Место под соснами

      Дарри угрожающе рыкнул, отвернув назад уши и обнажив длинные клыки, когда ощутил поблизости присутствие человека. Хвост непроизвольно затрясся, волоски на загривке встали дыбом, а жилы на руках и шее напряглись. Он начал транслировать угрозу всеми частичками своего тела.       Из агрессивного оцепенения его вывел звонкий подзатыльник.       От удара тяжёлой альфьей рукой в ушах зазвенело и он обиженно заскулил, накрыв затылок лапой.       — Тихо ты, слышишь? — Армо прижал к нижней губе указательный палец, бурый от грязи, во второй руке держа керосиновый фонарик.       Несколько часов их стая опустошала человеческий посёлок вблизи крупного людского города. Кто-то из местных охотников напал на семью оборотней, родителей убили, а двух щенят забрали. Для волков их породы подобное — самое страшное преступление. Если альф охотники убивали постоянно и за подобное оборотни отплачивали кровью за кровь, то за смерть омеги, что рождаются теперь ой как редко, кара ждала куда страшнее.       Оборотни — мирный народ, только если их не трогать. Об этом мало кто знает, потому что их вынуждают воевать. Их боятся, потому что они не такие, как люди.       Всю ночь они дрались с людьми, отбиваясь от альф, забирая запасы из складов и погребов и скотину, чтобы неповадно было. Люди должны знать, что сами накликают на себя беду. Оборотни не были теми, кто обижает первым, они не отплачивали смертями омег. Они не воровали детей, чтобы продать их.       — Что я должен услышать? — прорычал Дарри, переминаясь с лапы на лапу, шелестя сеном, за что Армо наградил его суровым взглядом, заставив замереть.       Дарри находился в полурелизе: не причеловеческая форма — мирная, но и не волчья — защитная. Он готов был ринуться в бой и на задних лапах, и на всех четырёх, сохраняя облик полной боевой готовности. Армо же обратился в причеловека: уши, хвост и видоизменённый нос оставались волчьими. Почему он решил принять такой вид, Дарри спросить не успел, как старший альфа заткнул его вытянутую пасть ладонью.       Они стояли в сарае для мелкой скотины, откуда уже вынесли всё, что можно было вынести, даже некоторые доски. Всё уже давно закончилось, люди и оборотни зализывали раны, они были последними оборотнями, что остались, чтобы ещё раз всё проверить. Что Армо здесь мог услышать, кроме как мышиный писк, было непонятно, однако Дарри навострил уши и удивлённо раскрыл глаза.       Снизу послышался всхлип и тихий шёпот.       Армо отошёл к углу и руками размёл кучу сена, открывая дощатый люк, какие делают в землянках. Поддев крышку когтями, он поднял её и опустил вниз фонарь. Дарри принял причеловеческий облик и присел рядом, заинтересованно наклоняясь над ямой.       В лицо сразу хлынул запах, не земли или сена, как ожидал Дарри, а ненавязчивый, сладковатый, молочно-медовый. Его хвост завилял, и он напряг глаза, заглядывая внутрь.       — Дарри! — пискнул знакомый детский голосок.       — Лин! — радостно воскликнул альфа, тут же забыв обо всём на свете. — Ты цел? Где Юни?       Их стая было решила, что щенков успели продать. Людям нравились диковинные зверушки, они собирали и пытались приручать разных оборотней, от самых безобидных до опасных. Такое пристрастие часто было смертельно: если не для самих животнообразных, то для людей, которые переоценивали свои возможности и решали посягнуть на свободу крупных хищников.       — Я спущусь к ним, — решил Армо, поставив лампу на пол. Видеть так далеко она всё равно не помогала.       — Юни плохо, — проскулил Лин.       Волоски на затылках обоих Альф зашевелились. Юни — маленький омега, один из всего пятерых на всю стаю, где число голов подходит к сотне.       — Не плачь, мой хороший, мы вас сейчас вытащим, — пообещал Армо, свешивая ноги. — Непонятно, как здесь глубоко, судя по тому, как звучит голос, — метра два. Когда спрыгну, подашь мне фонарь, чтобы я посмотрел, что с Юни, я подниму их, а ты заберёшь, понял? — старший альфа махнул хвостом и, после кивка Дарри, плавно спрыгнул вниз.       Послышался шелест, что значило, он прыгнул не на голую землю. Дарри послушно опустил вниз фонарь, хотя оказалось глубже, чем они рассчитывали.       Когда свет заструился внизу, ноги Армо тут же обхватили маленькие холодные ручонки, а щенок захныкал, хлюпая чёрным маленьким носом.       — Не бойся, малыш, мы вас нашли, теперь всё будет хорошо, — прошептал взрослый, поглаживая мальчика по кудрявой голове. — Где твой братик?       — У Тео, — указал парнишка в темноту.       Альфа резко склонился, принимая облик полуволка, готовый отбирать маленького омегу. Но Лин, схватив фонарь, понёс его туда, куда указал, рассеивая густую темноту. Под стеной, на большой куче сена сидел человек, удерживая на руках маленького оборотня. Глаза Юни были закрыты, он дышал попискивая, а его маленький хвостик похлопывал человека по бедру.       Всё его лицо было чёрным от высохшей крови.       Армо зарычал, обращаясь к Лину:       — Отойди!       — Нет! — решительно отказался заплаканный ребёнок, раскинув руки перед человеком. — Он не обижал нас, его нельзя трогать!       — Малыш, не беспокойся, — совсем не испуганно, наоборот, слишком спокойно попросил человек. Армо увидел совершенно белые пальцы, что прикоснулись к руке Лина, опуская её. — Я совсем не опасен и не желаю детям зла, забирайте их.       — Тео, — пуще прежнего заплакал маленький альфа от ласкового тона человека.       — Так это от него так пахнет? Наверное, он омега, — послышалось сверху.       — Он точно омега, — вздохнул альфа, возвращаясь в причеловеческую форму. — Мы тебя не тронем, — пообещал он, приближаясь к человеку.       Вряд ли человеческий омега мог составлять реальную угрозу, но он держал на руках их раненого волчонка и в любой момент мог причинить ему вред. Однако он только придерживал щенка на своих бёдрах, второй рукой поглаживая кудряшки Лина, что льнул к нему, прижимаясь лицом к плечу. Армо мягко и неторопливо ступал по сену и разглядывал человека.       Сначала в глаза бросались его волосы. Длинные и светлые, от оранжевого света фонаря они казались медовыми, точно его запах. Ближе стало видно, что взгляд у него тоже жёлтый, будто совершенно пустой, направленный куда-то в сторону и сквозь землю.       — Так ты слеп? — понял альфа, присев рядом на колени.       — Тео сказал, ему не нужно видеть, — вытерев щёки грязными ладонями, сказал Лин. — Тише, малыш, — прошелестел омега, мягко улыбнувшись. Вблизи его губы казались маленькими и пухлыми, а вот щёк не было совсем. — Я вижу, просто очень плохо.       В вырезе рубашки была видна тонкая шея, кажется, тоньше кисти альфы, а под ключицами выглядывали кости, можно было увидеть все рёбра и впадинку, где они встречаются, защищая сердце. Его руки тоже были костистыми и острыми, и лодыжки...       Армо поднял брови, увидев на правой лодыжке омеги грубый железный обруч, к которому прикреплялась не менее тяжёлая, порыжевшая от времени цепь. Она уползала дальше в тьму, растворяясь в беспроглядном мраке.       Юни беспокойно хныкнул. Армо вздрогнул, резко повернувшись, и уже открыл рот, но его опередил омега:       — Тихо, мой маленький, — зашептал человек ласково, потирая большим пальцем его грязную щёку, и ребёнок снова затих. — Бери его, только аккуратно. Придерживай головку и не тряси, с ним всё будет хорошо, — Тео поддался вперёд, беря малыша под колени, но его силы не хватило, чтобы поднять даже четырёхлетнего ребёнка.       Армо забрал маленького омегу и отошёл назад, где сверху был слабо виден силуэт Дарри. Значит, начинался рассвет и, значит, им пора было быстро убираться, пока посёлок не наводнили стражи.       — Слышал? Аккуратно, — повторил Армо. Уши младшего альфы дёрнулись и он, протянув руки в чёрную бездну, взял на руки ребёнка. — Теперь твоя очередь, Лин...       Альфа обернулся, но щенок нашёлся на прежнем месте, всем своим видом отказываясь идти к нему. Маленькими ручонками он сгрёб омегу в охапку.       — Я не брошу Тео, — разревелся волчонок.       — Линлин, — вполголоса обратился к нему человек, — тебе нужно идти, со мной ничего не случится.       — Н-нет, — взвыл ребёнок, хватая его рубаху ручками и прижимаясь лицом к ключице.       — Забери его, — вымученно попросил омега, повернув голову к Армо. Взяв малыша за плечи, он пытался оторвать его от себя, но у него не получалось.       — Пойдём уже, — рыкнул альфа, подойдя ближе и взяв ребёнка за бока.       — Поторопитесь, — возмущённо прохрипел Дарри сверху.       Альфа цокнул языком и, подняв брыкающегося ребёнка вверх, дождался, когда младший альфа заберёт его. Когда руки освободились, он вытянул их ещё выше вверх, и Дарри потянул его наружу.       — Может, заберём его? — шёпотом спросил Дарри, подняв его выше, так чтобы Армо сумел схватиться за доски руками и вылезть самостоятельно. — Его запах...       — Я тоже почувствовал, — так же тихо ответил старший альфа, замерев на месте, так и не выбравшись наверх полностью, — но он человек, к тому же прикован цепью. Может, он преступник?       — Ты его слышал? Его голос, его запах, он... Он же может быть нашим омегой? Да и раз он почти что слеп, от него никакой опасности, — Дарри рывком поднял альфу наверх и опустил вниз свои ноги. Будучи сильнее своего приставленного, он собирался разобраться с цепью голыми лапами.       — Стой, — альфа взял младшего за хвост, прижав его к полу, и заговорил уже громко, — он человек. Мы не можем привести его в стаю.       — Он спас нас, — хлюпнул носом Лин, встревая в разговор. — Когда нас бросили туда, нам было страшно.       — Так и скажем, не бросать же его там, в самом деле, — решил Дарри и, не слушая никаких возражений, спрыгнул вниз.       Ноги болезненно подогнулись и он упал на колени. Подняв голову, он наконец увидел омегу с умопомрачительным запахом. Обратившись, Дарри подошёл ближе и присел совсем рядом. Он знал, что нужно спешить, потому что начинается утро, но момент первой встречи портить не хотелось.       Влажное от слёз маленькое лицо тускло блестело от света лампы. Тео растирал влагу грязными рукавами рубахи по лицу, подтянув колени к груди.       — Хочешь с нами? — шёпотом спросил оборотень, взяв в лапу его маленькую лодыжку. Покручивая её, он смотрел, как снять с ноги металл.       — Наверное, — хрипло ответил омега. Когда он склонил голову, его волосы скользнули на лицо. — Не помню, как там живут, я привык быть здесь.       — Не помнишь? — удивлённо переспросил альфа, ища, где звенья слабее, чтобы разорвать их. — Сколько же ты здесь сидишь?       — Достаточно долго, чтобы забыть.       Дёрнув цепь, что с лязгом разорвалась, Дарри приблизился к человеку и, просунув под его бёдра руки, приподнял. Омега удивлённо вздохнул, схватив его за плечи. Весил Тео не намного больше, чем Лин или Юни, хотя был в два раза выше, но всё ещё по-детски мелким. Кажется, весь вес и был той самой железякой, оставшейся висеть на его ноге. Такого размера как он, в стае тринадцатилетние оборотни, только выглядит омега старше.       — Держи его, — сказал Дарри, подняв Тео и передавая в руки старшего приставленного.       Когда он выбрался сам, увидел, как альфёнок сразу обнял омегу.       Волки, даже дети, не любят людей и держатся от них подальше. Не мог плохой человек понравиться оборотню. Но он нравился, и не одному.       — Я понесу Юни на руках, если обращусь волком, он может упасть, — сразу решил Армо, бережно поднимая волчонка к своей груди. — А ты сажай их на спину и беги к стае, пусть знахарь приготовит всё необходимое для Юни.       Дарри кивнул и, перекинувшись волком, лёг на брюхо. Подползя ближе к омеге, он облизал нос и втянул его запах, от которого в подушечках лап покалывало. Пока Лин объяснял омеге, как оседлать волка, размером с рослого жеребца, альфа разглядывал человека в слабом свете утра. Длинные волосы слегка грязные, но совсем не спутанные, ровные, серебряные, отливающие розовым в пробудившемся рассвете.       Оборотни не любят серебро, потому что оно жалит и обжигает. Но это серебро было безопасно и оно само к себе манило. Судя по взгляду Армо, он думал точно так же. Они ведь приставленные, как может быть иначе.       Тео сделал несколько робких шажков, следуя туда, куда за руку его потянул Лин и опустил ладонь немного дальше дарровой холки. Дарри захотелось выгнуться под этим прикосновением, перевернуться на спину, чтобы пальцы человека зарылись в его мех на горле, груди или брюхе, туда, где шерсть мягкая и короткая, где он может достать его кожу.       Непроизвольно Дарри заскулил, но, снова наткнувшись на гневный взгляд старшего приставленного, облизал нос и отвернул морду, прижав уши. Сейчас было не время нежиться, он прав. Но это инстинкт. Показать своей паре, как он доверяет.       Сначала на него сел Лин, позади него — Тео. Когда он вставал, руки человека судорожно ухватились за его шерсть, но упасть у него не было и шанса.       Всю дорогу к посёлку человек крепко держался, стискивая его шкуру и испуганно вздыхал, когда волк срывался на плавные длинные прыжки, хотя двигался он максимально медленно. Чем ближе они были к посёлку — тем волнительнее ему становилось.       В деревню запрещено приводить людей, люди — первый враг любых оборотней, будь ты хоть волком, хоть медведем. Даже омеги не были исключением. Потому что люди провоцируют, искушают и предают. Волки не делают ничего из этого, они защищают и остаются верными до конца жизни.       — Как приятно пахнет, — когда альфа замедлился перед самим посёлком, сказал Тео.       — Чем? Я ничего не чувствую, — глубоко вдохнув, сказал Лин.       Дарри тоже поднял голову, принюхиваясь, но ничего необычного не ощутил. Пахло росой, мокрым деревом, протекающей севернее рекой, примятой травой и лишайником. Так и должен пахнуть летний лес утром.       — Всем этим, — загадочно ответил омега. — Не сырой землёй, не как в могиле. Здесь по-другому...       Дарри понял о чём он и опустился на брюхо. Когда со спины слезли, он обратился в причеловека и велел Лину бежать к знахарю. Его самого не мешало бы проверить. Сам альфа, когда мальчишка побежал к деревне, повернулся к Тео. Парень обратил глаза чуть левее него, сжав в пальцах тонкую рубашку внизу. Его босые голубоватые от холода ступни утонули в пушистой зелёной траве и блестели от капелек воды, упавшей на них.       Красивый омега. Их омега. Его.       Хвост альфы непроизвольно закачался, а уши задёргались, но он взял себя в руки.       — Я могу идти? — едва шевеля губами, спросил человек.       — Идти? — не понял Дарри. — Куда идти? Ты же незрячий.       — Я вижу, — с мягкой улыбкой отмахнулся омега. Альфа подумал, что он так смело улыбается оборотню, потому что никогда прежде их не видел. — Вы спасли меня, спасибо большое, дальше я сам.       — Но ты же сказал, что не знаешь как жить! — разозлился оборотень, крепко схватив омегу за предплечья, но, когда тот дёрнулся, вырываясь, сразу ослабил хватку. — Куда ты пойдешь? Мы о тебе позаботимся.       — Зачем? — белые густые брови поползли вверх. — Я справлюсь сам, мне больше ничего не надо.       — Тео, — хрипло позвал Дарри, усиливая свой запах и поднося руку к лицу омеги. У волков железы запаха находятся на лапах, и у альф руки пахнут ровно так же сильно, как шея. Человек отвернул лицо.       Растерявшись от такого поведения, альфа зарычал, непроизвольно стискивая тонкие руки Тео в руках. Тот скривился от боли, прикусив губу, но вырваться не пытался. Оборотня злило, что он может остаться без своего омеги, даже если его пытается лишить пары этот самый омега.       Повернув Тео к себе спиной, он утянул его назад, усаживая себе между ног под деревом. Старший приставленный умнее, он всегда знает, как быть и что говорить, Дарри подобного таланта не было дано. Он не умел облекать мысли и, особенно, чувства в слова, поэтому всегда полагался на Армо, ведь потому они и приставленные: они почти всегда чувствуют одно и то же в определенные моменты, у них возникают одинаковые вопросы, у них один омега на двоих. Пусть он придёт и объяснит всё глупому человеку, Дарри нужно только удержать его, а с этим он справится.       Из-за нехватки голов в стае давно было принято, что на одного омегу может претендовать двое, а случалось, что трое альф. Так никто не оставался обделённым парой, а омеги были надёжнее защищены. Впрочем, за омегой оставалось право выбрать всего одного альфу, от которого у него может быть потомство, и остальные не смели бы его за это обижать. Второй альфа просто отходил в тень. Другой пары у него не может быть, другого приставленного тоже. Такие оборотни были обречены быть одинокими до конца жизни.       Приставленными называли альф, что делили на двоих одну душу. По крайней мере, так говорили в стае. Им подходил один омега на двоих, у них должны быть похожими или сочетаться запахи. Дарри стал приставленным Армо с самого рождения. У него запах снега в хвойном лесу, у старшего — напитавшейся дождевой водой сосны. Армо выбрал его ещё щенком, и Дарри не представлял себе жизни без него, тот был ему ближе всех, даже родителей.       — Что ты делаешь? — подогнув пальцы на вытянутых вперёд ступнях, съёжился омега, вцепившись пальцами в руки, держащие его поперёк живота. — Мне щекотно, прекрати немедленно и пусти меня.       Альфа снова провел носом за маленьким ухом, вдыхая человеческий запах. С таким феромоном хорошо быть родителем. Дарри почувствовал, как под языком скопилось много слюны, когда он об этом подумал.       Армо и Дарри — отцы. Как они мечтали, как давно хотелось старшему приставленному, что столько лет ждал, когда он повзрослеет и они найдут своего омегу.       Но их омега человек. Маленький, тощий и слепой, от которого есть только запах и серебристые волосы. С таким телом не понести щенков, да и может ли понести человек от оборотня — загадка. В стае табуировано обсуждение кровосмешения, но они считали это глупым: оборотни всё равно вырождаются, лучше пусть у потомства будут более человеческие черты, чем потомства не будет вообще никакого. Может, поэтому они и выбрали Тео, не особо боялись гнева других оборотней.       — Почему ты сказал Лину, что тебе не нужно видеть?       — В темноте не на что смотреть, — омега повернул голову к нему, подставив свою щёку под его глаза. — Мерещится всякое. Сидеть в темноте и видеть то, чего нет — страшнее, чем не видеть вообще.       — Но теперь ты не в темноте, и никогда больше не будешь, — пообещал Дарри, погладив хвостом тонкое коленце, натянувшее ткань штанов.       — И видеть как прежде я больше никогда не буду, — вздохнул омега. — Пусти меня.       — Не пущу, — рыкнул альфа, сжимая завертевшегося в руках парня.       — Ты делаешь мне больно!       Испугавшись, Дарри резко убрал руки, а омега зафыркал и рванул вперёд, но сам тут же упал на колени. Альфа удивлённо замер, смотря на свои руки, в которых только что был человек.       — Голове больно, — прохрипел омега, запустив пальцы в свои волосы.       — Это от твоей худобы, — прозвучал голос Армо, а потом появился он сам, аккуратно убирая от лица ветки рябины. — Тебя плохо кормили там, потому ты такой... Сколько тебе лет?       — Не знаю, — омега сел на пятки и поднял голову.       Пусть он был весь чумазый, в старом рванье, но Армо видел, какой тот особенный и симпатичный. В их стае все волки чёрные или бурые, они с приставленным оба чёрной масти, и маленький беззащитный омега чисто белого цвета между ними выглядел бы сказочно.       — Почему тебя держали на цепи под землёй?       — Не знаю, — повторил омега. — Я был ещё ребёнком, когда попал туда. Но я мало что помню, только тьму, меня не выпускали наружу.       Армо обречённо взглянул на своего приставленного и свёл брови. Дарри точь в точь отразил выражение его лица.       Ладно, если люди были жестоки с теми, кто не похож на них, потому что их это пугает. Но за что они так жестоки друг с другом?       — Хочешь покупаться? — мягко предложил старший альфа, присев рядом с омегой и взяв его испачканную в высохшей крови руку в свои ладони. — Я уже отнёс Юни знахарю, он сказал, с ним всё будет хорошо. Ещё я взял для тебя чистую одежду, но сначала тебя надо вымыть.       Дарри вопросительно изогнул бровь, но Армо только прижал палец к губам и загадочно улыбнулся.       Тео кивнул и разрешил альфе поднять себя. Армо мягко притянул омегу к себе, закидывая длинные волосы за его плечо.       У оборотней исключительное отношение к своей паре. Особенно отношение альф к омегам. С самого детства они охраняют и оберегают их, даже если омега не их избранный, пока того не найдут его альфы. Армо, который ждал свою пару бесконечные пятьдесят лет, относился к омегам ещё более трепетно. Пусть оборотни живут по триста лет, но выдержать такой долгий срок одному было трудно. Стало проще, когда он выбрал своего приставленного, но ему не хватало омеги, не хватало своих щенков.       — Как вас зовут? — держась за руку оборотня, спросил омега. Старший приставленный повернулся и улыбнулся. Себе, омеге или младшему альфе, что ступал за омегой.       — Я Армо, позади — Дарри.       Тео кивнул. Альфа следил за тем, как он аккуратно переставляет ноги, как ему мешается металлический обруч, натирающий лодыжку.       — Я отнесу тебя, так будет быстрее, — решил альфа,       Тео прижал руки к груди, сведя белые брови к переносице. Выглядел он не слишком довольным, но хвост Армо задрожал от его грозно-прелестного личика.       У реки он опустил омегу на песок, отчего тот охнул.       — Необычно, — поделился впечатлениями Тео, шагая по песку из стороны в сторону.       Армо повернулся к Дарри. Хвост младшего раздражённо дёргался.       Ему было всего двадцать, тот возраст, когда только-только вошёл в период, когда наконец можно искать омегу. Считается, что именно в двадцать альфа уже способен постоять не только за себя, но и за семью. Но Дарри ещё был немного ребёнком, эмоции время от времени верховодили им. Сейчас Армо смотрел на него и видел, что тот раздражён, и понимал, почему.       Потому что их омегу впечатляет песок. Вернее сказать, потому что их омега настолько искалечен, что не знает ничего об обыденных вещах и песок для него — что-то невероятное.       Старший прикоснулся к плечу приставленного, обращая на себя внимание, и отрицательно покачал головой. Нельзя было, чтобы Тео почувствовал негатив, потому что может принять его на свой счёт. Ему сейчас нужно только хорошее, как можно больше и как можно интенсивнее.       Они выбрали Тео, теперь Тео должен выбрать их. Для этого им необходимо его завоевать.       — Дай-ка я помогу, — сев в песок у ног омеги, Армо осторожно повернул обруч и достал из кармана железную спицу, которую прихватил из дома. Воткнув её в замочное отверстие, он серьёзно нахмурился.       — Болит? — участливо поинтересовался Дарри.       — Немного, — пожал плечами Тео.       — Тут шрам, — вздохнул альфа. — Эта железяка натирала кожу до ран. За что так с тобой?       — Не знаю, — отмахнулся омега. И удивлённо раскрыл глаза, ощутив, что на ноге больше ничего нет. Армо мягко потёр кожу пальцами, но Тео отступил назад, убегая от прикосновения.       — Ладно, раздевайся и полезай в воду, она должна быть тёплой.       Омега послушно кивнул и, не споря, разделся. Когда длинные волосы рассыпались по голой спине, альфы одновременно сглотнули и, отведя взгляд, вернули его назад, не пересилив себя.       Тео не знает, что омеги перед альфами так себя не ведут. Только перед своими, и то, что он смело обнажился перед ними они восприняли как жест доверия. А не должны, потому что их омега не волк и серьёзно травмирован. Их омега другой.       — Ничего она не тёплая! — вскрикнул Тео, вынырнув из воды.       — Я тоже хочу, хочу к нему, — нетерпеливо потоптался на месте Дарри.       — Не делай то, чего он не хочет, — задумчиво сказал альфа, покручивая в пальцах обруч, а потом зашвырнул его в середину реки, подальше от себя.       Тео обернулся на всплеск, но его тут же обдало брызгами от того, как в воду плюхнулся Дарри. Старший приставленный улыбнулся ему с берега.       Дарри приблизился к омеге, прижав уши к голове, и обнял его за талию, второй рукой смывая с его лица грязь. Его чистая кожа оказалась ещё белее, и под ней стал виден румянец. Альфа чуть не застонал от удовольствия видеть своего омегу таким довольным от простой воды, и немного смущённым от его внимания.       Армо наблюдал за ними с берега. Из кармана штанов омеги, когда он поднял одежду, выпал гребешок. Два зубчика было отколото, но это объясняло, почему его волосы выглядели такими ухоженными.       — Тео, откуда у тебя такой гребень?       Омега, что отбивался от настырного альфы, поднимая брызги и смущаясь всё больше, повернул голову на голос и пожал плечами.       — Он просто был у меня всегда.       — Вылезайте уже, у вас губы синеют. — Среагировал первым Дарри. Схватив омегу на руки, он вынес его на берег, где Армо полностью укутал его в простыню, промакивая лишнюю влагу, и обнимая. — Можно расчесать тебя?       — Нет, — торопливо выдохнул омега. — Я привык это делать сам.       — Хорошо, — согласился Армо, расстроившись.       — И не надо меня носить, у меня есть ноги и я собираюсь ими ходить.       — Хорошо, — повторил Армо, опустив парня на ноги. От него пахло теперь ещё вкуснее, хотелось везде его вылизать, чтобы найти источник запаха и ощутить его на вкус. — Тео, пойдём с нами? Сперва тебе нужно к знахарю и поправить здоровье. Ты помог нашим детям, и мы с Дарри... мы примем тебя в своём доме, так что прошу, не отказывай нам.       — Но я же человек, — омега нахмурился и шикнул, когда на него полетели капельки воды с Дарри, что решил обтруситься. Младший альфа поджал хвост и уши от его шипения, а Армо чуть не рассмеялся от этой картины — самый большой и грозный альфа стаи поджимает хвост! — Почему вы просто не отпустите меня? Вы помогли мне, больше мне ничего не нужно.       — Не заведено у нас слепых омег самих в лесу оставлять, — пробубнил Дарри.       — Я не слепой!       — Тео, сейчас ты беззащитен, ты ничего не знаешь о внешнем мире, даже о самом себе ты ничего не знаешь, — Армо взял промокшую простыню и сглотнул, когда человеческое тело снова обнажилось. Голубоватое от вен и холода, крохотное и тонкое. Взяв платье, он помог омеге надеть его. — Мы позаботимся о тебе, потому что ты позаботился о наших малышах. А потом, если ты захочешь, ты сможешь уйти.       Дарри ощутимо напрягся. Армо улыбнулся ему и отрицательно покачал головой, мол, «не сможет». По крайней мере, не сам. Если стая не примет их выбор или если Тео не примет их стаю, они уйдут, но уйдут втроём. Даже если Тео так и не полюбит их, они не могут бросить избранного одного.       Человек задумчиво поджал губы и провел ладонями по тонкой белой ткани платья, что ему до самих лодыжек. В нём он стал похож на лесную волшебную нимфу, такой облачно-белый на фоне буйной реки и тёмных зарослей. Когда он принялся расчёсывать волосы, склоняя голову то на одну сторону, то на вторую, во ртах приставленных скопилось столько слюны, что они не успевали её глотать.       Такая тоненькая шея, такая светлая, такая нежная... Почти совершенная. Для идеала на ней не хватало только пары меток.       — Вы же не посадите меня в страшное место опять? — взволновано спросил омега, прервав их мысли.       — Ни за что! — одновременно ответили альфы.       — Тогда я пойду с вами, — согласился Тео, чуть улыбнувшись.       Краешки его маленького рта дрогнули, и одновременно с ними — сердца двух альф.