Последовательница Джашина

Нукенины находились в пути второй день, продолжив своё путешествие после ночного перевала. На утро Итачи делал вид, будто и вовсе не разговаривал ночью с Мейко, делясь с ней своей тайной. Девушка же тоже решила отпустить эту ситуацию, не заостряя на ней внимание. Их путь продолжался всё утро и большую часть дня, и всё это время нукенины практически не разговаривали друг с другом. В какой-то момент Учиха спрыгнул с ветвей деревьев, по которым бежали отступники, и приземлился на землю, сбавляя темп бега. Вслед за ним спрыгнули и Кисаме с Мейко, радуясь тому, что теперь можно было хотя бы перевести своё дыхание. Во всяком случае, больше радовалась именно Джашинистка, тяжело дыша. Девушка остановилась, уперев руки в колени, застыв в скрюченном состоянии. — Ой, матушка, — пыталась отдышаться Мейко. — Ой, не могу больше. Пожалейте бедную душеньку мою или оставьте меня здесь умирать. Можете под тем пенёчком похоронить. Будто пытаясь придать своим словам силы, девушка трясущейся рукой показала на одинокий пень, который стоял среди мощных деревьев. На такую наигранную комичность никто из напарников не стал обращать внимания, продолжая свой путь пешком. Видя, что её никто не жалеет, Мейко тяжело вздохнула и последовала за мужчинами, склонив свою голову. — Ты же куноичи, — хмыкнул Кисаме, обращаясь к девушке. — Тело вроде бы натренировано и подтянуто, но выносливости в тебе никакой. — Я больше по ловкости, — ответила Мейко, устало разминая свою шею. — А бег на дальние дистанции всегда было не моё. Честно, терпеть не могла. — Что ещё относится к твоим сильным сторонам? — поинтересовался мужчина. — Конечно же моя неземная красота, — расхохоталась Мейко, грациозно подкинув рукой свои распущенные серебряные волосы. — Шучу. Я не нарцисс, в отличие от моего долбанного братца. Кисаме криво ухмыльнулся, переводя свой взгляд на Итачи. Он опять отстал от своего напарника, предпочитая идти чуть позади рядом с девушкой, чтобы развлечь себя разговором с ней. Мейко начинала ему нравиться как человек. Она была забавной и не такой, как все, во всяком случае, ему так это казалось. Эта девушка не убегала с криками при одном лишь взгляде на нукенинов, а даже ещё пыталась иногда дерзить и что-то отвечать. Она была экстравагантной, так ко всему прочему и поклонницей неведомого Бога, поощрявшего бесчисленное кровопролитие. — Тише, — неожиданно произнёс впереди идущий Итачи. — Здесь что-то не так. Мейко остановилась вслед за мужчиной, с интересом разглядывая местность. Они всё также шли по лесу, только сейчас он казался намного гуще, чем несколько минут ранее. Из-за столь большой густоты, ветви деревьев плотно скрывали от солнца, которое уже клонилось к земле. На ветках деревьев не сидели птиц, но где-то вдали было слышно их ненавязчивое пение. Этот лес казался практически обычным, и Мей не понимала, что именно мог услышать или увидеть Итачи, что так его встревожило. Казалось, Мейко вообще впервые видела нахмуренного Учиха, который досконально просматривал каждый сантиметр леса, в который они все попали. Неожиданно в чёрных глазах появился кровавый шаринган, а сам Итачи развернулся в сторону, метнув свой кунай в широкий ствол дерева. От лёгкого хлопка, когда лезвие проткнуло древесную кору, где-то вдали закаркали вороны, а затем взлетели в небо, захлопав своими чёрными крыльями. Мей повернулась в сторону дерева, куда Итачи кинул свой кунай, но ничего подозрительного не заметила. Краем глазом она увидела, как Кисаме также, нахмурившись, смотрел по сторонам, прислушиваясь к различным звукам. — Вы слышите? — холодно спросил Учиха, опуская свою руку. — Да, — ответил тихо Кисаме, берясь за свой меч. — Это чьи-то крики. — Нет, — произнёс Итачи, смотря в лес. — Я слышу чей-то плач. — Почему я ничего не слышу? — психанула Мей, смотря то на одного мужчину, то на другого. Она видела, как мужчины смотрят в разные стороны, и слышат разные звуки. Мей же ничего не видела, и уж тем более не слышала. Её взгляд переместился на спину Учиха, который был напряжён, как никогда раньше. Его чёрные волосы, что были собраны в хвост, не были спрятаны под плащ, как раньше, а находились в этот момент поверх него. Они были достаточно длинными, и непроизвольно Мейко задумалась о том, какие они были на ощупь. Может, такими же шелковистыми, как и на вид? Хруст сломанной сухой ветки привёл Джашинистку в чувства, заставляя резко обернуться. Девушка повернулась вокруг своей оси и лишь успела заметить, как быстрым шагом Кисаме направлялся в гущу леса, который начал окутывать непонятно откуда взявшийся туман. — Эй, постой! — крикнула девушка, направляясь за нукенином. Но она успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем мужчина полностью пропал в тумане. Резко обернувшись, Мей не заметила рядом с собой Итачи, который, казалось, был за спиной секундой ранее. Плохое предчувствие затаилось в сердце девушки, когда она смотрела на густой туман, начавший окутывать её. — Итачи? — позвала Мей, а надежде, что её услышат. — Кисаме? Но мужчины не отвечали ей. Вместо этого Мей ясно почувствовала, что осталась совершенно одна, и ей это совершенно не нравилось. Дабы найти своих напарников, Мейко решила пройтись чуть глубже, но сколько бы она не шла, никто не встречался ей на пути. Этот туман мешал видеть дорогу, перекрывал взор буквально на расстоянии вытянутой руки. Пытаясь отмахнуться от него, Мей продолжала идти вглубь леса, глазами ища своих напарников. В какой-то момент она начала слышать голоса, но, сколько бы девушка не оборачивалась, никого рядом не наблюдалось. Туман становился всё гуще, а голоса всё громче, пока Мей не поняла, что картина перед глазами начала плыть. Туман будто начал танцевать перед ней, а стволы деревьев наклонились, сбивая с толку. Картина перед глазами стремительно начала меняться, пока она не увидела совершенно другую местность. Это было поле с рисом, на котором они с Хиданом обычно играли. Оно находилось буквально сразу после ворот их родной деревни, поэтому дети частенько играли там. Но на этот раз, они не пришли сюда играть. Мей почувствовала, как бежит, но не могла управлять своим телом. Всё, что она могла, это просто находиться под чьим-то контролем, смотря глазами подростка, который бежал к этому полю. Мей чувствовала все те эмоции, что в этот момент чувствовал этот ребёнок, и сердце непроизвольно сжималось от непередаваемой боли. Чувства скорби, страха и непонимания с головой нахлынули на девочку, что бежала за своим братом. Вдали, пробирающимся через это самое поле, шёл парень. Его удаляющая спина была неким сигналом для девочки бежать ещё быстрее. Её даже не испугал весь вид парня, обрызганной тёплой чужой кровью, ведь это был её родной дорогой брат. Мей бежала к Хидану из-за всех сил, пытаясь догнать уходящего парня. — Братец! — закричала маленькая Мей из последних сил. Парень замедлил свой шаг, останавливаясь, а затем оборачиваясь назад через плечо. Его лицо, как и его руки, были полностью измазаны в крови, придавая ужасающий вид. Малиновые глаза были широко раскрыты, в то время как сами тёмные зрачки были необычайно малы. Сумасшедший взгляд прошёлся по полю, а затем остановился на бегущей к нему Мей, которая от усердия вытянула свои руки, пытаясь дотянуться до брата. Хидан дёрнул свою косу на себя, тем самым пытаясь избавить оружие от чужой крови, а затем исчез прямо на глазах у Мей. Девочка, поражённая этим, споткнулась и завалилась на землю, больно ударившись коленками. Её хрупкие плечи безвольно задёргались в рыданиях, когда Мейко поняла, что брат бросил её, оставив одну. Она не считала его монстром, видя собственными глазами всё то, что он сделал. Она прощала ему всё, но не понимала, почему он убил половину людей их деревни, а затем скрылся, оставив её одну? Не забрав с собой. В чём она провинилась перед ним? Картина перед глазами вновь стала тускнеть, и уже в следующий момент Мейко видела перед глазами пустынный родной город, который стал таким после того, как Хидан проредил ряды мирных жителей. Мей шла по улицам деревни, понурив голову, не в силах видеть все те осуждающие взгляды. Люди ненавидели её за то, кем она была, а точнее за то, что сделал её брат. Девочка стала изгоем в обществе, где никто более не заступался за неё, погружая раз за разом в жестокую реальность. Мей споткнулась, когда ей неожиданно поставили подножку мимо проходящие мужчины, а затем, завалившись на землю, почувствовала удары ногами. Её продолжали бить ногами до тех пор, пока она не потеряла сознание. В следующий раз, когда Мей открыла глаза, на улице уже давно стемнело, а рядом с ней стояла бродячая собака, обнюхивая её израненное тело. Адская боль проходила через всё тело девочки, но она всё равно пыталась встать, не решаясь оставаться на улице глубокой ночью. Ночью люди были злее, и тот факт, что к ней никто не подошёл, пока она лежала без сознания на улицах деревни, сильно опечалил девочку. Сглатывая слёзы, она поднималась на ноги, чувствую острую боль в коленке. На правую ногу практически невозможно было наступать, но Мейко продолжала практически ползти до дома, который остался после смерти родителей. Она хотела быстрее добраться до своего укрытия, где её пока ещё никто не решался трогать. Люди ненавидели её и наказывали за грехи брата, доставляя ей ту же невыносимую боль, которую доставил им Хидан, убив их родню и друзей. — Почему? — спрашивала Мейко, утирая свои слёзы. — Почему ты так поступил? Эти вопросы она задавала Богу, пытаясь услышать на них ответы, но всё было без толку. Ей никто не отвечал, и тогда она возвращалась домой, пытаясь найти ответы в записях своего брата. Она читала много информации о новой религии и о секте, в которую, судя по всему, вступил Хидан. Там же рассказывались и главные цели, и помыслы Великого Джашина, и, читая всё это, Мей удивлялась тому, почему Хидан решил вступить на путь этого Бога. Картина вновь поплыла перед глазами, и на сей раз это был момент из кошмара, который Мейко видела, когда была в Стране Чая. Она сидела в этих воспоминаниях в чулане, прячась от тех людей, которые проникли к ним в дом. Её хрупкое тельце вздрагивало каждый раз, когда кто-то кричал в их доме, пытаясь найти девочку. Слёзы каскадом лились по щекам, падая на руки и одежду. Мей никогда не испытывала такого страха, как в этот момент. Неожиданно дверь открылась и внутрь ворвался мужчина с перекошенным от злости лицом. На его губах красовалась хищная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего. В его руках находился длинный нож, именуемый танто, лезвие которого было обнажено. Завидев девочку, он рванул к ней, намереваясь проделать с ней что-то ужасное. — Вот ты где, маленькая мразь, — проговорил мужчина. Лёгкий свет упал на вошедшего, освещая тёмные волосы мужчины, но лицо так и оставалось в тени, поэтому Мей не могла его разглядеть. Перед глазами Мейко был лишь блеклый мутный мужской силуэт из-за слёз, которые мешали обзору. Девочка продолжала сидеть в углу в надежде, что всё это сон, и этот мужчина исчезнет и не тронет её. — Пожалуйста, — начала просить девочка дрожащим голосом. — Не трогайте меня. — Ну уж нет, — усмехнулся мужчина. — Ты за все ответишь. Ты ответишь за своего брата и за то, что он сделал с мирными жителями деревни. Ты ответишь за смерть моих родителей и за всех тех, кто теперь покоится под землёй благодаря Хидану. Молись о собственной смерти, ведь смерть будешь лучше всего того, что я с тобой сделаю. С этими словами мужчина преодолел то крошечное расстояние, что было между ними, и схватил Мей за волосы, наматывая их на руку. Резким движением он дёрнул девочку на себя, и острая боль пронзила голову Мей, из-за чего она вскрикнула, пытаясь подавить вновь накатившиеся слёзы. Тем временем этот мужчина продолжал тянуть ее на себя, заставляя Мей подняться на ноги, пока девочка полностью не повисла в воздухе. Руками она пыталась вырвать свои волосы, которые начали практически рваться под весом. Сильный удар в живот заставил Мей подавиться воздухом, сложившись в несколько частей. Её руки непроизвольно ухватились за живот, а в следующий момент тяжёлый кулак опустился на лицо девочки. Её голова дёрнулась в сторону от удара, а пострадавшая скула моментально покраснела и стала набухать на глазах. Хрупкое подростковое тело упало на пол. Мей продолжали бить до тех пор, пока она практически не начала терять сознание. — Моё имя Сеиджи, — произнёс хрипло мужчина. — Запомни это имя, сука. Я тот, кто будет делать твою жизнь сплошным Адом. Мейко устало прикрыла глаза, чувствуя, как слёзы потекли по её щекам. На её теле не оставалось ни единого живого места от ударов. Мей уже не могла внятно реагировать на них, чувствуя себя отбитым куском мяса. Девочка лишь ждала того момента, когда всё для неё закончится, надеясь, что она так и умрёт в этом чулане. Но Бог был не на её стороне, ведь она выжила после всего того, что с ней сделали. — Всё только начинается, — усмехнувшись, проговорил Сеиджи, уходя, видя, что больше ничего не может с ней сделать. Дрожь прошла по спине, когда картина поплыла перед глазами, а Мей почувствовала, как её вытягивают из детского тела. Она чувствовала себя так же паршиво, как и в тот день. Этот гад проделывал с ней такое множество раз, унижая и избивая ради забавы. Она никогда не могла вырваться из его хватки, из-за чего ещё сильнее презирала себя за эту слабость. Ненависть начала пробуждаться в ней, когда её лишили дома. Маленькая Мей осталась одна на улице, вынужденная скитаться по помойкам. Жители деревни, проходящие мимо неё, смеялись и обсуждали её за спиной, тыча своими пальцами. Мейко стала привыкать к такому обращению, пытаясь не акцентировать на этом своё внимание. Мей не успела заметить, как картина перед глазами вновь поменялась, и она видела перед собой заснеженную свою деревню. Девочка плутала по улицам родной деревни, не имея своего пристанища. Она заходила в узкие переулки, дабы скрыться от снега и пронзающего ветра. Её ноги уже давно закоченели от холода, а желудок протяжно выл, нуждаясь в еде. С тех пор, как все покинули её, Мей лишилась всего. Без еды, без денег и без крова, она бомжевала на улицах деревни, прося у прохожих еду. Крайне редко кто-то помогал ей, узнавая в ней сестру того, кто убил половину деревни. Все отворачивались от неё. Сидя в снегу, Мей чувствовала, как ненависть поднимается к ней. Раньше она чувствовала лишь презрение к себе, не понимая, почему всё это происходило с ней. Но лишь со временем девушка стала понимать, что дело было не в ней, а в людях, что окружали её. Это они были во всём виноваты. Это они не помогали ей. Это они ненавидели её, а в ответ начала их ненавидеть и Мей. Также ненависть стала просыпаться и к родному брату, который был причастен ко всему тому, что ей пришлось пережить. Она не могла вспомнить все те дни, когда её избивали на улице прохожие, как и все те многочисленные разы, когда её находил Сеиджи. Ненависть с каждым днём всё больше и больше пожирала Мейко изнутри, пока один вид деревни не заставлял её дрожать от злости. Её прошлая жизнь закончилась тогда, когда она потеряла сознание, завалившись в сугроб снега. Никто и не планировал подходить и помогать девушке. Казалось, все только и ждали того момента, когда она наконец-то умрёт, попросту замёрзнув на улице. Но этому не суждено было сбыться. Находясь где-то на грани жизни и смерти, Мей видела пустое тёмное пространство, где не было никого, кроме её самой. Она летала в темноте, осматриваясь по сторонам, не зная где выход. Мейко даже не знала, стоило ли вообще искать выход из этого места, ведь оно выглядело гораздо спокойней того места, где она обитала. — Я могу тебе помочь, дитя, — прозвучал скрипучий мужской голос отовсюду. Мей резко обернулась, пытаясь найти источник звука, но его нигде не было. Мейко продолжала плавать в темноте, не видя ничего перед собой, но голос был слышен настолько ясно, что не вызывало сомнений, что здесь она находилась не одна. — Кто ты? — встревоженно спросила девушка, оборачиваясь по сторонам. — Я есть многое, и в то же время ничто, — ответил голос, разносясь со всех сторон. — Ты знаешь меня как Джашина, Бога, про которого говорится в запретных свитках. Стоит людям найти их, как я прихожу к ним, чтобы направить на путь истинный. Моё верование заключается в том, чтобы последователи не приносили ничего меньшего, чем полное уничтожение и смерть. Я пришёл к тебе, потому что знаю, что это и есть твоё истинное желание. — Уничтожение и смерть? — переспросила Мейко. — Да, — ответил скрипучий голос. — Ты желаешь мести и отмщение. Твоё сердце наполнено тьмой, которая поглощает твою душу. Твоя душа как никогда подходит мне, и, если ты продашь её мне, посвятив себя моему пути, то я вознагражу тебя. — Чем же? — Силой, могуществом, бессмертием. — Силой, — тихо повторила девушка, смотря на свои бледные руки. — Что мне для этого нужно делать? — Ты и так всё знаешь, дитя, — ответил голос. — Ты читала все те свитки, что были у вас в доме. Всё, что там написано — является правдой. Следуй моим приказам, и ты получишь желаемое. — Если я буду твоим последователем, и буду приносить все те жертвы, что ты попросишь, то я обрету силу? Я смогу отомстить всем им? — Сможешь, дитя, — голос стал тише, а затем, после секундного затишья, стал столь громким, что Мейко непроизвольно зажала свои уши. — Ну так что? Ты согласна вступить на путь Джашина? На краткий миг Мей засомневалась в том, что эта была хорошая идея, но мысли о том, что все те, кто причинил ей боль, будут также страдать, грело её душу. Она представила лица тех людей, скорченные от боли, и эта картина понравилась ей. Мей никогда не была жестокой, но всё повернулось так, что жизнь научила её более не доверять людям. Ждать от них подлости и удара в самый неподходящий момент. Ждать, когда родной брат отвернется от тебя, оставив со всеми проблемами. Как он мог? Это Хидан был во всём виноват. И теперь, когда Мей обретёт силу, она отомстит ему. Она отомстит им всем за всё то, что ей пришлось пережить. — Я согласна, — уверенно ответила девушка, сжимая свои кулаки. — Что мне делать? Голос пропал на несколько секунд, прежде чем раздаться прямо над ухом Мейко. От столь неожиданного действия у девушки пошли мурашки по спине, но она стойко осталась стоять на месте, не делая шаг в сторону. Сначала подул лёгкий ветер, растрепав её волосы, а затем Мей почувствовала ледяное дыхание на своей шее. — Убей их всех, — ответил ей голос. Мей почувствовала, как земля под ногами пропадает, и она начинает куда-то падать, не в силах вырваться из затягивающей бездны. Неожиданно она очутилась снова в снегу, чувствуя, как холод окутывает конечности. Пытаясь подавить дрожь, Мейко обернулась, увидев рядом с собой красную металлическую косу, которой раньше здесь не было. Девушка осторожно дотронулась до металла, чувствуя невероятное тепло. Она заглянула в отражение лезвия, видя своё обезображенное и испачканное лицо, которое безумно осунулось и потеряло былую красоту. Мей выглядела несчастной, даже жалкой, и, видя себя такой, пообещала себе, что больше такого не повторится. Она не вернётся к такой жизни. — Очнись ты! Неожиданно щёку опалила боль, и Мейко вырвалась из воспоминаний, удивлённо смотря на Итачи, который схватил её за плечи. Чёрные глаза с тревогой смотрели на девушку, и, завидев её осмысленный взгляд, лицо мужчины разгладилось. Мей медленно подняла свою руку и дотронулась до своей щеки, которая безумно горела. Малиновые глаза с удивлением смотрели на мужчину, не до конца понимая, что только что он сделал. Девушка не могла описать всех тех чувств, что в этот момент испытывала, поэтому ошарашено задала вопрос: — Ты что, блять, меня ударил? — спросила девушка, смотря на спокойное лицо Итачи. — Это гендзюцу. Мы попали в Лес Страхов, — ответил мужчина, продолжая держать её за плечи. — Я вырвался из иллюзии и пошёл искать вас. Ты стояла посреди тумана и сильно плакала. Всё в порядке? — Конечно, — фыркнула девушка, поджимая губу. — А по виду и не скажешь, — ответил мужчина, поднимая руку и смахивая пальцем слёзы, что продолжали скатываться по щекам Мейко. — Ты плачешь. Мей удивлённо застыла на месте, чувствуя всё ещё ту боль из воспоминаний. Она не могла поверить, что разрыдалась перед Учиха, лишь вспомнив своё прошлое. Та часть, которую девушка видела, была лишь малой долей того, что с ней происходило в деревни. Все эти воспоминания Мейко глубоко хранила в себе, не позволяя себе вспоминать всё то дерьмо, что с ней случалось. — Пылинка в глаза попала, — хмыкнула девушка. Неожиданно Итачи притянул её к себе, заставляя уткнуться в его грудь. Мейко удивлённо застыла, но, буквально через пару секунд, обняла мужчину за талию, чувствуя от его тела тепло. Уже многие года её никто не обнимал. Уже много лет она не чувствовала никакой поддержки, и эти объятия были чем-то невероятным. Это всё будто происходило не с ней. Пытаясь убедить себя, что это была действительно соринка, Мей почувствовала, как спрятанные чувства, что таились глубоко в ней, начали вырываться наружу. Демоны прошлого вырвались на поверхность, напомнив ей то, кем она была, и новые слёзы полились из её глаз. Мей не была плаксой. Но сейчас она находилась в лесу, скрытым туманом, и единственным свидетелем её слабости был Итачи. С ним она разберётся попозже, а пока обнимет его крепче, чувствуя столь нужную ей поддержку.