Четвёртая ночь

      Хмурюсь от внезапного света, что чувствуется даже за сжатыми веками.       — Ваше Сиятельство снова уснули в кресле, — недовольно ворчит Хильда, поднимая с пола книгу, что видно выпала из моих рук. — Так дело не пойдёт, Рейнхольд.       Покачивает головой и цокает языком, глядя на нетронутую перину.       — Принесу воды. — И скрывается за дверью.       Растираю виски, пытаясь справиться с очередной головной болью. Старая добрая сиделка права — так дело не пойдёт.       Взгляд косится на столик под боком, где стоит пустая чашка. Очередное зелье воровки-целительницы не помогло. Сегодня её последний шанс.       Опрокидываю голову на спинку кресла, выуживая в памяти наш с ней разговор.       — Три ночи? — восклицает воровка. — Этого мало. Что, если не успею?       — Тогда, — шепчу ей, обходя вокруг, — четвёртую вы разделите со мной.       Даже со спины замечаю, как розовеют её щеки. Плечи и грудь вздымаются от невысказанного возмущения, хрупкие ладони сжимаются в кулаки. Неужели позволила себе неподобающие мысли? А с виду само целомудрие.       — А если откажусь? — вопрошает она.       — Ваше право, — отвечаю ей. — В таком случае не вижу смысла держать вас и вашего спутника у себя в гостях.       Обхожу молодую особу спереди и, приблизившись, поясняю:       — Можете забыть про снижение податей и смело отправляться в камеры. Слышал, у заключённых сегодня особенное блюдо на ужин.       О, тот взгляд двухцветных глаз, коим она меня одарила… Не знаю, кто эта девчонка, но если бы все воры в королевстве обладали таким взглядом, половина гвардии лежала бы мёртвой.       Беру пустую чашку в руки. Снадобье не избавило меня от ночных кошмаров, но всё же оказалось в разы лучше предыдущих. Впервые за долгие годы я мог позволить себе хоть немного вздремнуть. Глубоко вдыхаю всё ещё хранящийся в чаше аромат, что напоминает мне о запахе её золотых волос. Вспоминаю, как касался шёлковых локон, когда надевал на неё кулон матери. Зачем подарил его какой-то оборванке? Что меня сподвигло? Сам до сих пор не могу понять. Прихоть? Захотелось увидеть украшение на красивой девушке? Мог бы подарить Кристине…       В голове, словно искра, тут же зарождается мысль.

***

      Оставшись наедине после обеда приглашаю леди Кристину прогуляться в саду.       — Так значит, вы не можете её припомнить? — уточняю зачем-то.       — Мне очень жаль, Рейнхольд, но я нигде раньше не встречала леди Эллаиру. Эти глаза я бы точно запомнила…        — Леди? — удивился я. — С чего вы решили, что она леди?        — Вполне могу ошибаться, но девушка определённо не лишена хорошего воспитания. Её манера речи, этикет за столом, осанка, жесты — всё указывает на то, что она из благополучной семьи. Уверена, вы и сами об этом уже догадались. Но я пребываю в том же смятении, что и вы, дорогой граф, ибо не смею даже предположить, к какому роду она принадлежит.       — А что насчёт целительства? Вам наверняка известны лучшие врачеватели в графстве, если не во всём королевстве.       Лик леди озаряет смущённая улыбка.       — Его Сиятельство мне льстит, полагая, что мои связи простираются настолько далеко, — отвечает она. — Я действительно имею честь быть приглашённой в их дома, но если в них и есть молодые целители — все они мужчины. Девушек, занимающихся подобным ремеслом, я не встречала.       Надежда моя разузнать хоть что-то о незнакомке в моём доме таяла, как тонкая свеча.       — Так значит, — женский голос вернул меня из задумчивости, — граф Рейнхольд настолько великодушен, что приютил неизвестную никому странницу. Смею заметить, весьма привлекательную.       Мне совершенно не понравилось, с какой интонацией были произнесены её слова. Пусть мы и знаем друг друга с детства, это не даёт ей права судить мои поступки, и тем более строить совершенно нелепые гипотезы о мотивах на них сподвигшие. Сочтя за лучшее оставить реплику Кристины без ответа, я двинулся обратно к дому, уже проклиная себя за то, что пригласил её к себе. Надеюсь у неё хотя бы хватит ума не распространять ложные слухи по всему королевству.

***

      В дверь снова раздался робкий стук и, пусть мне и сложно было в этом признаться, я надеялся, что он был не последним.       — Войдите, — велел я, продолжая вносить запланированные на ближайшую неделю дела в свой график.       Девушка вошла и выверенными движениями поставила блюдце и чашку у кровати.       — Благодарю, — произношу, оборачиваясь, дабы в очередной раз насладиться её нежными чертами в отблесках каминного пламени. В такие мгновения локоны Эллаиры золотом ниспадали на её хрупкие плечи, волей-неволей заставляя взгляд следовать за их плавными линиями, заканчивающимися аккурат у вздымающейся женской груди.       Отвесив кроткий поклон, девушка удаляется, оставляя меня снова в одиночестве. Со смешанными чувствами подхожу к прикроватному столику и беру с него фарфоровую чашу. В нос пахнуло сладостью патоки и чем-то цитрусовым. Формула каждого её снадобья остаётся для меня загадкой, как и их создательница.       Не смея тешить себя ложными надеждами делаю первый глоток, затем второй и третий, пока целиком и полностью не опустошаю сосуд. Приятное тепло разливается по телу, голову начинает слегка кружить. Хватаюсь за столбик балдахина, стараясь вернуть себе сознание. Взгляд падает на кровать и волна ужаса накрывает меня с головой. Пячусь назад от аккуратно заправленного ложа, сбивая по дороге письменный стол. Не могу заставить себя лечь, никак. Мысль, что могу не проснуться, как собственная мать, что покинула мир лёжа вот так, на шёлковых простынях, неумолимо продолжает преследовать меня, наполняя ночи жуткими кошмарами.       Еле добираюсь до столь хорошо знакомого кресла, падаю в него и сжимаю подлокотники. Грудь всю жжёт и давит, заставляя ртом глотать воздух. Призываю себя успокоиться не в первый и, к сожалению, не в последний раз. Паника постепенно стихает. Наливаю себе воды и готовлюсь к очередной долгой и бессонной ночи в объятиях собственных страхов.

***

      Утром после завтрака прошу Эллаиру пройти в свой кабинет. Плотно прикрыв дверь, оборачиваюсь к ней лицом и сообщаю, что зелья её не работают.       — Мне нужно больше времени, — начинает оправдываться девушка. — Вы ничего не рассказываете, ни о причинах бессонницы, ни о сроке её действия. Мне приходится действовать наугад.       — Возможно вы и правы, — нехотя соглашаюсь с ней, — но я полагал, что вы весьма одарённый целитель, учитывая то, что мне довелось лицезреть собственными глазами.       — Значит ваши глаза вас подвели, — посмела дерзить воровка. — Исцеление — не волшебство. Необходимо знать причину болезни, симптомы, факторы её обуславливающие и провоцирующие, чтобы составить нужное лекарство. То, что я для вас готовила, может вмиг усыпить дюжину орлов-спрайтов. Это не простое бабушкино питьё.       Доводы её не были лишены смысла, но уговор от этого не менялся. Можно лишь подправить некоторые условия.       — Сегодня проведёте ночь со мной, — не терпящим возражения тоном сообщаю я, подходя к девушке непозволительно близко. — Вам ведь нужно собрать анамнез о моей болезни.       Ухмыляюсь ей и, не имея желания укрощать свою блажь, оставляю невесомый поцелуй на её розовых губках. Пусть девичье воображение хорошенько подготовит свою хозяйку к предстоящей ночи.

***

      Очередной стук в дверь заставляет приятно улыбнуться. На этот раз отворяю сам лично и пригласительным жестом впускаю свою ночную гостью. Та, завидев меня в белой сорочке, тут же рдеет и смущенно отводит взгляд. Ситуация не может не забавлять, но заметив стопку бумаг в руках Эллаиры, настаёт мой черед удивляться.       — Это для записей, — деловым тоном сообщает целительница, подходя к письменному столику и раскладывая на нём свои принадлежности.       Мне же ничего не остаётся, кроме как плотно закрыть дверь и последовать за своей гостьей.       — Вижу, вы уже приготовили себя ко сну, — продолжая избегать меня взглядом, но не теряя профессионализма в голосе, констатирует она. — Было бы непозволительно тратить драгоценное время на ночные процедуры.       Скрывает таким образом своё волнение, догадываюсь я. Медленно подхожу к ней со спины, убираю золотистые пряди с белоснежной шеи и удовлетворённо отмечаю наличие ожерелья своей матери.       — Вам очень идёт, — шепчу ей в ухо и запечатлеваю лёгкий поцелуй на обнажённом плече. Девушка слегка вздрагивает от неожиданного прикосновения, но не теряет над собой контроль, притворяясь, что ничего не заметила. Меня же тешит необъяснимое удовольствие наблюдать за этой загадочной особой.       Отстранившись, подхожу к каминной полке с книгами и интересуюсь у своей гостьи:       — Вам нравится поэзия, Эллаира?       Достаю томик Варгеля и перелистываю страницы.       — Боюсь моя жизнь была посвящена менее возвышенной литературе. По ночам я зачитывалась научными трактатами по гербологии и целительству.       — Что ж, наука — вещь, необходимая для ума. Поэзия — для души. Позвольте мне восполнить столь печальный пробел в вашей жизни.       Открыв книгу на нужной странице, зачитываю строки вслух:

Звезды сыплются. Ткань облаков Серебрится при лунных лучах; Ночь глядит из-за старых дубов, Свет играет на сонных листах. Как при месяце кроток и тих У тебя милый очерк лица! Эту ночь, полный грез золотых, Я б продлил без конца, без конца! *

      — Не могу не согласиться с вами, — произносит моя гостья. — Стихи поистине великолепны. Ваше Сиятельство проводит за чтением каждую ночь?       — По мере возможности, — отвечаю я, кладя томик сочинений обратно и занимая излюбленное место в кожаном кресле напротив камина. — Книги помогают занять мысли, отвлечься от не самых приятных дум, — признаюсь я.       — Каких именно, если не секрет? — почти шепотом интересуются целительница.       Взгляд мой отрешённо наблюдает за языками пламени, жадно лижущими поленья. Вокруг тишина, что я могу слышать биение её сердца.       — Я рассказывал вам, что моя мать умерла, даруя новую жизнь, — отвечаю я. — Мне не довелось лицезреть её лика, и тем не менее, её образ, бледный и безжизненный, преследует меня каждую ночь. Стоит мне только взглянуть на кровать, как вижу её там, утопающую в луже собственной крови.       Делаю глубокий вдох и выдох. Ну вот, наконец поделился своим самым сокровенным. Жаль, легче от этого не стало. Сижу в ожидании последующих вопросов, но услышанное на миг вводит меня в ступор.       — Вам в детстве читали сказки?       Оборачиваюсь в недоумении, но встретив серьезный взгляд напротив, решаю ответить.       — Хильда читала мне сказки, как и подобает всем нянькам.       — А когда она перестала?       — Мне было лет десять или одиннадцать. Трудно уже вспомнить.       — И она оставалась рядом, пока вы не засыпали?       Киваю утвердительно головой, до конца не понимая, к чему весь этот разговор.       — Хильда, можно сказать, заменила мне мать. Её присутствие по ночам приносило покой и уют.       Теперь кивает моя собеседница, будто подтверждая свои мысли.       — Бессонница началась после того, как Хильда прекратила читать вам на ночь?       С минуту задумываюсь над её вопросом.       — Нет, — качаю головой. — Не сразу, но какое-то время спустя. К чему все эти вопросы? Намекаете, что Хильде необходимо снова нянчить меня?       В раздражении поднимаюсь с кресла и начинаю мерить шагами комнату.       — Я бы никогда не посмела предложить подобное Вашему Сиятельству, — спешит заверить меня целительница. — Но, судя по вашим ответам, синдром ваш давно не новость и мне следовало бы и раньше догадаться, когда вы только упомянули свою мать, а также то, что никто вам так и не смог помочь. У вас сомнифобия. И у меня для вас две новости: хорошая и… не очень, хотя здесь как посмотреть.       — Отвечайте, — тут же велю ей, сдерживая возрастающее волнение.       — От вашего недуга есть средство, — сообщает Эллаира, — но это не эликсир, настойка или бальзам. Вам нужно…       Девушка запнулась и, почему-то засмущалась, но быстро вернув себе прежнюю невозмутимость, продолжила:       — Вашей Светлости необходимо найти спутницу жизни и как можно скорее. Верную, надёжную, кто будет согревать вас теплом своего тела и читать на ночь… сказки, — протараторила она на одном дыхании.       Первой реакцией было полнейшее непонимание. Заметив это, девушка продолжила:       — … стихи, ну или исторические и философские трактаты…       Лицо моё продолжало вытягиваться.       — … научные исследования тоже подойдут. В целом если посмотреть, любая литература, зачитываемая перед сном…       Я не дал ей договорить, прервав монолог безудержным смехом.       — Очень забавно, — оценил я шутку. — Особенно часть, про сказки.       Но гостья вовсе не разделяла моего веселья, продолжая стоять, скрестив на груди руки и вперив в меня суровый взгляд. Она же это не всерьёз?       — Более абсурдной гипотезы мне не доводилось слышать.       Теперь уже мне было не до смеха, раз эта наглая особа смеет потешаться над моим недугом. Выпрямившись и взяв себя в руки, в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и, глядя ей в глаза, произношу с едва сдерживаемым раздражением:       — Если у вас всё, то прошу немедленно удалиться из моих покоев. Ваши услуги на этом закончены. Можете катиться во все четыре стороны.       Разворачиваюсь и устремляюсь к окну, лишь бы не видеть более этой нахалки. Жду, когда откроется и захлопнется дверь, но ничего не происходит. Оборачиваюсь, чтобы снова встретиться с двухцветным взглядом.       — Эллаира, не заставляйте меня повтор…       Но девушка не позволяет мне закончить, начав расстёгивать пуговицы на платье, продолжая при этом с вызовом смотреть мне в глаза. Воспитание, доведённое до уровня условных рефлексов, срабатывает быстрее самообладания и заставляет тут же отвернуть взгляд.       — Что вы делаете? — с возмущением вопрошаю бархатные портьеры. — Вы неверно расценили моё приглашение провести эту ночь.       — Всё верно я расценила, Ваше Сиятельство, — сквозь стиснутые зубы процедила моя гостья. — Можете теперь обернуться.       Чувствуя накатывающую неловкость, разворачиваюсь на пятках, чтобы обнаружить Эллаиру в своей постели. Натянув одеяло до подбородка, девушка кивком головы приглашает присоединиться к ней, но, заметив моё полнейшее замешательство, произносит, закатив глаза:       — Всё ещё считаете, что я смею потешаться над вами?       В тот момент я вообще не мог ни о чём думать.       — Свобода для меня превыше всего, как и свобода моего спутника…       — И ради неё вы готовы отдаться первому встречному?       — Во-первых, — уже не скрывая негодования, сообщает девушка, — вы уже далеко не первый встречный. Во-вторых, почему сразу «отдаться»? Как-то не замечаю в вас сейчас повышенного интереса к любовным утехам.       Двухцветный взгляд её при этом оценивающе прошёлся по мне, окончательно смутив.       — А в третьих, — продолжает ночная гостья, — вы мой пациент. И пусть я не пылаю восторгом от вашей компании, не попытаться вас вылечить я не могу. А потому, Ваше Сиятельство, соизвольте притащить свою графскую задницу сюда и разделить со мной ложе.       «Может она всё же воровка?», — проносится мысль в голове, в то время как ноги, словно по приказу, двигаются к направлению кровати. Как быстро инициатива перешла в её руки, стоило мне только позволить собственным страхам взять над собой верх.       Взбираюсь на перину поверх одеяла и укладываюсь с краю, дабы ненароком не задеть девичье тело. Иначе мне понадобится снадобье уже от другого. Мягкость постели ужасает, вызывая волну дрожжи и тошноты. Приходится собрать всю свою волю лишь бы не кинуться вон.       — Закройте глаза и расслабьтесь, — журчит голосок над ухом.       «Нет! — кричит сознание, осознавая свою беспомощность и уязвимость. — Не могу».       Тёплая ладонь накрывает плечо и начинает массировать напряжённые мышцы.       — Я расскажу вам историю, которую слышала от своего деда, что пересёк Бескрайнее море, — начала Эллаира. — Давным давно жила-была принцесса. Звали её Ариэлла. Была она юна и не в меру наивна, а потому все во дворце только и делали, что пользовались её безграничной добротой, доверием и неосведомлённостью в делах государства. Но однажды, повзрослев и став королевой, Ариэлле захотелось узнать мир за пределами дворцовых стен. Заручившись поддержкой верного стражника, девушка отправилась в долгий и опасный путь…».       Звук её голоса, звучащий в унисон с потрескивающими в камине поленьями, убаюкивал, а аромат душистых трав, струящийся с её волос, уносил мысли в неведомые страны. Краем сознания всё ещё ощущал нежные прикосновения и поглаживания её ладони, тогда как веки отяжелели, тело расслабилось и я провалился в сон.

***

      Пробуждаюсь от звуков голосов со двора, хотя меня по прежнему окружает полумрак. Инстинктивно оборачиваюсь, но постель оказывается пуста. Плутовка наверняка упорхнула, стоило только моим векам сомкнуться. Ведь опять её средство не сработало. Потягиваюсь в кровати, с удивлением отмечая приятную расслабленность в мышцах и отсутствие столь привычной головной боли, что встречает меня каждое утро на протяжении многих лет. Сквозь плотно задёрнутые портьеры явно просачивается дневной свет. Спрыгиваю с перин и отдёргиваю тяжелые шторы, мигом жмурясь от яркого солнца. Уже день? Почему Хильда не разбудила? И только сейчас осознаю, что в кои-то веки проспал всю ночь и пол утра в своей постели.       Тут же бросаюсь к двери, чуть не ударив так и лучащуюся счастьем Хильду.       — Неужели мой мальчик наконец выспался, — радуется сиделка.       — Где Эллаира? — кидаюсь на неё с вопросом.       — Уехала, — отвечает Хильда. — Сказала, что теперь ваше выздоровление зависит от вас.       Закрываю глаза от досады и опираюсь о стену, борясь с сиюминутным желанием начать крушить всё вокруг.       «Жила-была принцесса…», — вспоминаю её слова и горький смешок срывается с моих уст.       «Ну что ж, Ваше Высочество… — но тут же мысленно поправляю себя: — ….Величество. Последую вашему совету и отправлюсь на поиски разноглазой спутницы жизни».