двадцать третье августа

свет от ярко—красного рассвета, с просветами жёлтых лучей нагло врывался через шторы квартиры, пытаясь разбудить парней. но лучики упали лишь на обсыпанное веснушками лицо феликса. сонно потерев глаза, он аккуратно встал, дабы не разбудить ещё крепко спящего джисона. вчерашние закуски были съедены, кроме некоторых дешёвых печенюшек, что принёс хан. не кушать же на завтрак только их, поэтому ли принялся к кулинарному делу. это у него хорошо получается, так что та спящая в соседей комнате красавица, не останется голодна и недовольна. ловкие движения рук, немного пролитое масло от невнимательности, обжареные помидоры и яичница готова. достав украшенные узорами тарелки, юноша наложил обоим и поставил на стол. пока кофе заваривался, джи уже успел проснуться и рассмешить феликса своими недовольными возгласами, мол 'почему я проснулся!?', доносящимися из соседней комнаты. — вставай скорее, я уже приготовил покушать — приманивал тот, пока сони недовольно скулил. сев за стол, джи облакотился на руку, чуть ли не закрывая глаза. — ты чего такой сонный? в восемь вечера почти заснули, не хватило что ли? — нееееет. я бы ещё часика три поспал — грустно ответил хан, копошась вилкой в еде, отрывая по кусочку от яичницы — тогда может ещё поспим? — нет, я пытаюсь восстановить режим. я всегда ворчу по утрам, не обращай внимание, солнце. феликс лишь беззаботно улыбнулся, отпивая горячий кофе, любуясь таким домашним джисоном, от которого даже глаз не оторвать порой.