смертельная ночная усталость держит меня за руку

Чем выше они поднимались, тем сильнее дул ветер. Говорить не хотелось, и они понимали это, терпеливо шагая в гору. Там, наверху, их ждало уединение, место, где не увидит никто. Там не пристанет надоедливый Кэйа, не устроит беспорядок Кли, не заявится очередной городской житель с пустячным поручением или заказом на ещё одну порцию вина. Там будут лишь две души, жаждущие спокойствия, отдыха и чего-то… Необычного. Чего-то, что друг другу могут дать лишь они. Дилюк протянул руку, и она ухватилась на неё, наконец забираясь на последний выступ. Наверное, ни при ком другом она бы не проявила такой слабости, но подтрунивать над этим не было желания и смысла. Голубые глаза были несколько серыми от сумерек, окутывающих их, защищающих от чужих глаз и приятно холодящих кожу. Джинн устала, даже не от долгой дороги, а просто… От жизни. И Дилюк разделял это чувство. Сейчас им обоим нужно спать, готовясь к очередному сумасшедшему дню в обществе, где лишь они чувствуют себя адекватными людьми, способными на рациональное мышление. Там, в этом обществе, они не ладят друг с другом, и Дилюк презирает её организацию, презирает так же сильно, как и любит саму Джинн. Раздражало ли это? Не-а. Ему определённо было плевать на её работу, если речь не шла об этой проклятой смертельной усталости, из-за которой тут, на утёсе, девушка сидела сгорбившись, полуприкрыв глаза, но даже так не потеряв решительного вида. Соломенные волосы разметались по плечам, где-то выбившись из тугого хвоста, а где-то просто растрепавшись. Наверное, и сам Дилюк сейчас выглядел не лучше. Они всё ещё не проронили ни слова, привычно усаживаясь на скамейку, укрытую от посторонних глаз небольшим камнем. Единственное, что выдавало статус «свидания» — прикосновения рук, невесомые, но полные чувств, гораздо более понятные, чем тысяча слов, пусть и оба искусно обращались с ними при желании. Еле слышный шорох. Голова Джинн медленно опустилась на плечо Дилюка, и тот почувствовал, как где-то в животе всё переворачивается. Рядом с ней он чувствовал себя увереннее, чем с кем-либо и где-либо ещё, но… Был слабым. Будто они снова вернулись на много лет назад, когда Джинн лишь училась быть решительной, но он уже ощущал себя так, будто готов был встать с ней спиной к спине в любом бою. — Наверное, я сейчас выгляжу, как чучело, — немного сонно пробормотала Джинн, чуть крепче сжимая его руку. — Наверное, — с напускным равнодушием ответил Дилюк. — Мне нравится. Где-то далеко хиличурлы рыли землю у башни. Он убьёт их потом, когда его любимое соломенное чучело, пахнущее одуванчиками и храбростью, пойдёт спать.