Fail on stage

— Кай. Кай. Нини, успокойся. Все хорошо. — Но хен… По правде говоря, сейчас Ким Чонин и сам не понимает, почему продолжает так отчаянно плакать. Не знает, почему слезы не желают останавливаться. Ничего такого сверх страшного не случилось. Ну подумаешь, немного ошибся во время своего сольного выступления. Никто и ничего кроме него самого ведь не заметил. Неприятно, конечно, но бывает. Со всеми бывает. Так почему?.. Впрочем, Кай всегда трудно успокаивается. Такой уж у него дурацкий характер. Удивительно, на самом деле. Внешне он выглядит крутым городским парнем, принцем, но на деле же тот еще эмоционально-ранимый ребенок. Чонин слышит выкрики и обеспокоенный ропот фанатов и приказывает себе немедленно перестать. От непрекращающихся слез становится трудно дышать и соображать. Стоявшие рядом со вторым макнэ Чунмен, Чанель и Кенсу хоть и смеются над ним, успокаивая Эри, но то и дело бросают на него встревоженные взгляды. И вот что с этим теперь прикажите делать? Дио, пожалуй, волнующийся больше всех, мягко поглаживает танцора по руке и, убрав от лица микрофон, что-то шепчет. Что-то глупое, но успокаивающее. Но… Ничего не помогает. Кай, задыхаясь, уже не в состоянии что-либо сказать. Его всего трясет от эмоций и это, если честно, начинает напрягать. Мгновенно становится не до смеха и веселья. — Чонин-и, — дальше тянуть уже, кажется, нельзя. — давай-ка ты спустишься вниз. Тебе нужно немного успокоиться. Уходить вот так вот не очень хочется. Эри же поймут, что что-то случилось и будут переживать. Но в глубине души Чонин понимает, что лидер прав. Каким-то образом обычные слезы стыда и обиды на себя превратились в настоящую истерику, подавить которую при таком количестве людей просто невозможно. Именно поэтому он вздыхает, пару раз положительно кивает и идет к лестнице, чувствуя, как его руки касаются чужие пальцы. Несмотря на то, что обычно уходы со сцены во время концерта не поощряются, все соглашаются. Даже если ты был травмирован. Если можешь стоять, будь добр продолжать выступление. Но сейчас менеджер согласен с решением Чунмена. Так правильно. Все бы ничего, если бы это были просто обычные слезы. Однако нынешнее состояние танцора действительно вызывает тревогу. Пригнувшись, мужчина сразу следует за одним из своих подопечных, прихватив с собой и врача. На всякий случай. За сценой вокруг Чонина уже кружат ассистенты, пытаясь сделать хоть что-то, но лишь усугубляя ситуацию. Быстро разогнав тех, кто тут не нужен, врач приказывает принести бутылку воды и вентилятор, а сам достает из своего чемоданчика ингалятор и блистер с какими-то таблетками. На случай, если воды и холодного воздуха окажется недостаточно. Так и получается. Большими глотками Чонин пьет, предложенную воду, но дышать все равно тяжеловато. Голова безумно раскалывается, и давление, кажется, подскочило запредельно. Больно. Хочется, чтобы все это как можно скорее прекратилось. К сожалению, долго отсиживаться тут нельзя. Все-таки нужно вернуться к остальным на сцену. Разговоры и общение, конечно, можно пропустить, а вот выступление ни в коем случае. Как-никак, а Кай ведь главный танцор группы Эксо. Все это время менеджер ни на шаг не отходит от подопечного, положив руку ему на плечо. Времени и правда осталось не так много, но, если понадобиться, он попросит парней еще о чем-нибудь поговорить с Эри. Пока танцор не будет в состоянии вернуться. — Так, — всунув ему пару таблеток в рот, говорит врач. — Пусть он еще пару минут посидит, подышит, а потом может идти, — кивает. — Но, желательно, воздержаться от каких-либо бесед. Иначе все может повториться. И еще, — на него поднимают вопросительный взгляд. — Чонин-ши, во время выступления постарайся сильно не переусердствовать. — Хорошо, — аккуратно кивнув, Кай на несколько мгновений прикрывает глаза. Если честно, он чувствует себя как-то странно. То есть никак. Внезапная истерика, конечно, прошла, но уступила место какой-то апатии. Видимо слишком много ему дали успокоительного. Хорошо, что хоть голова немного прошла. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает менеджер, вглядываясь в чересчур бледное лицо. — Посидишь еще немного или все-таки пойдешь к остальным? К счастью, на сцене все в полном порядке. Оставшиеся мемберы, как только могут, развлекают фанатов пустой болтовней, пытаясь дать своему главному танцору больше времени, чтобы прийти в себя. Краем глаза они замечают, как тот не очень уверенно выходит, но стараются не обращать на это внимания. Чонин встает в ряд на свое место, так и не вернув микрофон. Все равно говорить сейчас нельзя. Ему все еще довольно плохо. Пульс, кажется, зашкаливает. И как-то тут слишком жарко. Даже душно. Вода совсем не помогает. По-хорошему ему бы стоило до конца выступлений отсидеться за сценой. Потому что… Интенсивно скакать по сцене в таком состоянии не самая лучшая идея. С Чонином ведь и так все время что-нибудь случается, несмотря на то, что танцы это его стихия. И не сосчитать, сколько раз он уже травмировался, случайно падая, запутавшись в ногах. Только бы сегодня все прошло хорошо. — Порядок? — тихо спрашивает Кенсу, касаясь руки младшего. — Ты как? В ответ ему только кивают. Мол, все в порядке, не переживай. Кай действительно боится открыть рот. Потому что дышать все еще очень трудно. Хоть бы на пару строчек в песне его хватило. По правде говоря, он уверен, что ничего не получится. Наверное, стоит попросить кого-нибудь прочитать его строчки за него. Сэхуна например. Ну или Чанеля. Там ведь совсем не много. Он взглядом находит обоих парней, без слов пытаясь передать им свою простую просьбу. — Я зачитаю за тебя, хен, — гнусаво шепчет макнэ, словив его взгляд. — Хорошо? — ему снова кивают, и на губах танцора появляется едва заметная благодарная улыбка. Увидев, что все, вроде как, в относительном порядке, Чунмен дает молчаливый сигнал к началу, и мемберы Эксо быстро встают на свои позиции, слушая начало музыки. *** Когда концерт наконец заканчивается, Чонин, никого не дожидаясь и несмотря на правила, сразу же сбегает в машину. Голова все еще очень сильно болит и хочется остаться одному. Хотя бы не надолго. Потому что в общежитии, где живут восемь человек, это просто невозможно. Даже вспоминать страшно то время, когда их было 12. Очень, очень жаль ребят из Супер Джуниор, которым одно время пришлось жить в пятнадцатиром + пятеро из ДБСК и 2 менеджера. Танцор забирается внутрь, укладываясь на задние сиденья и прикрывая глаза. Господи, как же хорошо, что все наконец закончилось. Нет. Разумеется, Кай очень любит своих фанатов и выступления на концертах. Но не в этот раз. Гребаная ошибка. Как так можно-то?! Да еще и эта дурацкая истерика. По правде говоря, он не совсем уверен, что виной всему ошибка в сольнике. Возможно дело в том, что в последнее время нагрузка на организм была просто запредельная. Вот психика и не выдержала. А ошибка стала просто спусковым крючком. Переодевшись, оставшиеся мемберы тоже идут в машину, и Кенсу не может сдержать теплой улыбки при виде спящего младшего. Тревожить его не хочется, но вокалист все равно садится рядом, положив его голову себе на колени и приобняв за плечи. Несмотря на возбуждение после концерта, никто не шумит. Знают, что одному из них не очень хорошо и нужно отдохнуть. Даже бигль-лайн ведут себя примерно. Хотя, наверное, это еще и от того, что некоторая его часть пару дней назад поругались и сейчас не общаются вне работы. Что ж, это и хорошо. Пусть немного помолчат, сохраняя такую нужную тишину. — Нини, ты в порядке? — шепотом спрашивает Кенсу, аккуратно касаясь мокрых прядей его волос. — Да, — бормочет Чонин, не открывая глаз и укладываясь поудобнее. — Только голова еще немного болит. — Тогда поспи, — улыбаясь, гладит его по голове. — Тебе не холодно? Хочешь найду, чем тебя укрыть? В машине действительно прохладно, несмотря на то, что на улице около 20 градусов. Но Кай ничего не отвечает старшему, лишь сильнее к нему прижимаясь и уткнувшись ему в живот носом. Что ж, этот принц всегда так делает, когда не очень хорошо себя чувствует. Однажды он сказал, что так напитывается энергией. Ну что за ребенок. Хоть и старается казаться взрослым, но на деле же еще совсем мальчик. Иногда на его фоне даже Сэхун, который, к слову, является макнэ, кажется более взрослым. Впрочем, у них ведь разница в возрасте совсем небольшая. Всего каких-то пару месяцев. Так что, в общем-то, ничего удивительного. Вздохнув, Кенсу кивает сам себе и посильнее обнимает главного танцора. Чтобы не дай бог не замерз. Он, конечно, не такой мерзляк, как тот же Бэкхен, но все же. Да еще и иммунитет у него настолько слабый, что тот постоянно болеет. Как только наступают холода, Чонин в числе первых оказывается в кровати с температурой. Поэтому-то Дио так и заволновался, когда тому стало плохо. Меньше всего ему хочется, чтобы Каю было больно. Только бы и правда не заболел. — Как он? — тихо спрашивает Чунмен со своего места. Все-таки он тоже переживает за одного из своих детишек. — С ним все в относительном порядке, — вздыхает. — Кажется, ему просто нужно хорошенько выспаться, — Кенсу снова гладит младшего по руке. — Нам всем бы не помешало, — подает голос Чондэ. — Лично я очень хочу куда-нибудь сходить, — на губах Чанеля появляется мечтательная улыбка. — Да конечно, — внезапно раздается фырканье. — Куда-нибудь в бар. С этими глупыми девицами, — резко отвернувшись к окну, Бэкхен вставляет в уши наушники, отключаясь от внешнего мира. — Да иди ты куда хочешь, — бормочет. — Хен, не шуми, — сидящий рядом с ним Сэхун аккуратно приобнимает его за плечи, совершенно не обращая внимания на его попытки вырваться. — Не шуми. Чонин-хену нужно отдохнуть. Во всем этом разговоре не принимает участия только Минсок. Впрочем, ничего нового. Он всегда остается самый спокойным и тихим, не принимая участия во всех этих глупых игрищах. Хоть кто-то же должен оставаться взрослым и разумным человеком, если даже лидер иногда поддается на провокации. *** Чонин сладко спит на коленях старшего всю дорогу до общежития и не просыпается даже тогда, когда они приезжают на место. И вот что теперь с ним делать? Будить его после такого очень не хочется. Да и, в общем-то, вряд ли это сейчас получится. Его ведь и в обычное время не так-то просто добудиться. Парни каждое утра едва ли не скулят от безысходности. Каким-то невообразимым образом только Кенсу это удается более-менее легко. Никто не знает как, но факт остается фактом. Он обычно проводит в комнате не более 3-5 минут, а потом появляется уже вместе с Каем. Боже, какой же он все-таки милый. И красивый. Даже когда вот так вот спит, стараясь свернуться калачиком. Один из главных вокалистов внимательно смотрит на него и не знает, что делать. Будить не хочется, но и оставаться с ним здесь тоже не вариант. — Я отнесу его, — говорит Чанель и тут же шипит, больно ударившись головой о крышу. — Так тебе и надо, — раздается где-то спереди. — Твою мать! — запнувшись, Бэкхен едва не падает. — Да отстань ты от меня! — он огрызается на Сэхуна, пытающегося ему помочь, и, оттолкнув его руку, уносится вперед. Что ж, поведение Дивы не то чтобы очень необычное. Тот часто вспыхивает по поводу и без. Никто особо не удивляется. Да макнэ даже не обижается на него. Просто качает головой, бросает на выходящего Чанеля, который держит на руках танцора, и тоже уходит, что-то бормоча себе под нос. — Хен, спасибо тебе, — оказавшись наконец в комнате и укутав младшего пплотнее одеялом, Кенсу тепло улыбается. — Слушай, ты… — Чанель оборачивается, услышав негромкий голос. — Вы с Бэкхен-хеном поссорились? — Не совсем, — уклончиво отвечает. — Разве? — по правде говоря, эти двое в последнее время очень похожи на детей. — Именно поэтому он так психует? — Бэкки просто очень любит надумывать всякую ерунду, — рэпер тяжело вздыхает, бросая мимолетный взгляд в сторону спящего. Несмотря на то, что все остальные мемберы в упор ничего не замечают и не могут понять, почему именно этому парню удается так легко пробуждение второго, Чанель все прекрасно знает и понимает. Он видит, каким взглядом Дио, порой, смотрит. И как застенчиво иногда улыбается Чонин тоже трудно не заметить. У них ведь все на лице написано. Влюблены. Сам Чанель, когда смотрит на одну истеричную Диву, наверняка выглядит точно так же. — Бэкки-хен любит тебя, — вздохнув, Кенсу наконец-то отлипает от главного танцора, подходя ближе. — И его можно понять. Вокруг тебя столько девушек… Бэкки-хен просто ревнует. Из-за этого и злится. И внезапно до Чанеля доходит, что именно происходит. Только сейчас он понимает, что именно все это время происходило с его Бэкхеном. Действительно. Вокруг него все время крутятся какие-то девчонки: участницы молодых групп, трейни или те же фанатки. Какой же он глупый. Переживать по таким пустякам. Так. С этим нужно срочно что-то делать. И, кажется, Пак знаешь, что именно. В самом-то деле. Надо заканчивать и как можно скорее мириться со своим любимым. Благодарно кивнув Дио, Чанель буквально пулей вылетает из чужой комнаты и несется на его поиски. *** Несмотря на усталость, Чонин все равно просыпается среди ночи, чувствуя острое желание что-нибудь съесть. Все-таки он со вчерашнего дня ничего в рот не брал. До начала концерта как-то некогда было да и не хотелось особо, а потом тоже было как-то не до этого. Окинув полусонным взглядом комнату, танцор с удивлением замечает одну странность. Например то, что у его кровати кто-то есть. И этот кто-то, кажется, дремлет. Интересно, почему это он предпочел пол уютной кровати? Неужели решил посторожить его сон? Но это же глупо. Все ведь хорошо. По крайней мере, лучше, чем он сам ожидал. Голова уже не болит и силы, похоже, восстановились. Вот и прекрасно. — Хен, — едва слышно зовет Кай, касаясь чужого плеча. — А? — вынырнув из сна, Кенсу резко оборачивается и мягко улыбается. — Все хорошо? — Да, — кивает. — Ты чего тут сидишь? — вздохнув, Чонин садится и похлопывает рядом с собой, приглашая старшего. — Иди ко мне. Главный вокалист, кряхтя, поднимается, забирается на чужую кровать и хмыкает, когда второй макнэ буквально заваливается на него, прижимаясь всем телом. Ну ребенок же. И почему Эри считают его крутым и взрослым парнем? Нет. На сцене, конечно, он бог секса. С этим даже спорить бессмысленно. Но в другие моменты… Ребятенок ребятенком. Особенно, когда вот так вот лежит, уткнувшись носом в чужое плечо. Хотя наверняка после сегодняшнего случая уверенность фанатов должна была пошатнуться. — Когда тебя принесли и положили, тебе было не очень хорошо, — шепчет Дио, обнимая младшего. — Ты морщился, будто тебе больно, и обнимал себя так, будто мерзнешь. Поэтому… — Спасибо, — искренне улыбается Чонин. — Хен… — закусив губу, он опускает голову. — Та ошибка… Ее, правда, было не так заметно? — очень, очень важно сейчас узнать ответ. — Да, — Кенсу пару раз уверенно кивает. — Просто ты знаешь, что ошибся, но я уверяю тебя, никто, даже мы, этого не заметили, — лукавит немного, конечно, но иначе нельзя. — Все хорошо. Ты прекрасно справился. Не переживай так сильно по этому поводу. — Хорошо, — кажется, танцор действительно постепенно успокаивается. Ну, оно и не удивительно. Всегда, с самого их дебюта, почему-то именно его слова для Ким Чонина значат больше, чем чьи бы то ни было. Если вдруг возникает какой-то спор, 99%, что он прислушается к словам Дио. Немного реже к словам лидера. К остальным тоже, но только если нет этих двоих. Посмеиваясь, старший укладывается на кровать, утягивая за собой и Кая. Все. Теперь точно пора спать. Остается надеяться, что до утра их никто не потревожит. Да и утром бы не хотелось. Денечек или пару дней отдыха бы им не помешали. Чонин прижимается ближе, выдыхая и послушно прикрывая глаза. Ладно. Наверное, стоит поверить. И правда все не так плохо. Ошибка? Плевать. С каждым может случится. Вокалист прав: не стоит так париться. Так. Стоп. Хватит. Нужно хорошенько отдохнуть. А все остальное можно решить завтра на свежую голову. *** Боже. Боже, боже, боже. Чанель и сам не понимает, как мог быть таким придурком. Самым настоящим идиотом. Ну как можно было не понять сразу? Кажется, кое-кто гораздо умнее него. По крайней мере, в этом плане. А ведь именно он всегда считал себя специалистом в отношениях. Так почему же?.. Как такое могло произойти? Черт. Слишком много вопросов. Очень много вопросов и ни одного вразумительного ответа. Около двери в комнату Пак в нерешительности замирает. По правде говоря, заходить немного страшно. Как теперь просить прощения? Да, особой его вины тут нет, но все же. Обидеть самого дорогого человека… Как можно? — Бэкки? Когда Чанель все-таки решается зайти в комнату, ему сразу же бросается в глаза кое-что странное. А именно, кокон из одеял. Нет. Это, конечно, не так уж и странно. Иногда Бэкхен так делает. В особенности, когда чувствует себя не очень хорошо. Но сейчас он почему-то не на своей кровати. И, вообще-то, это тоже не должно особо удивлять. Если бы не ссора, длящаяся уже около двух недель. Вздохнув, рэпер подходит ближе и присаживается на корточки около кровати. — Бэкки, — снова пробует позвать он. — Бэкки, высунься ко мне. На самом деле, на какой-либо ответ Чанель даже не надеется, прекрасно зная своего парня. Поэтому очень удивляется, когда кокон начинает шевелиться и из него показывается мокрый нос. Так. А вот это уже плохо. Неужели плачет? Приходится буквально насильно его вытаскивать, чтобы посмотреть. Ну точно. Глаза красные, подводка потекла и нос опухший. Черт. Это же не может быть из-за него? Не может же?.. Или да? — Бэкки, ну, что стряслось? — тихо спрашивает рэпер, прижимая к себе свое сокровище и мысленно избивая себя. — Ты хочешь расстаться, да? — голос Бэкхена дрожит в попытке сдержать слезы. — Я тебе надоел? — быстрым движением руки он прерывает его попытку возразить. — Знаю, я часто истерю по поводу и без и даже сейчас… Знаю, что из меня никудышный парень. Я колючий, ревнивый и часто цепляюсь к тебе. Но… — вокалист поднимает заплаканные глаза, и Чанель пугается, увидев в них столько чувств и эмоций: вина, сомнение, нежность, отчаяние, тревога, просьба, страх, боль и, конечно же, любовь. — Я люблю тебя, — отчаянно выдыхает и снова опускает глаза. — Бэкки… — будучи настолько потрясенным, Пак не может ничего сказать и просто крепко прижимает его к себе. И вот что теперь с этим делать? Вот такого Чанель точно не ожидал. Расстаться? Он это сейчас серьезно? Да, их местная Дива, конечно, любит истерить и устраивать сцены, но… Ни разу младший даже не думал о том, чтоб расстаться. Убить — да, но расстаться — никогда. Без него он уже не мыслит своей жизни. Как Бен, вообще, мог подумать о чем-то таком? Вот только молчание затягивается, и Бэкхен снова расценивает его по-своему. С трудом отстранившись, он поднимает на рэпера взгляд, в котором плещется целый океан боли. Не плачет. Но губы дрожат так, будто того и гляди снова сорвется. Кажется, все понимает. Или, по крайней мере, ему так кажется. Бен хочет вырваться и уйти к себе, чтобы страдать в одиночестве, но его не пускают. — Бэкхен-и, — голос Чанеля тоже подрагивает от еле сдерживаемых чувств. — Нет. Нет, нет, нет, — он сжимает его до хруста в костях. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю. И расставаться с тобой у меня и в мыслях не было. Поверь мне. — Но тогда? — Прости меня, пожалуйста, — улыбается, заглядывая в блестящие глаза. — Я больше не заставлю тебя ревновать. Обещаю. И, конечно, Бэкхен не верит. Не может не верить. Потому что… Да просто потому что. Своему парню ведь нужно верить. Тот не обманет. Не обманет же? Это же Чанель. Он вообще не умеет обманывать. Так что… Кажется, все действительно хорошо и не стоило так сильно переживать. Правда ведь?