спасательный круг

когда чонвон в очередной раз ловит себя на мысли, что чувства изжили себя, он стоит перед запотевшим зеркалом в ванной комнате. он устало смотрит на свое отражение и несильными пощечинами пытается выбить плохие мысли из своей головы; разбудить, чтобы вернутся в реальность, где он счастливо живет со своей первой и единственной любовью в уютной квартирке-студии. но спустя пару минут, как только он открывает дверь ванной, ян оказывается в холодном коридоре недавно снятой квартиры и осознание происходящего бьет прямо в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких. стены вокруг выкрашены в отвратный оранжевый, который чонвон с недавних пор ненавидит, а в маленькой гостиной сыро, холодно и некомфортно. окна плотно зашторены каким-то коричневым полотном, увлажнитель воздуха не работает, как и телевизор, который успел уже покрыться тонким слоем пыли. без сил рухнув на мягкий диван, чонвон пытается полотенцем просушить волосы и не утонуть в омуте воспоминаний. неделю назад они с хисыном решили взять паузу, отдохнуть друг от друга. ян прекрасно понимал к чему все ведет, молча собрал свои вещи и заселился в первую попавшуюся квартиру. обида, боль и разочарование смешались внутри него в непонятный коктейль чувств; так хотелось позвонить и сказать, что во всем виноват именно хисын, ведь это он начал вечно пропадать как не на работе, то в бильярдной с коллегами. в это же время ян понимал, что ссоры ни к чему разумному не приведут, так что пусть все будет так, как должно. лежащий на журнальном столике телефон неожиданно завибрировал, привлекая к себе внимание. с последних сил потянувшись к нему и взяв в руки, чонвон увидел на экране несколько пропущенных звонков от хисына. теплое чувство надежды снова зародилось глубоко внутри него и пульс участился, пока дрожащие пальцы пытались перезвонить. гудки казались вечностью, он даже подорвался с дивана и начал нервно наматывать круги по маленькой комнате. - алло? – слышится родной голос по ту сторону и чонвон больно кусает щеку изнутри в надежде не разрыдаться, как маленький ребенок. – чонвон? с тобой все в порядке? – забеспокоился хисын. – ты не брал трубку, я уже думал бежать к тебе, но… я понял, что у меня нет твоего адреса. чонвона ломает снова, соленные слезы собираются в уголках глаз и младший шмыгает носом, сильнее прижимая смартфон к уху. - со мной все нормально, хен, - выдавил из себя он. – а ты как? ли молчит несколько секунд, а потом таким же надломленным голосом отвечает «тоже». разговор не клеится и пропасть между ними становится глубже. ян чувствует и понимает это, но что-то изменить он не в силах. хисын рассказывает о том, как дела у их общего песика, которому пришлось остаться у старшего; как угрюмый начальник после развода начал еще больше заваливать их работой, решив, что раз у него нет личной жизни, то у его работников тоже; а еще о том, как пусто стало в квартире после его ухода. чонвон молчит практически весь разговор, жует нижнюю губу и тихонько всхлипывает. нет слов, которые смогли бы передать то, что творится внутри него, но есть слова, которые смогли бы утихомирить эмоциональный пожар. но хисын вместо них говорит: «надеюсь, у тебя все будет хорошо», и сбрасывает звонок. в одно мгновение в голове зарождаются тысячи мыслей, среди которых властвует та, что красной бегущей строкой перед глазами – это был прощальный звонок. ян не хочет в это верить. он спешно собирается, игнорирует тот факт, что волосы все еще влажные, а на улице ноябрь. под персиковым худи он скрывает исхудавшее тело с выпирающими острыми ребрами, а еще несколько неглубоких порезов на тонких запястьях. шнурки он не завязывая впихивает внутрь, куртку натягивает одновременно с хлопком двери. руки дрожат, кое-как получается попасть ключом в замочную скважину, а уже через минуту чонвон взвизгивает, как школьница, увидевшая призрака. прямо перед ним из неоткуда появляется какой-то человек во всем черном и с капюшоном, натянутым чуть ли не к подбородку. ян испуганно пятится обратно к двери и глазами по пять копеек смотрит на неизвестного. - прости, - чужой бархатный голос приятно ласкает слух, - не хотел тебя напугать. ян вздрагивает от неизвестности в лице человека напротив, а потом второй стягивает капюшон с головы и улыбается по-доброму, виновато ероша волосы на затылке. ян подвисает на пару секунд, взглядом зацепившись за ореховые глаза напротив, в которых не было и намека на что-то плохое. - я твой сосед сверху, - продолжает говорить незнакомец в то время, как чонвон уже хватается за бешено бьющееся сердце в груди. – пак чонсон, - и протягивает руку. - ян чонвон, - охрипшим из-за слез голосом отвечает ян. его миниатюрная ладошка неуверенно касается второй, которая больше и сильнее в разы. рукопожатие получается мягким и теплым, будто новый знакомый пытается поделиться частичкой такого необходимого душевного тепла с чонвоном, который весь заплаканный и с обветренными губами дрожал, как осиновый лист. - у тебя все в порядке? – неуверенно спрашивает сосед, отпуская чужую ладонь, но внимательный взгляд продолжает скользить по чонвоновому бледному лицу. стеклянные глаза, в которых пустоты хватит на всю вселенную; острые скулы об которые можно порезаться, чонсон уверен в этом; аккуратный носик и алые небольшие губы, на которых виднелись проступающие капельки крови, которые кончик языка без остановки слизывал. – прости, если перехожу черту. ян стоит и только моргает, продолжая смотреть в чужие глаза. все мысли из головы улетучились в секунду, а сердце билось учащенно уже не из-за страха. - не хочешь выпить кофе? – на выдохе предлагает ян, руки сжимая в кулаки, чтобы скрыть дрожь. - извини, я не пью кофе, - неловко смеется в ответ пак. - тогда чай? газировка?.. – чонвон чувствует, как кишки скручивает внутри, но из-за чего понять не может. понимает только то, что этот парень буквально послан ему судьбой, раз их первая встреча произошла в чонвонов переломный момент, когда он был готов на слишком многое, о чем бы потом сожалел всю жизнь, поэтому хватается за нового знакомого, как за спасательный круг. – вода из кулера?

***

если у чонвона спросить изжили ли его с хисыном чувства, то он, не задумываясь и на секунду, твердо ответит «да». с их последнего разговора прошло больше двух месяцев. они не пересекались на улицах, хоть и жили не так далеко друг от друга; общие друзья, гуляя с ними по отдельности, не затрагивали тему их отношений; работали они в разных сферах, поэтому и тут никакого соприкосновения не может быть. у каждого началась новая жизнь. каждый поставил точку в своих чувствах. у хисына, наверняка, уже новый парень. возможно, тот стажер, который не так давно пришел к нему в фирму, но который так часто закидывал старшего сообщениями, тем самым вызывая раздражение у чонвона. возможно, их с хисыном собачка уже ластится к другим ногам и другие руки гладят ее по утрам. возможно, на кухне, на которой ян так любил готовить разные кулинарные шедевры, уже хозяйничает кто-то другой. в любом случае чонвон ни о чем не сожалеет. у него было достаточно времени и, что куда главнее, свободные уши, которые вечера напролет могли выслушивать все его переживания. ян понял слишком многое. начиная с того, что хисын был потрясающим парнем, который все три года отношений чуть ли не на руках его носил, оберегал, как самое ценное во всем мире и слышал, дорожил и любил, любил так сильно, что сердце сжимало; и заканчивая тем, что никто ни в чем не виноват. такое случается, несмотря на искренность чувств, и это нормально. но понял это все он только благодаря одному человеку. пак чонсону. чонсон появился в его жизни внезапно, в черном капюшоне и перепугав младшего до смерти. он появился в его жизни именно в тот момент, когда чонвон был на грани, когда нуждался во всем и сразу. за недолгое присутствие в жизни чонвона, чонсону удается изменить ее на сто восемьдесят градусов; перевернуть с головы на ноги. пак никогда не был спасателем и никогда не собирался спасать кого-то. все случилось само. он всего лишь согласился выпить чаю с новым соседом, засиделся у него до рассвета, а потом уже и не понял, как вечерние посиделки в чужой квартире стали некой традицией. за время общения чонвон чуть поднабрал в весе. у него появились очаровательные розоватые щечки, блеск в глазах и порезы на запястьях сошли, оставив после себя рубцы, как напоминание о случившемся. чонвон очень нежный и тактильный мальчик. чонсону это нравится до безумия. эти постоянные приветственные объятия, мимолетные касания и нужда младшего в контакте глаз. чонвон в глазах старшего самый солнечный и невероятный, несмотря на то в каком он состоянии, как одет и насколько чистые у него волосы. ян говорит всегда негромко, будто боясь, что услышит еще кто-то, а смех у него звонкий и по-детски искренний, от него теплое чувство зарождается в душе и улыбка расцветает на губах мимо воли. а чонсон для чонвона уже как кислород, без которого не прожить. пак спокойный и молчаливый, слушает внимательно и советует что-то стоящее, что обязательно поможет. чонсон готовит куда вкуснее и тоже любит пиццу с ананасами, а еще он такой большой и сильный, мастер на все руки, отремонтировал и телевизор, и упавшую полочку. рядом с чонсоном уютно и спокойно. чонвон боится делать поспешные выводы, но его сердце, которое предательски пропускает удар каждый раз, когда слышится стук в дверь, доказывает очевидное. чонсон всегда приходит с работы поздно, ссылаясь на ненормального начальника, у которого после развода с женой крыша уехала окончательно. чонвон пытается не сводить параллели, не думать о том, насколько велик процент того, что чонсон и хисын работают на одной фирме. - привет, - чонсон не успевает и порога квартиры переступить, как чонвон наваливается на него с крепкими объятиями. чужие руки по привычке обнимают в районе талии, а вечно холодный носик тычется в открытый район шеи. – как дела? - стало куда лучше, - отвечает куда-то в шею младший, горячим дыханием касаясь нежной кожи. рядом с чонсоном чонвон чувствует себя, как дома. - ты голоден? – с трудом отлипая, спрашивает ян. – я могу заварить тебе лапшу. чонсон качает головой и наступает на задники дорогих туфель. мышцы ног неприятно ноют из-за сидячей работы, а в голове мозги в кашу, после очередной моральной мясорубки от начальника. он вваливается в чужую гостиную, как в свою, и лениво плюхается спиной на диван, сразу же принимая лежачее положение. - сильно устал? – ян заходит следом и улыбается с такой неподдельной нежностью, что старшему тяжело дышать. – давай я хотя бы чаю тебе заварю? твоего любимого… он подходит поближе, опускается на корточки рядом с головой чонсона и пальчиками аккуратно убирает упавшие на ореховые глаза светлые прядки волос. они смотрят в глаза друг другу по ощущениям вечность. чонвон чувствует так много, но не меньше и плещется в его глазах. чонсон все видит, уголки его губ скользят чуть вверх. пальцы старшего перехватывают руку младшего и большой палец ласково поглаживает шрамы на запястье. ян тушуется под неодобрительным взглядом старшего, а уже через мгновенье громко выпускает воздух ртом, как только чужие губы трепетно касаются шрамов. - в эту пятницу начальник устраивает корпоратив в честь неизвестного мне праздника, - как будто ничего и не было, говорит пак. – он настолько отчаялся в попытках вернуть жену, что решил потратить кучу денег на организацию непонятного праздника. - а в чем смысл? – дрожащим голосом спрашивает младший. – раз они в разводе, то ему и нет причин ее приглашать? - она работает у нас в бухгалтерии, - чонсон отпускает чужую руку и принимает сидячее положение на диване. он похлопывает по свободному месту рядом с собой и чонвон все понимает без слов, удобно устраиваясь рядом. – он почему-то решил, что это поможет ему. - как отчаянно и бессмысленно, - безучастно отвечает младший, взглядом скользя по бедрам старшего, которые были обтянуты классическими брюками. в комнате наступает давящая тишина, чонвон громко сглатывает слюну и почему-то чувствует дикую нужду в чужих касаниях. чонсон будто чувствует, кладет свою руку на острое колено и медленно поднимается выше, пальцами обхватывая и сжимая мягкое бедро. ян плавится от чужого касания, пальцы свои путает между собой и закусывает нижнюю губу, только бы не выпустить на свободу тихий вздох. - не хотел бы ты пойти со мной? – настолько неуверенно, что пак сам сомневается в сказанном. – не подумай ничего плохого… просто развеемся? что скажешь? чонвон, будучи не в силах оторвать взгляд от чужой руки, которая обжигала касаниями сквозь ткань домашних спортивок, только кивнул.

***

пятница подкрадывается незаметно. чонвон специально отпрашивается с работы пораньше, чтобы успеть подготовиться к празднованию. они не были парой и у них не было причин идти вместе, но чонсон посчитал нужным пригласить чонвона, а тот был не в силах отказать. поэтому уже после обеда ян был дома. он принимал ванну с различными маслами, чтобы кожа была мягкой и упругой, и чтобы от него пахло вкусно и так, чтобы чонсону понравилось. возле чонсона хотелось выглядеть идеально, так чтобы другие завистливо оборачивались, а младший только бы прижимался к чужому боку, как уличный котенок к первому встречному. пак должен был зайти за чонвоном около пяти часов. ян сжирал себя ожиданием и мыслями выглядит ли он настолько идеально, как должен был. когда по всей квартире слышится стук в дверь, ян в последний раз осматривает себя в зеркало в ванной и спешит побыстрее открыть. у чонвона нижняя челюсть встречается с полом, когда на пороге появляется чонсон, одетый как с иголочки. его светлые волосы были зачесаны назад, тем самым оголяя красивый лоб, а черный костюм в комплекте с атласной белой рубашкой выглядел крышесносно. ян подвис всего на секунду. - вау, - только и говорит ян, взглядом продолжая изучать. чонсон чувствует себя уверенно, а при взгляде на младшего еще и так, будто он разучился говорить. на чонвоне бархатная рубашка цвета морской волны, которая была чуть ему велика, и классические черные брюки. отросшие волосы были чуть завиты, кошачьи глаза подведены черной подводкой, а аккуратные соблазнительные губы были покрыты липким слоем блеска для губ. чонсон однозначно хотел узнать насколько блеск липкий и есть ли у него вкус. - могу ли я быть уверен, что по пути такую конфетку никто не украдет? – самодовольная улыбка трогает чонсоновы губы и ян заметно краснеет, улыбаясь в ответ. - поверь, даже если меня украдут, то вернут через пять минут и еще доплатят, чтобы забрали обратно. пак приближается чуть поближе, улыбка не сходит с его лица, и он чуть наклоняется, так чтобы их лица были на одном уровне. от чонвона пахнет сладким виноградом с легким оттенком земляники. так и хочется кончиком носа провести по длинной шеи, полной грудью вдохнуть пленительный аромат, а напоследок еще и лизнуть кожу, чтобы узнать сладкая ли она, как и ее аромат. и чонсон поддается моменту. носом ведет по левой стороне шеи, приподнимается к острой скуле и краем уха ловит чужой громкий выдох. чонвон начинает дрожать, смущенный взгляд прятать под веером пушистых ресниц и руки неуверенно укладывает на чужие плечи. старший боится спугнуть и не знает насколько ян готов к этому, ведь относительно недавно у него был болезненный разрыв. - если ты не хочешь или тебе неприятно, останови меня. - не хочу, чтобы ты останавливался, - горячим шепотом произносит возле его уха. – но тебя ждут на корпоративе. старший расстроенно вздыхает, но губами все-таки успевает мазнуть по чужой шее, вызывая слабые удары тока по всему позвоночнику младшего. из чонвоновой квартиры они оба выходят в поднесенном настроении, только вот у старшего на лице цветет улыбка и глаза сверкают, а у яна – ушки покрасневшие и прокусанная нижняя губа. к месту празднования они добираются на такси уже через полчаса. сидят на приличном расстоянии друг от друга, иногда перекидываются взглядами, но открыто не смотрят и даже не говорят. каждый витает в своих раздумьях. но уже перед дверью заведения, чонсон более уверено переплетает свои пальцы с пальцами чонвона и говорит ему тихонько, чтобы он не переживал, ведь выглядит он потрясающе, а сам чонсон никому его в обиду не даст. чонвон в ответ только доверчиво жмется. чувствует, как бабочки внутри трепещут, путаются между ребер и понимает, что готов отпустить прошлое, чтобы войти в будущее под руку с очаровательным пак чонсоном. коллектив встречает их дружески. миловидные девушки завидно оглядываются на них. очевидно, чонсон достаточно популярный в рабочих кругах, и, похоже, никто и не ожидал, что тот придет с кем-то, так еще и с парнем. весь вечер чонсон ухаживает за чонвоном. приносит закуски, выхватывает у официантов из подносов бокалы с шампанским. ян чувствует себя особенным - принцем, для которого устроили бал. а еще пак в большой компании обнимает его собственнически за талию и даже ощутимо так сжимает его бок, когда младший чересчур мило общается с чуть выпившим и расклеившимся коллегой старшего. - спасибо, что пригласил, - чонвон сияет и обнимает так привычно в районе талии, что у чонсона сердце ухает в пятки. – у тебя хорошие друзья. - это только на первый взгляд, - пак смеется, пальцами осторожно заправляя прядку волос за чужое ушко. – ты выглядишь сногсшибательно. - только сегодня? - всегда. и чонсон больше не в силах сдерживать себя. он чуть меняет позиции, прячет за собой младшего и наконец-то целует желанные губы, смазывая остатки блеска. ян пальчиками хватается за рубашку на его груди, тянет на себя и жмется близко-близко. у чонвона губы мягкие и сладкие, как и весь чонвон. у чонсона губы чуть отдают алкоголем и сминают чужие с таким трепетом, что ян несдержанно стонет в чужой рот, приглашающе приоткрывая свой. пак нетерпеливый. ему хочется коснутся везде и сразу. хочется изучить рот до мельчайших подробностей, отыскать все приятные точки на его теле, но пока довольствуется только нетерпеливыми мокрыми поцелуями, чужими ладонями на груди и своими, которые были чуть ниже талии, в шаге от мягкой и упругой задницы. - нам нужно остановится, - с придыханием, между поцелуями шепчет чонвон. пак это понимает. понимает мозгом. но чувства, которые овладели ним, даже слушать не хотели здравый рассудок. - еще один поцелуй. и чонвон отвечает. языком облизывает его губы, сминает нижнюю, утягивает ее в свой рот и снова целует, целует, целует. теряет контроль. с большим трудом удается отлепиться друг от друга и с еще большими усилиями сделать вид, будто ничего и не было. хотя губы каждого были непривычно алые и опухшие. держась за руки, парни подошли к длинному фуршетному столу, возле которого собрался отдел чонсона. они что-то обсуждали касаемо работы, но пак даже не пытался вникнуть. обнимая чонвона со спины, он продолжал незаметно касаться открытых участков его кожи, вызывая табуны приятных мурашек по всему телу. в какой-то момент младший ощутимо напрягается и жмется спиной к чонсоновой груди. он отказывается верить собственным глазам, сердце затихает, будто забывая о том, что оно вообще-то должно биться и от него зависит жизнь парня. - привет, чонвон, - хисын перед глазами, по другую сторону стола, кажется плодом больной фантазии. - привет, - ян кое-как отвечает, натягивая неловкую улыбку. чонсон позади него заинтересовано смотрит на парня напротив. взгляд оценивающе пробегается по всему хисыну, а мозг делает отметку, что он в сотни раз лучше. и что чонвона он ему не отдаст. - ты как здесь оказался? – ли вроде как говорит с чонвоном, но таким же любопытным взглядом скользит по парню позади. он видел его несколько раз в здании фирмы. – и что за пиявка прицепилась к твоей спине? старший ощутимо сжимает пальцы на чужой талии. чонвону на секунду кажется, что синяки останутся, а еще он на ментальном уровне чувствует, как злость начинает закипать в чонсоне, поэтому собрав весь свой дух и проглотив прошлые чувства окончательно, ян отвечает: - это мой парень. непонятно кто удивляется словам яна больше. хисын или же чонсон, который ожидал чего-угодно, но не таких громких заявлений. ладони неожиданно вспотели, дыхание участилось и перед глазами все поплыло. ему ведь не послышалось? и в подтверждение собственным словам, чонвон внезапно оборачивается лицом к старшему, горячими ладонями касается его щек и целует первым. так опьяняюще медленно, что земля уходит из-под ног обоих.