Обелюс: спящие души

Richat — Mark Petrie

      Душераздирающие крики людей, яростный рев драконов, пронзительные визги демонов, треск пылающих деревянных домов, лязг мечей, звон топоров и непрерывный плач младенца. Крепко прижимая дитя к груди, Тасула, не оборачиваясь, бежала к окраине города, куда еще не добрались ужасы мгновениями ранее начавшейся войны, где пока было безопасно.       Некогда белоснежное праздничное платье воительницы всего за кратчайший период времени, что длилась битва в ее родном городе, превратилось в растрепанные лохмотья, изрезанные острыми мечами. Копоть и грязь осели на ткани, длинные золотые локоны спутались меж собой, но все это ее совсем не волновало. Ее миссией в данную секунду была защита младенца. Рядом могли прятаться затаившиеся демоны, жаждущие людской плоти.       Пригнувшись и опасливо озираясь по сторонам, девушка продолжала двигаться к своей цели: небольшой лачуге чуть в стороне от улицы, уже практически за границей города. Здесь было темно, факелы, обычно освещавшие дорогу, были потушены с сигналом тревоги, дабы воители с большим успехом могли скрыться в темноте. «Зря, — подумала Тасула. — На мир резко опустилась тьма, все как будто слишком запланировано… и это ли не самый удачный момент для нападения демонов?»       Зачем, кто и откуда их привел — Тасула не желала размышлять об этом: во-первых, это бы ничего не дало — сейчас задача воинов отбить нападение или, если это, скорее всего, не удастся, дать спастись хоть кому-то; а, во-вторых, главной ее задачей было спасение крохи в руках.       До цели оставалось совсем немного, и девушка резко бросилась вперед. Она прекрасно понимала, что даже если ее заметят приспешники врага, она успеет спасти дитя, только бы добежать до лачуги, а там, даже если с ней что-то случится, дело будет сделано: ребенок будет спасен…       Вопреки опасениям, Тасула благополучно добралась до места за один короткий рывок и, прижавшись спиной к стене, постучала в толстую деревянную дверь, взирая на пылающую часть города широко раскрытыми от ужаса глазами. Всего несколько минут назад она находилась там, в собственном доме. Теперь же он наверняка так же объят пламенем, и все, что останется от него в скором времени — лишь обуглившиеся недогоревшие доски.       — Айрон! Айрон, открой! — прохрипела она, продолжая кулаком изо всех сил стучать по двери. — Это я, впусти меня, Айрон, умоляю!       В то же мгновение дверь отворилась, и на пороге появился седовласый мужчина. Он был высок и достаточно крупен, и, невзирая на свой возраст, выглядел гораздо моложе. Взгляну на женщину ярко-голубыми, будто обесцвеченными, глазами, он на мгновение перевел взгляд на ужасы начавшейся войны за ее спиной. Рукой закрыв Тасулу от внезапно ставшего враждебным внешнего мира, он завел ее в дом, заперев за ними дверь.       — Все готово? — с надеждой спросила девушка, качая, наконец, затихшего ребенка.       — Почти, — кивнул маг. — Но спасти двоих мне не по силам, — Айрон с сожалением покачал головой. — Только один.       — Спаси ее, ее! — срывающимся голосом взмолилась Тасула, протягивая волшебнику младенца, как будто он мог осуществить свой план по щелчку пальца. Мужчина, печально осмотрев на женщину, опустил взгляд и молча кивнул:       — Другого ответа я и не ожидал. Мне нужно завершить заклинание, у тебя есть несколько минут, — оповестил он, прекрасно понимая, на что дает ей время: навсегда проститься с дочерью. — Куда она отправится?       — Эния. Близ Энии есть поселение людей, там должен жить мой брат, возьми его как ориентир.       Маг, тщательно обдумывая данное предложение, нахмурился и почесал бородку. Наблюдая за его взглядом, Тасула все поняла: Айрон делал так каждый раз, когда понимал, что что-то может пойти не так. И сейчас он тоже не знал, получится ли осуществить задуманное. К тому же весь этот план созрел всего-навсего менее часа назад.       — Я не могу быть уверен, что все пойдет по плану, — наконец, произнес он. Девушка медленно вздохнула, получив ожидаемый ответ. — Ты уверена, что хочешь этого для своей дочери?       Тасула приподняла кусочек ткани, закрывавший лицо ее дитя. Малышка мирно посапывала у нее на руках. Девушка ласково улыбнулась с толикой печали на ее молодом прекрасном лице.       — Спустя сто декад… — прошептала она так, что ее было едва слышно. Однако Айрон настороженно взглянул на Тасулу после этих слов. Он не сумел разобрать их, однако по слогам и движению губ девушки понял, что это не просто вырвавшиеся слова.       — Что ты?..       — Айрон, если мы не спасем ее сейчас, она умрет, так и не увидев жизни! — девушка подняла на него полные слез глаза, в них отражалась лишь мольба и безграничное желание спасти своего новорожденного ребенка. — И я уверена, не этого я хочу для своей дочери. Я хочу, чтобы она жила. Она должна выжить, Айрон! Прошу тебя, спаси ее!       Маг молча направился в лабораторию, тем самым дав свое согласие на такое решение воительницы касательно судьбы ее ребенка.       Тасула осталась одна с младенцем на руках. Частично разбираясь в магических делах, будучи близкой подругой Айрона, она прекрасно знала, что у нее оставалось несколько минут, чтобы побыть наедине с малышкой и…       «Нужно рассказать ему, — решила она, продумывая ситуацию: ее брат будет весьма удивлен, если на пороге его дома внезапно появится новорожденный ребенок без каких-либо объяснений. Он в любом случае будет очень, очень удивлен, но это хоть как-то разрешит недопонимание. — Дензер все поймет, он позаботится о ней, я знаю».       Заприметив чернильницу, перо и бумагу на ближайшем столе в небольшой гостиной, совмещенной отчасти с кабинетом, если можно было так сказать, воительница поспешно подошла к нему и, держа в одной руке спящую девочку, второй принялась писать на листке послание тем, кто теперь сможет заботиться о ее малышке. Вместо нее. Кусая до боли губы, стараясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, Тасула кратко и ясно пояснила в послании, что произошло и что нужно делать. Она чувствовала, как по ее щекам лились слезы, видела, как они падают на пергамент и разбиваются на множество мелких соленых брызг, коснувшись поверхности. Девушка прекрасно понимала, что с большой долей вероятности никогда не увидит своего ребенка, никогда не обнимет, не прижмет ее к груди, не сможет ласково поцеловать в лоб и рассказать ей, как сильна ее любовь к ней.       Всю свою взрослую жизнь Тасула провела в походах, приключениях и боях с враждебными племенами, защищая свой дом, свой народ, будучи честным и доблестным воином. И тем не менее, как бы ни был ей приятен вкус сражений и побед, в какой-то момент она осознала, что сейчас ей более всего хотелось бы завести семью. Она искренне любила своего мужа, также бескорыстно любившего ее в ответ, и теперь, когда они решили отойти от своего захватывающего прошлого и начать вести мирную жизнь… они впервые проиграли.       — Я люблю тебя, моя маленькая, — приподняв одеяло, Тасула посмотрела на малышку, улыбаясь сквозь слезы, застывшие на ее ресницах. Девочка, недовольно угукнув от того, что ее сон потревожили, открыла глаза. — Я так люблю тебя, моя девочка. Мама любит тебя, папа любит тебя, моя хорошая. Моя маленькая, мое солнышко…       Рукой девушка смахнула слезы и, поцеловав девочку в лобик, серьезно посмотрела в глаза дочери.       — Lacrimi Draconi Airom.       Айрон слышал, как звуки битвы приближаются: воины, видимо, начали отступать, уводя врагов в противоположном направлении от того пути, по которому, согласно их местности, должны были бежать жители, неспособные сражаться, и понимал, что медлить нельзя: демоны могли нагрянуть в любой момент. Маг внимательно читал заклинание со страниц книги, дабы ни в чем не ошибиться, будучи готовым открыть портал на другую планету. Наконец, все было готово, и мужчина проследовал в соседнюю комнату за Тасулой.       — …очень люблю тебя, моя родная. Я верю в тебя… — услышал он, подойдя к двери, и почувствовал, как сердце в груди болезненно сжалось: эта женщина так сильно любила свое дитя, и теперь была вынуждена отправить его в далекое измерение без магии, обычный мир, населенный лишь людьми. И мало того: даже если Тасула переживет эту ночь, увидеть своего ребенка ей вряд ли суждено.       Внезапно он услышал скрежет и торопливую беготню совсем неподалеку. Нужно поторопиться.       — Тасула, — маг вошел в комнату. — Нельзя медлить, они близко.       Девушка кивнула и, смахнув слезы в очередной раз, поспешила за Айроном.       — Положи ее на алтарь, — скомандовал он, когда они вошли в соседнюю комнату. — Да поможет нам Безымянный Бог…       Ковшом он зачерпнул вещество, что до того бурлило в котле его лаборатории и аккуратно принялся чертить им круг вокруг девочки, стараясь не попасть на малышку кипятком: в первую очередь не хотелось бы, чтобы ее плачь привлек внимание демонов, во вторую же — покалечить ребенка тоже желания не было.       Внезапно взгляд его зацепился за ожог на руке малышки. Она молчала, значит, прошло уже какое-то время с момента его появления, да и явно это был след не от капель отвара. Отложив ковш в сторону, Айрон взглянул на крохотную ладошку, аккуратно придерживая ее пальцами.       — Ты видела, что у нее на руке? — подняв напряженный взгляд на Тасулу, вкрадчиво поинтересовался он. Девушка молчала, затаив дыхание.       — Тасула, ты видела, что на руке у твоей дочери?! — повторил маг свой вопрос, отпустив ладошку и подойдя ближе к собеседнице. Та коротко кивнула и отвела взгляд, будто не желая в этом признаваться.       — Да, — тихо ответила воительница. — Видела. Я могу тебе все объяснить!..       — Мне не нужно объяснений, Тасула! — отмахнулся Айрон, повернувшись спиной к ней. — Я не могу отправить ее в другой мир, это слишком рискованно для их связи, если она оборвется, все может повториться вновь и мы можем не спра…       — Делай, что должен, Айрон! — приказала Тасула. — Она должна выжить.       Мужчина обернулся. Сейчас, спустя всего несколько мгновений, он видел не ту смущенную обманом девушку, понимавшую, что этим самым обманом она могла сотворить нечто ужасное: перед ним снова стояла та гордая воительница, готовая отдать что угодно для выполнения своей цели. И сейчас ее целью было спасение собственной дочери, а значит, она не станет никого щадить, даже его.       — Ты знаешь, кто это мог быть? — наконец, спросил он, вновь подойдя к алтарю, на котором лежало дитя.       — Знаю. Но она еще дитя. Связь нее окрепла настолько, чтобы ее повредило перемещение на другую планету. Тем более, все мы сами уже очень давно связаны с Энией.       Внезапно дверь слетела с петель, и в дом ринулось около дюжины свирепых демонов, круша все на пути в поисках новой добычи. Они толкались и грызли друг друга, не видя поблизости врага, на которого можно было напасть. Их армия пала, Тасула поняла это по беспечности демонов. Выхватив меч, она обратилась к Айрону:       — Спаси ее, — и, в последний раз взглянув на дочь, ринулась в бой.       Айрон не стал отнекиваться, возражать или контраргументировать опасность ситуации. Он сам прекрасно понимал, что все, что сейчас может сделать — спасти дитя от неминуемой гибели, а что дальше — это после. На последний словах заклинания, маг обернулся: все, что он успел увидеть за этот миг — бледная рука Тасулы на полу в проходе.       Выкрикнув последнее слово, он взмахнул посохом, и синяя воронка окутала младенца на алтаре, а в следующее мгновение Айрон почувствовал острую боль в груди: черная стрела пронзила насквозь его тело. Увидев, что алтарь пуст, маг с улыбкой на устах закрыл глаза, едва слышно что-то говоря сухими губами.