Твердый орешек

Мишель

Сказать, что Мишель сбился с ног, значило не сказать ничего. Он достаточно долго мудил, пока не понял: все совсем серьезно. Настолько, что жизнь без того долбаного омеги стала каким-то полным дерьмом. К действиям, как ни странно, подтолкнули дети, смекнувшие, что с их отцом явно что-то не так. — У тебя ж знакомых в правоохранительных органах — валом, — бухтел беременный двойней, а оттого очень убедительный Рэнс — старший сын, который внезапно нагрянул в гости из другого города, бросив на знатно офигевшего от такого мужа первенца, собаку, кота и хозяйство. — Напряги их, пусть задействуют административный ресурс. Не знаю там — пробьют по базе, вычислят по ай-пи или отпечаткам пальцев. Да просто нагнут того менеджера отельного, который тебе тогда сообщать что бы то ни было отказался. — Ты думаешь, не нагнули? Нагнули… — И ничего? — с дико бесившей чисто омежьей жалостью в голосе спросил младший сын Эван и пересел поближе — прижался, обнял. — И ничего. Как в воду канул. Будто нарочно следы заметает — квартиру продал, с работы уволился. И номер телефона сменил — прежний-то служебным был… — Но зачем ему это? — Может, боится, что я его преследовать как-то буду? Не знаю. Но мысль об этом… останавливает. — Если так, то он какой-то дурак, ей-богу! Ты ж у нас — золото, а не альфа. Мишель в ответ хмыкнул невесело, тоже обняв сына. Всегда думалось, что из-за работы именно он — полковник Легран — имеет все шансы отправиться на тот свет существенно раньше назначенного срока, а получилось наоборот. Муж ушел из жизни первым и совсем рано. А ведь как мечтали, чтобы долго и счастливо. Чтобы нарожать к уже появившимся двум еще целую кучу детишек, а после так же вместе нянчить внуков… Малышня — это ж такое счастье. Но Единый распорядился иначе. Дэрил умер, а Мишель, оставшись с двумя сыновьями-подростками на руках, был вынужден свернуть военную карьеру и искать себе применение на гражданке. Ничего, справился: и работу, которая нравилась и хорошо кормила, нашел, и сыновей вырастил. А вот с личной жизнью все время какой-то несостыковец получался. — Ну? — Эван отстранился и встряхнул Мишеля за плечи. — Или ты всё — сдался? Осталось только развести руками. Ну а как не сдаться, если действительно задействовал уже все ресурсы, подергал за все ниточки, закинул все возможные крючки. — А у него машина есть? — Не знаю. — Ладно, выясним. Должен же быть от моего нового воздыхателя хоть какой-то толк. Чем рогатый не шутит — вдруг хоть тут стрельнет? — подмигнул Эван и тут же принялся кому-то названивать. Кокетничал, разве что не мурлыкая, манил возможностью свидания — короче, отыгрывал настоящего омегу с мастерством, достойным большего. И таки добился своего: нужную информацию получил. — Есть у твоего орешка зуболомного личное авто. На учет поставлено в Центральном районе столицы. Но ведь по тому адресу ты его уже искал, я правильно понимаю? Эван озвучил улицу и дом, и Мишель кивнул — да, именно там жил Берри до того, как продал квартиру. — Я так и подумал. Ну ничего! Пирс — такой душка! — мне кое-что пообещал. Короче, как только твой ненаглядный Берри пересечет сплошную или превысит скорость — будет он твой. Полностью. Сольют ему коллеги нужную инфу. И ведь слили! И пары месяцев не прошло, как сын сообщил Мишелю, что камера фиксации скоростного режима засекла-таки машину с известным номером. Причем не в городе, а на трассе, ведущей в столицу с севера. Но поскольку в базе был лишь старый адрес омеги-нарушителя, это ничем не помогло. Разве только Мишель заподозрил, что Берри теперь живет где-то в том направлении. Оно укрепилось после того, как свалилось еще одно сообщение с той же трассы. Пришлось теперь развернуть поиски связей в органах внутренних дел уже за пределами столицы. Тут оказалось посложнее — хороших знакомых на правильных должностях не нашлось. Все грозило вновь трагически затянуться, но тут все тот же Эван взял да и скинул отцу сообщение с адресом, по которому нынче обитал беглый омега Берри Мальерс. И даже номер его нового телефона сообщил — сотрудники все той же дорожно-постовой службы записали и его. Парни остановили Берри за очередное превышение скорости, впаяли штраф, а после еще и настучали ему по совести и по кошельку из-за неоплаченных ранее. Ну а, отпустив нарушителя, поделились его координатами с тем самым Пирсом, который имел виды на Эвана. Бинго! Правда, сын всю эту инфу сопроводил припиской: «Но, кажется, тебя ждет сюрприз. Короче, держись. Созвонимся позже — я уже в самолете!» Эван действительно незадолго до этого звонил проститься — улетал в командировку. Так что последняя фраза не удивила. Но Мишель все равно попытался переговорить с этим негодником. И не преуспел — его телефон уже был вне зоны доступа, как видно, отключенный перед взлетом. Зараза! Вот в кого, спрашивается, дети характерами пошли?! Сюрприз, понимаешь! А какой? Вопросы были дурацкими, да и задавался ими Мишель просто потому, что чем-то надо было мозги занять, чтобы удержать себя в рамках — сразу-то помчаться по нужному адресу не было никакой возможности. Жан-Поль проводил важную встречу на чужой неразведанной территории. Так что начальник его охраны и по совместительству и давно устоявшейся, всех устраивавшей традиции личный шофер, своими делами мог заняться только после того, как мегамагнат, владелец заводов, газет, пароходов господин Делардье порешает все деловые вопросы и отправится назад в офис. Вот там уже получится оставить его на парней из лички, а самому отпроситься. В том, что Жан-Поль отпустит, сомнений не было — только дотерпеть бы. Сюрприз… Какой, рогатый ему в зубы?! Муж или постоянный любовник, которому Берри изменял с ним, с Мишелем? Точно нет — чуткий альфий нос совершенно однозначно указывал, что полюбившийся омега свободен. Был, конечно, шанс, что тот использовал специальные средства, которые позволяли избавиться от ненужных ароматов. Изобретенные поперву для военных, эти вещества теперь утекли и в гражданскую сферу и успешно использовались как омегами, так и альфами, когда это было нужно. В том числе и для сокрытия измены. Да, такой поворот можно было бы предположить, если бы не одно существенное «но»: если бы Мишеля в свое время спецом не натаскивали, чтобы уметь определять сам факт использования подобной хитромудрой химии. По запаху. Дело в том, что эти спецсредства, как ученые с ними ни мудрили, работали не выборочно, а глушили сразу все. Так что если бы Берри использовал что-то такое, то и его личный аромат — сладкая горечь орехов в меду, с которой теперь омега для Мишеля только и ассоциировался, — тоже стал бы размытым, неявным, ускользающим. Но он-то таким не был! Тогда что? О каком именно клятом сюрпризе — да еще и, возможно, плохом! — писал младший сынок-интриган?.. Мысли зудели в голове, будто злые пчелы, защищающие свой улей с медом. Неудивительно, что те три часа, пока длилось совещание, стали адом. Мишель извертелся и изнервничался так, что Жан-Поль начал отвлекаться от переговоров и коситься на него подозрительно. Пришлось срочно брать себя в руки и по крайней мере не мельтешить. Зато в машине Мишель первым делом сообщил о своих то ли нуждах, то ли бедах: — Мне надо уехать. Не знаю насколько, но очень надо и очень срочно. Шеф в ответ лишь кивнул согласно и откинулся на спинку сиденья, ослабляя галстук и расстегивая тугой воротник рубашки. Было видно, что он доволен — непростая сделка совершилась к его полному удовлетворению, но при этом здорово утомила. Так что Мишель домчал его даже не до офиса, как думалось, а сначала забрать супруга Жан-Поля Тони из его кондитерской, а потом в их особняк. И только проследив, как оба вошли в дом, он развернулся едва ли не с дымом из-под колес и рванул по повторенному про себя, кажется, уже миллион раз адресу. Это оказался небольшой дом, стоящий в глубине сильно заросшего сада. Хотелось заглушить мотор, открыть калитку, прошагать прямиком к двери, постучать решительно и… И в итоге Мишель сделал только первое. И потому, что совершенно точно не хотел навредить по неосторожности и незнанию. И потому, что окна в домике были темными. Позвонить на мобильный? Или просто посидеть подождать? Второе давало время как-то, что ли, внутренне подготовиться, так что Мишель позволил себе спраздновать труса и просто замер на водительском сиденье, подавшись вперед и стиснув руками руль. Вдруг подумалось, что Берри может неверно все понять, если увидит слишком дорогую и пафосную машину, которая для Мишеля была лишь рабочей, но что-то переигрывать уже было поздно. Оставалось лишь ждать. Ждать и надеяться. К счастью, хоть тут все не затянулось: не прошло и получаса, как в конце узкой, зажатой низкими заборчиками и густыми кустами улицы появился автомобиль. Мишель еще сильнее подался вперед, прикусывая губу и напряженно щуря глаза. Что-то внутри подсказывало: он! И точно: машина с уже знакомым номером притормозила возле наконец-то вычисленного дома, а после из-за руля выбрался Берри — его довольно коротко стриженная голова на мгновение появилась над крышей седана в круге света от уличного фонаря. Потом омега шагнул к воротам и из виду совсем пропал, но и той доли секунды хватило, чтобы сердце в груди Мишеля совершило радостный кульбит. Да и тот факт, что Берри приехал один, не мог не внушать надежду. И все же почему он сбежал, а после еще и начал прятаться?.. Ворота на участок скрипнули, распахиваясь. Берри вернулся за руль, завел мотор и аккуратно зарулил на парковочное место. Вышел, захлопнул дверцу, повернулся, шагнул обратно к воротам, явно намереваясь их закрыть… И тут Мишель понял, о каком именно сюрпризе плел сынок Эван, чтоб ему, паразиту… гм… гм… долететь и сесть удачно! Берри был беременным! Беременным, рогатый и все его прихвостни! И кто этот клятый долбак-альфач, который?.. А как же он — Мишель?.. И вообще… Мысли спутались, сердце теперь колотилось где-то в горле и там же зарождался злобный собственнический рык, разом поднявший еще и шерсть на загривке. Мишель раскаленным пушечным ядром вылетел из салона машины, хрястнул дверцей, рванул в сторону замершего перепуганным зайцем Берри, схватил его за плечи, дернул на себя, одновременно наклоняясь, чтобы вдохнуть в себя сладкий запах, отравленный… Гм… На разум будто холодной водой плеснули: Берри пах собой и только. Нет, запах у него изменился, будто бы раздвоившись, но эта тень его собственного личного аромата была однозначно омежьей. Никаких посторонних альф и близко… Но тогда… Единый бог! — Ты… Я тебя так искал все это время. А ты… Омега молчал и дышал как-то совершенно затравленно. Испугался? Он, Мишель, его испугал?! — Берри, орешек ты мой медовый, ну посмотри на меня. Это я — Мишель. Не забыл еще? — Тебя забудешь! — вдруг выпалил омега и начал выдираться из обнимавших его рук. Пришлось отпустить, но задавать вопросы-то никто запретить не мог. — Ты зачем тогда сбежал? И… ребенок… Он ведь… — Вот потому и сбежал! — по-прежнему резко оборвал его Берри, развернулся и решительно зашагал в сторону дома. Мишель потоптался, запер так и оставшиеся раззявленными ворота, прямо через забор пикнул сигналкой действительно дорогущей, совсем неуместной на этой улице машины шефа и поплелся следом. Дверь, к счастью, была не заперта, и это показалось хорошим знаком. Берри обнаружился на крохотной кухоньке — пил прямо из-под крана. И только напившись спросил: — Зачем искал-то? — Люблю. — Даже так? — Берри развернулся к Мишелю и распахнул плащ, демонстрируя тяжелый, воинственно выпирающий живот. — Тем более. — С ума сойти! — Берри тряхнул головой и вдруг нервно рассмеялся: — Думаешь, твой? А если нет? — Мой. Но даже если нет, то все равно мой. Потому что твой. Ты зачем прятаться-то начал? Чего боялся? Меня? Но я ж не маньяк какой-то, чтобы… — Прятаться? — омега действительно выглядел удивленным. — Уволился, квартиру продал, сюда, в эту глушь забился, — подсказал ему Мишель, пытаясь по реакциям понять, что Берри думает на самом деле, но тот, кажется действительно не врал. — Единый бог! Да мне и в голову не приходило, что ты меня вообще искать начнешь, так что… Нет, я думал, конечно, но одно дело мечты, а другое — реальная жизнь. Да и вообще, ничего здесь и не глушь! А свежий воздух и тишина нам с малышом полезны. А остальное… — Берри вздохнул и вдруг обессиленно присел на табурет. — С остальным все просто: с работы уволился, потому что забеременел. Такой там договор был, что нельзя на такое вот, личное, от трудов праведных отвлекаться. И винить в этом некого — сам подписал. В другую контору после так и не устроился, потому что пузо. Квартиру продал, чтобы подушка безопасности финансовая под задницей потолще была. Все по плану, — тут Берри положил руку на живот. — Мы справимся. Мишель шагнул ближе, с трудом удерживая себя от того, чтобы присесть рядом на корточки и тоже дотронуться до скрытой одеждой округлости. На этом-то сроке малыш уже должен вовсю пихаться и… И раз вот он — вполне реальный, то зачем там, на море, Берри Мишелю сказал о своем бесплодии? — Ты же говорил, что… — А я наврал, — тут Берри поднял голову и улыбнулся лихо и нарочито беспечно. — Потому что задолбался быть один и хотел именно этого — забеременеть. А вы ж, альфы, как-то не горите желанием отцами быть… Хотелось ответить резко, но Мишель сдержался, вдруг поняв, что Берри говорит такое не по глупости, а потому, что опыт какой-то неприятный и точно его сильно травмировавший имеет. После можно будет спросить, что это или, вернее, кто это был, а пока оставалось только стискивать зубы и слушать, с одной стороны, гневный, а с другой — какой-то беспомощный бухтеж Берри: — В любом случае это тебя ни к чему не обязывает. Это мой ребенок, мое решение и моя зона ответственности. А вот тут можно было и поспорить. — Решение, да, твое, — Мишель кивнул согласно. — И выбор тоже твой. А вот остальное у нас с тобой поровну. Это и мой ребенок. А значит, вы оба — ты и он — моя зона ответственности. Мой периметр, который я буду защищать всегда. А если ты против, то… Ну, выходит, ты ошибся и выбрал не того. Придется тебе это как-то принять, Берри. — Да кто ты такой, чтобы?.. — Забыл? Я повторю. Меня зовут Мишель Легран. Сорок один год. Вдовец уже больше пяти лет, отец двоих взрослых сыновей, а с недавних пор еще и дед — старший наградил званием, я и охнуть не успел. В прошлом военный. Ушел в отставку, чтобы быть рядом с сыновьями после смерти мужа. Теперь шофер и личный охранник. С шефом и его супругом познакомлю — они классные. Ну и главное: я люблю тебя, Берри. Не думал, что в моем возрасте и в моем статусе деда влюблюсь настолько сильно, что примусь поднимать на ноги всех друзей и знакомых. И только для того, чтобы найти одного слишком самостоятельного и слишком шустрого омегу. — И как нашел? — Берри улыбался криво и смотрел странно — так, будто готовился заплакать, но сам этому почему-то удивлялся. — Говорю ж: шустрый больно. Меньше правила дорожного движения надо нарушать. — Единый бог… Берри засмеялся, а после все-таки заплакал. И Мишель его сначала утешал как мог и умел, а потом кормил жареной картошкой и найденными в холодильнике котлетами. Да и ночевать он тоже остался здесь же — только отогнал машину шефа, чтобы вернуться уже на своей. И, конечно, именно он стал тем, кто встречал Берри из роддома, а потом пеленал новорожденного омежку, демонстрируя наблюдавшему за ним молодому папаше удивительные для альфы навыки в этом непростом деле. Ну и он же после проводил этого самого папашу… Нет, увы, пока что не в ратушу, чтобы там назвать своим мужем, а к Жан-Полю, чтобы уже тот назвал своему новому сотруднику сумму его новой зарплаты. Что поделать? Ну вот такой он был — этот омега, рогатый его побери. Слишком самостоятельный и слишком привыкший жить в одиночестве, решая все только за себя. Но ведь и про Мишеля никто бы и не подумал говорить, что он из числа тех, кто способен взять и просто так отступиться от задуманного. Особенно если награда слаще любых десертов, да еще и пахнет орехами, медом и, главное, его, Мишеля, сыном.