предварительные ласки

чонгук умиляется, когда тэхён впервые спрашивает у него о желании провести его гнездование вместе. старший омега выглядит очень робким и неуверенным. мнётся весь перед ним и свои красивые длинные пальцы заламывает в ожидании ответа. чонгук соглашается, потому что тэхён, чёрт, он ведь такой очаровательный, особенно когда застенчиво спрашивает о том, может ли он использовать его одежду для своего гнезда, когда говорит своим низким бархатным голосом, что его, чонгука, запах всегда безумно успокаивает. младший омега смущённо улыбается, принимая комплимент, и ужасно краснеет, когда видит это самое гнездо. замирает на пороге комнаты, как изваяние, сбитый с ног чужими концентрированными феромонами, и тяжело сглатывает, чувствуя собственный аромат выпечки, витающий по помещению и исходящий от его аккуратно сложенных в круг вещей. чонгук слишком быстро оказывается без одежды, потому что в предтечный период на чувствительной коже от неё всегда остаются покраснения и раздражение. младший омега по себе знает, насколько это может быть неприятным и болезненным ощущением, поэтому не упрямится и не возражает, оставаясь расслабленным и послушным, пусть и немного смущённым происходящим, когда довольный и урчащий тэхён начинает самостоятельно его и себя раздевать. старший омега нежно касается мягкой загорелой кожи, оставляя лёгкий и ненавязчивый поцелуй на доверительно подставленном горле, и чувствует, как часто бьётся пульс чонгука, ускоряясь в ожидании большего. пухлые омежьи губы неторопливо изучают гладкую кожу, следуя по контурам выпуклых вен на шее. тормозят у запаховой железы, облюбовывают её, обильно смачивая слюной и покусывая игриво, и спускаются к обнажённому плечу, о которое несдержанно потираются щекой и носом, оставляя побольше своего насыщенного аромата. младшему омеге щекотно, и он тихо смеётся, пытаясь отстраниться от ластящегося к нему тэхёна и одновременно с этим прижаться ещё ближе, чтобы снова получить от него порцию ласки. — мне так нравится твоё тепло, — чужой хриплый голос отдаётся вибрацией и дрожью вниз по позвоночнику, и чонгук сладко сжимается, сводя напрягшиеся бёдра вместе, между которых со скрипом, с влажным и громким звуком нагло пробирается большая ладонь. старший омега горячий, как печка, урчит приглушённо, почти не переставая, и чонгук, боже, он такой разнеженный и прибалдевший от нежных поглаживаний по пояснице и ногам, от мягких, но настойчивых поцелуев в шею и горячего дыхания, мимолётно коснувшегося чувствительной груди, что совершенно не понимает, что тэхён имеет в виду. — моё тепло? влажные омежьи губы прижимаются к его челюсти. — между твоих бёдер так невероятно и восхитительно тепло, чонгук-и. позволишь мне немного погреться у тебя, моя булочка? и чонгук скулит, доверчиво раздвигая перед тэхёном ноги и чувствуя, как раскрывается от предвкушения его намокшая дырочка, потому что он, чёрт возьми, не в силах отказать своему парню и его квадратной заискивающей улыбке с небольшими острыми клыками.

***

чонгук тяжело вздыхает, укладывая ладонь на черноволосую макушку старшего омеги, и пытается отлепить свою голую задницу от скользкой и мокрой насквозь простыни. тэхён на его ёрзанья только причмокивает громко опухшими губами и сонно морщится, потираясь кончиком носа о мягкую и нежную складочку на внутренней стороне чужого бедра. он крепко сжимает пальцы под коленями завозившегося чонгука и недовольно мычит, когда тот под ним дёргается, снова пытаясь приподняться. — не пущу, — хрипит тэхён и в следующую секунду жадно зарывается лицом между влажных и разведённых в стороны смуглых бёдер, на которых проспал почти полчаса. он игнорирует пришибленный писк младшего омеги и его усилившийся от стыда и лёгкого возбуждения сладковатый аромат выпечки и дрожжей и сильнее сдавливает пальцами мягкую кожу, когда чонгук зажимает его голову у себя между ног, а уж когда тот слышит его громкое и довольное утробное рычание, то тихонько и сдавленно икает, выпуская из себя густую порцию вязкой смазки. — хён, пожалуйста… я весь мокрый и липкий. мне нужно... нужно помыться, — младший омега выгибается, зарываясь пальцами в чёрные кудри, и чувствует, как несдержанно тэхён присасывается губами к сокращающейся текущей дырочке, пошло причмокивая и глотая сладковатую жидкость, которую чонгук так удачно вытолкнул прямо на его подставленный язык. — конечно, ты весь мокрый, моя булочка, — тэхён довольно урчит и облизывает блестящие губы, перемещая горячие ладони на омежьи бока и подтягивая вертлявую задницу к своему лицу. его подбородок и шея влажные от смазки, а длинные чёрные пряди прикрывают алые глаза. — это ведь я постарался и хорошенько тебя вылизал, моя сладость. здесь нечего стыдиться. — ну, хё-он… старший омега хрипло смеётся и вжимается щекой во внутреннюю часть бедра, туда, где особенно ярко и пряно пахнет чужой смазкой и терпким возбуждением. чонгук капризно хнычет, ведя тазом и пытаясь отползти, на что тэхён только довольно скалится и возвращается к своему прерванному занятию, продолжая нежить в своих руках и ласкать извивающегося омегу.