теперь мы квиты

пробки Москвы - самое отвратительное, что есть в этом городе. это тот самый факт, который признают все вокруг. впрочем, если раньше они просто мешали спокойно передвигаться, то сегодня определенно бесят своим существованием. блондинка раздражённо ударяет по обтянутому кожей рулю, не видя другой возможности выместить свою злость. а ведь злится она не на машину, и даже не на пробки. на себя. и спустя час стояния в этом муравейнике раздражение лишь продолжает усиливаться, будто в геометрической прогрессии. а ей было похуй, когда она после несчётного количества стаканов и ощущая властную горячую ладонь на своем бедре, заполночь уезжала из клуба с незнакомым мужчиной. она не вспоминала об этом утром, когда, чувствуя очередной приступ тошноты, плелась в ванную, на ходу собирая распрямившиеся локоны. а что, рядом нет подружки Гагариной, которая могла бы подержать волосы. она забыла об этом даже тогда, когда в полдень, напившись таблеток, уже чувствовала себя вполне приемлимо. она вспоминает о нем только сейчас, практически в два часа ночи, когда в ее спутанном сознании наконец выстраивается полная картина прошедшей ночи. впрочем, Димка же поймет, простит. он всегда прощает ее за любые выходки. он одержим ею. и если бы это было ей неизвестно, она бы определенно давно плюнула и уехала домой спать. но она не глупа. паркуясь около его подъезда, чувствует, как дрожь сковывает руки, будто моля ее одуматься. страшно? а изменять было не страшно. наконец, пересилив себя, женщина выходит из автомобиля, ёжась от морозного вечернего воздуха, вмиг пронизывающего ее тысячами лезвий, и с непоколебимой уверенностью толкает тяжелую дверь подъезда, едва удерживаясь на ногах. противная трель дверного звонка слышится не только в квартире, но и на лестничной клетке, вгоняя девушку в необъяснимую, неуловимую панику. она не знает, что скажет ему. но пытаться выудить из своей головы что-то связное уже поздно. - чего ты хочешь? - мужчина приоткрывает дверь, явно давая понять, что он не в лучшем расположении духа. - ты все знаешь, да? - она лишь виновато опускает глаза, вновь чувствуя подкрадывающуюся к горлу тошноту, - я войду? - нет, - бескомпромиссно. все четко и ясно, как он любит, - нет, Поль, нет. девочка взрослая, сама дорогу к лифту найдешь. безусловно, он чувствует практически животный страх с ее стороны. завуалированный, запрятанный так глубоко, как только она умеет, но он видит ее насквозь. показательно захлопывает дверь. - я же все равно не уйду, пока ты меня не пустишь, - злость на весь мир вновь берет верх над женщиной, и та продолжает выжидающе выжигать взглядом ненавистную преграду и указанный на ней номер квартиры: такое загадочное число 299. она стоит минуту, пять, десять, совершенно потеряв счёт времени и, конечно же прекрасно понимая, что Дима уже давно удалился вглубь темной квартиры в полной уверенности, что она наконец покинула эту многоэтажку. и его жизнь. охватившее женщину чувство глубокого отчаяния не оставляет ей ни единого шанса устоять на ногах и заставляет устало опуститься на холодную лестницу, ведущую вверх, к девятому этажу, и облокотиться о старые заржавевшие перила. вероятно, роскошная блондинка никоим образом не вписывается в концепцию данного сооружения... но вытирать дорогущим пальто грязный пол подъезда оказывается весьма увлекательным занятием. по крайней мере, лучше, чем просто стоять, уставившись в закрытую дверь. находясь уже в какой-то полудрёме, Ханова улавливает звук проворачивающегося замка и чуть приоткрывает глаза. безразлично оглядывая совсем замерзшую подругу и, не произнеся ни слова, Дима все же отходит от двери, оставляя ту открытой и удаляясь в темноту комнат. она следует за ним. она знает каждый угол этой квартиры. просто потому, что практически прописалась здесь. ей не нужен свет, чтобы мгновенно сориентироваться и узнать, в какой из комнат находится сейчас он. безошибочно проходит на кухню, опускаясь на высокий стул. Билан стоит у окна, зачарованно уставившись в черноту ночи. - объясняйся. раз пришла, - металлические ноты его голоса вводят ее в некий ступор, заставляя вздрогнуть. - Дим, я знаю, что поступила... неправильно, но пойми меня. - а я блять не понимаю тебя и никогда не пойму, ты же знаешь, - холоден и безразличен. пустота пугает ее, но не служит веской причиной остановки. - выслушай меня, прошу, - донести, объяснить, да, именно так она представляла этот разговор. только вот сейчас не может связать и двух слов, при этом ощущая острую нехватку словарного запаса и нервно перебирая край платья. - что нового ты хочешь мне сказать? что ты повела себя как последняя шлюха, ложась под первого встречного? - жгучее отчаяние, пронзающее его тело, не дает даже пошевелиться. впрочем, желание взглянуть ей в глаза берет верх. резко разворачивается. - я была пьяна. ты же знаешь, что в трезвом состоянии я бы никогда..., - в который раз запинается, ощущая свою абсолютную беспомощность, ядом растекающуюся по венам и будто парализующую ее. - да мне похуй, сколько грамм виски было в тебе в тот момент, милая. - я не пью виски. за это время можно было бы уже запомнить, - вскинув бровь, Ханова пытается хоть немного разбавить напряжение, насквозь пропитавшее комнату. - ты изменила мне, Поль, - имя произносится с особым пренебрежением. а он остается непреклонен, не желая отходить от темы. лишь сейчас, услышав такое отвратительное слово "изменила" из его уст, к ней приходит полное осознание произошедшего. да, изменила. поступила, как последняя тварь. всегда боясь, что изменит он, в конечном итоге попалась сама. она не ощущает предательски задрожавшие руки, не ощущает соленые капли, одна за одной прокладывающие дорожки по раскрасневшимся щекам, не ощущает его пристального взгляда, обращённого на нее. пронизывающего, отстранённого, без капли сочувствия. - прости меня, Дим, пожалуйста - женщина прерывается буквально на полуслове, пытаясь перевести дух и элементарно взять дыхание. - я готов был простить тебе все, что угодно, правда. я всегда позволял тебе то, чего не было дозволено другим, - вновь обращает взор на нее. осуждает, - но я никогда никому не прощу измены. - ну что мне теперь сделать, чтобы прощение твое вымолить? на коленях перед тобой ползать? - она медленно сползает со стула на пол то ли в очередном порыве истерики, то ли реально приводя свои слова в действие. - совсем с ума сошла? вставай немедленно, - одним рывком он поднимает женщину с пола и опускает обратно на стул. и он вот-вот сорвётся, прощая ее уже в который раз. - да послушай же ты меня и не перебивай, - Дима смолкает, утопая взглядом в малахитовых глазах собеседницы. рвано выдохнув, та, наконец обнажает душу, - не оставляй меня. пожалуйста... я совершила непозволительный проступок, но я безумно люблю тебя, слышишь. да меня трясёт каждый раз, когда я вижу твой мимолётный взгляд в мою сторону, у меня дрожат руки каждый раз, когда ты пусть даже на долю секунды касаешься меня, я задыхаюсь, чувствуя тебя около меня, на мне, во мне. да ты просто везде блять, в каждой минуте этой ебаной жизни. я просто физически уже не могу и не умею без тебя... да, я никогда не говорила тебе об этом, я просто не умею говорить о таких вещах, но сейчас услышь меня, молю... практически переходя на крик на последних фразах, женщина обрывается так же резко, как начинает. впервые в жизни она выворачивает наизнанку все, что так долго копилось внутри, к чертям откидывая все многочисленные шипы и не подбирая "нужных" слов. бесспорно, больно говорить кристальную правду. впрочем, не видя совершенно никакой реакции на свои слова, она вскакивает со стула, продолжая. - осуждаешь, да? правильно делаешь. а теперь смело можешь выгонять меня, - жадно цепляется взглядом за его глаза, - давай, чего же ты ждёшь, мне нечего больше сказать тебе? наконец, резко срывается с места лишь с одним желанием: "скорее покинуть злосчастную квартиру", однако ее запястье перехватывают, и Хановой приходится подчиниться, возвращая свое тело в исходное положение. он смотрит мимо нее, не в глаза - в душу, разумеется, ничуть не сомневаясь в искренности ее слов. впрочем, сам выглядит все так же холодно и безразлично. запястье не отпускает. - не молчи, Дим... отчитай меня, пошли на все четыре стороны, ударь, сделай со мной все, что угодно, только не молчи, - угнетающая тишина все же заставляет ее вновь сотрясать воздух пустыми словами. судорожно хватает Билана за плечи, буквально повисая на нем. даже не давая ей опомниться, он резко впивается в мякоть ее губ, бесцеремонно больно прикусывая и оттягивая нижнюю. получив доступ к большей зоне, беспрепятственно изучает все пространство, практически вынуждая женщину неуверенно отвечать. параллельно с этим уже блуждает руками по ее спине в попытке найти застежку платья. наконец, плотная ткань соскальзывает на пол, открывая вид на белеющее во тьме тело. не горя желанием оставлять это просто так, он лишь припадает губами к ее плечам, ключицам, шее, которую женщина тут же открывает, запрокидывая голову. она довольно быстро, на ощупь справляется с его рубашкой, откидывая ее куда-то в сторону, и вжимается в разгоряченное тело, совершенно теряя контроль и рассудок. ощущая лишь жгучее возбуждение, блуждающее по коже вслед за его пальцами. - кухня - не лучшее место, не находишь? - на секунду он отрывается от нее, пытаясь трезво оценить ситуацию. - все равно. - а вчера тебе тоже было все равно? - его руки вмиг соскальзывают с ее тела, ясно давая понять, что мужчина ждёт ответ. - Дима, пожалуйста..., - будучи не в состоянии связно мыслить, Ханова лишь притягивает его обратно. в ответ звучит что-то типа: "не встанешь же завтра", после чего Билан резко стаскивает ее со стола и относит в спальню, попутно то и дело терзая губы любовницы и пытаясь высвободить ее от белья. наконец, небрежно кидает Ханову на кровать, нависая над ней и опуская одну руку на освобожденную от лишних вещей грудь, плавно спускаясь ниже. женщина рвано стонет, явно ожидая и предвкушая большее, выгибается в спине. не желая более медлить, мужчина одним движением разводит ее колени и, проверив готовность, довольно резко вводит пальцы внутрь, на секунду замирая и вглядываясь в то, как вмиг меняется лицо любовницы, как она прикусывает губу и широко открывает глаза в судорожной попытке зацепиться взглядом за него и не потерять сознание от наслаждения. чередуя осторожные и более резкие толчки, и, чувствуя, что женщина заметно напрягается, Билан плавно вытягивает пальцы. под разочарованный стон скидывает с себя остатки одежды. она помнит бешеное биение своего сердца где-то в районе висков. это совершенно не дает сосредоточиться на происходящем, хотя бы немного сфокусировать взгляд и уловить хоть что-то кроме темных пятен перед глазами и своими собственными непроизвольными вскриками, эхом звенящими в ушах. оставив бессмысленные попытки, окончательно концентрируется на ощущениях, прикрывая глаза и сжимая в руке край простыни. - на меня смотри, - болезненный укус в районе шеи и следующий за ним полушепот Димы вынуждают ее поднять ресницы, упираясь взглядом в чужие глаза. он помнит лишь ее. бойкая, с неубиваемым желанием доминировать хотя бы какую-то часть процесса, сегодня она покорно подчиняется, позволяя творить со своим телом что угодно. в какой-то момент проснувшаяся в его голове мысль о том, что ее касался кто-то другой, заставляет с еще большим остервенением иметь эту женщину, его женщину, делать все резко, глубоко и грубо, оставлять непозволительное множество отметин по всему ее телу и жадно смотреть в ее глаза, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. финиш. воздуха катастрофически не хватает, по венам разливается приятная истома, которая, смешиваясь с удовлетворением, уже клонит в сон. она чувствует его руку на своей грудной клетке, он - биение ее сердца, отчаянно пытающегося восстановить привычный ритм. укутавшись в простынь, женщина наконец осмеливается поднять все еще затуманенный взгляд на любовника. а тот, резко убирая руку, будто обрушивает на нее ледяной дождь. - а теперь собирайся и уходи, - Билан приподнимается на локтях, чуть запрокидывая голову назад. - ты же любишь меня, Дим. я знаю это, - отчаянный шепот расползается по комнате. она мертвой хваткой цепляется за ускользающую надежду. - это не имеет значения. теперь мы с тобой квиты, Поль. хотя бы частично. слабо улыбнувшись, мужчина встает с кровати, вновь обращая свой взор на женщину. - и да, всегда думай головой, сколько, где и с кем ты пьешь, пожалуйста. это для твоей же блять безопасности, - а он ведь не простит себе, если с ней что-то случится. будет считать себя виновным, и тогда наверняка будет убиваться под ее окнами, вымаливая прощение за все, - обещаешь? - обещаю, - обречённо кивает в ответ, пряча влажные глаза. он уходит в ванную и, закрывая за собой дверь, окончательно и бесповоротно выгоняет эту женщину из своей жизни. громкий хлопок входной двери оповещает его о том, что квартира пуста. лишь только сидя в салоне своей машины Ханову пронзает ощущение, осознание того, что это был финал. финиш. точка. женщина прислоняется лбом к ненавистному рулю, наконец давая полную волю слезам, истерике, сотрясающей все тело. забавно, а ведь четверть часа назад с ним происходило тоже самое. благодаря умелым рукам мужчины. нет, она не надеется больше ни на что, она знает, что завтра он не подойдет и не скажет, что любит ее, что не может без нее, не попросит вернуться. он уже разлюбил ее, ровно в тот момент, когда узнал об измене. заставил себя разлюбить. и меркантильно, из чувства мести воспользовался ею сейчас. ему будет больно смотреть на нее ближайшие несколько месяцев. ему будет жаль ее. он подойдет и попросит ее не гробить себя сигаретами после того, как на съемках очередного этапа "Голоса" она пятый раз за час будет просить перерыв на перекур. на большее теперь он банально не имеет права. не имеет права указывать абсолютно чужому человеку.