Название съел Зецу

Если ты безумен, не ищи себе партнера под стать. Ты просто не найдешь человека, который будет таким же безумцем. Если ты религиозный фанатик, проще убиться чем найти партнера. А если тебе не повезло быть бессмертным, ты обречен на вечные страдания и полнейшее одиночество. Именно так думал Хидан, пока не попал в Акацуки. К большому счастью для него, и с огромным сожалением для всего остального мира, его поставили в пару с Какузу. Он в глазах фанатика был таким же. Таким же безумным, таким же религиозным, хоть его вера была в деньгах, таким же бессмертным. Какузу же увидел в новом напарнике лишь новый способ заработка и снятия стресса. Так было изначально, так же будет до того момента, пока их что то не разделит. А разделить их может только смерть. Смерть которой для них не существует. Смерть, которой они смеются в лицо, не скрывая своего презрения. Какузу взял его почти сразу. Тогда они остались ночевать в лесу. Хидан много ворчал на этот счет. Он постоянно донимал напарника за его скупость. Он доигрался. Казначей взял его грубо, без малейшей подготовки. Было невероятно больно, но фанатик лишь безумно смеялся и проклинал мужчину. После этого они занимались этим регулярно. Количество увечий напрямую зависело от того, насколько Хидан взбесил Какузу за день. Бывали ночи когда от адепта культа Джашина оставался только вечно матерящийся кусок фарша. А если парень целый день помалкивал и выполнял все, что ему велено, что конечно случалось не часто, казначей был более нежным. Иногда удавалось получить какую то ласку или же грубый поцелуй. В этот раз Хидан особенно сильно раздражал. Он постоянно твердил о том что Какузу обязан вступить в его “невероятную” религию, что деньги не помогут ему в аду и что Джашин-сама покарает всех, кто не откроет ему сердце. Казначей устал от этой религиозной срани. Он несколько раз бил его. Бил со всей мочи. Потом долго и муторно собирал по частям, под все те же маты и религиозные вскрики. Они ночевали в лесу. Как всегда. Хидан вновь материл казначея пока тот разжигал костер. Он делал это пока мужчина вновь не схватил его за горло, пока не перекрыл доступа к кислороду сжатием сильных пальцев. Даже в такой, казалось бы, однозначно проигрышной ситуации Хидан скалился, показывая острые клыки и безумно хохотал, буквально смеясь смерти в глаза. Одежды его лишил быстро. Какузу не заботила ее сохранность, не ему же голой жопой сверкать. Также его не заботила сохранность шкуры Хидана. Черные нити впились в кожу парня, не давая ни малейшего шанса на побег. Он и не собирался бежать. Он лишь скалился и ругал “тупого” напарника. Казалось, он не учится на ошибках. На самом же деле он был не так прост. Он специально бесил напарника, чтобы он жестко отымел его. И каждый раз это срабатывало. Вот уже его поставили на колени. Сильные, грубые руки легли на талию, заставляя прогнуться как можно ниже, выпячивая задницу. Блядские нити пронзали кожу, фиксируя парня в нужном положении и не давая даже пошевелиться. Отличный видок. Какузу вошел одним резким движением. Снизу послышался болезненный стон. Он порвал нежное нутро, в этом можно было и не сомневаться. Казначей не стал дожидаться пока Хидан привыкнет. Он просто вбивался в горячее и мокрое нутро. Он не волновался насколько хорошо партнеру, он просто удовлетворял свои животные инстинкты. Хидану это нравилось. Да, он чертов мазохист. Несмотря на то что седовласый кайфовал от грубых толчков, он брыкался. Пытался вырваться, но нити лишь сильнее сковывали тело. Властная рука переместилась с талии на горло Хидана и с силой сдавила его. Это было невероятно. Фанатик хрипел, задыхаясь, глаза цвета спелой малины закатились то ли от удовольствия, то ли от нехватки кислорода. Шлепки тел разносились по всему лесу. Если бы это волновало кого то из этой безумной парочки. Они наслаждались той жестокостью, что всегда в той или иной мере присутствовала в их отношениях, наслаждались друг другом, хоть и сами не признавали этого. Хидан кончил первым. Как всегда. Он обильно кончил на землю и полностью обмяк. Это был далеко не конец. Какузу вновь придушил Хидана, сжимая его горло еще крепче. Еще немного и он сломал бы фанатику шею. Какузу кончил внутрь Хидана и сразу же вышел из такого приятного и горячего нутра. Он никогда не признает себе что ему нравится. Нити вернулись туда, откуда появились, а шов на руке вновь затянулся. Мужчина оделся и подошел к костру, который доживал свои последние моменты чтобы подкинуть дров. Хидан так и остался лежать на холодной, сырой земле в луже собственной крови. Ему было все равно, он получил то, чего добивался целый день.Он просто лежал и тщетно пытался прийти в норму. Раны, которые оставил Какузу были совсем незначительны и уже давно затянулись, но фантомная боль осталась. Она была не настолько сильной, как от свежей раны, но приносила такое же удовольствие. Когда седовласый таки смог нормально управлять собственным телом, он подошел к пылающему с новой силой костру и сел рядом с напарником. Ни один из них не смел нарушить тишину, и только костер весело потрескивал. Хидан положил свою голову на плечо Какузу. На удивление самого казначея, он ее не скинул с себя. Так они и сидели, смотря на пылающий костер, пока последние искры не потухли в черноте ночи. Хидан так и уснул. Мужчине ничего не осталось как осторожно положить парня на землю и укрыть ошметками его плаща. Он не понимал откуда взялся такой жест доброты и заботы так как в ином случае он бы просто грубо скинул парня с плеча и глазом не моргнул бы. Утро встретило их проливным дождем и пронзительным ветром. Хидан всю дорогу ныл что ему холодно, и что если они с Какузу не остановятся ночевать в гостинице, то просто принесет его в жертву Джашину. Какузу просто молча шел вперед, никак не реагируя на вопли напарника, давая понять что скорее убьет напарника, чем снимет комнату. Он знал что Хидан своего добьется. Он всегда получает то, что он хочет