520: Я люблю тебя

      План был максимально прост: дождаться перерыва, найти Сяо на подоконнике в конце коридора на третьем этаже, вручить ему в руки подарок и бежать, пока тот не опомнится.       Итэр снова и снова повторял в своей голове порядок действий, нервно крутил ручку между пальцами и нисколько не слушал преподавателя, что распинался перед неблагодарными студентами о математическом программировании. До математики ему прямо сейчас не было совершенно никакого дела, потому что мысли занимал только лишь один-единственный человек, который поселился в голове и сердце Итэра с самой первой встречи и не покидал их с тех пор ни разу.       Впервые Итэр увидел Сяо на мероприятии для первокурсников. Молодой человек стоял в углу у стены, равнодушно глядя перед собой, но словно ничего не видя. Он явно не желал привлекать к себе внимания, но Итэр до самого конца не мог отвести от него взгляд, да и не хотел. Позже выяснилось, что они учатся на одной специальности, но Сяо, который оказался вынужден на время стать куратором группы Итэра, был на два курса старше, и Итэра это всё не могло не радовать: у него, как у старосты, было достаточно поводов общаться с куратором и встречаться с ним.       Итэр не решался сказать, что они стали друзьями, но он определённо получил привилегии по сравнению со всеми остальными. Сяо не то чтобы бежал от общения, но друзей не заводил, ограничивая разговоры с людьми на уровне необходимости. И только одному Итэру было позволено садиться с ним за обедом, звать его в кафе через дорогу от университета, провожать до общежития, гулять с ним и писать сообщения не по учёбе. Люмин убеждала его, что это можно смело расценивать как признаки взаимной симпатии, но Итэр считал, что всё дело в обычной вежливости — Сяо просто не мог отказать ему, даже если был раздражен его невыносимо чрезмерным вниманием.       Паймон, их с Люмин лучшая подруга, предлагала Итэру просто подойти к старшему и прямо спросить его, не считает ли он Итэра слишком навязчивым. Эта идея хоть и была разумной, но последний от неё тоже отказался: он ни за что в жизни не сможет заставить себя задать Сяо такой вопрос, слишком опасаясь возможного ответа. Конечно, ему хотелось быть ближе, рассказать о своих чувствах, но страх потерять то малое, что он имел, был слишком велик, и Итэр не хотел рисковать их хрупкими отношениями.       По крайней мере, не хотел до тех пор, как случайно услышал разговор своих одногруппниц, решивших воспользоваться приближающимся днём признаний в любви и сделать подарки своему куратору, который должен был оставить их группу ещё в прошлом году, но почему-то по-прежнему был с ними, даже когда они перешли на второй курс. Итэр, конечно, не был уверен, что хотя бы одна из них и десятка других девушек получат в ответ что-то, кроме вежливого отказа, но совсем исключать возможность иного исхода не стал. И тогда же решил действовать.       План родился мгновенно и был немедленно утверждён собранной им в своей же голове комиссией по одобрению планов даже безо всяких дебатов. Оставалось только лишь придумать подходящий подарок и подгадать нужное время, чтобы его отдать. К счастью, их расписание идеально совпадало, проблем возникнуть не должно, а значит, осталось только выбрать то, что Сяо наверняка понравится. И это было, на самом деле, не так-то просто.       Итэр считал, что знал Сяо не идеально, но достаточно хорошо. Он любил читать и всегда сравнивал современную литературу с классикой, находя какое-то внутреннее спокойствие в разговорах об этом — Итэр его всегда слушал, даже если не всегда понимал, о чём он говорит. Ещё Сяо любил музыку: он почти не расставался со своими наушниками, где хип-хоп сменялся любовной балладой, а та — рок-хитом из прошлого века, и сам научился играть на гитаре и флейте, и Итэру даже посчастливилось послушать его игру. Список любимых вещей Сяо можно было продолжать бесконечно, и в основном это были какие-то мелочи, на которые не каждый обратил бы внимание: любовь к конкретному сорту чая, к покупке бесполезных вещей в канцелярии, которые просто радовали глаз, к самодельным закладкам из гербария, к мятным конфетам и горькому шоколаду с орехами — и много-много всего.       Выбор был, на самом деле, большой, но это не облегчало ситуацию. Итэр даже заставил себя обратиться за советом к Люмин и Паймон и почти пожалел об этом, когда оказался под натиском нескончаемых вопросов о том, как же так случилось, что он влюбился в человека, которого можно было назвать не иначе, как глыбой льда. Пришлось долго объяснять, что Сяо не такой, каким его видят другие, и вообще он хороший, добрый и внимательный, просто золото. Люмин, растроганная пылким монологом, тут же поверила, а Паймон отпила немного чая из любимой огромной кружки и окинула друга скептическим взглядом, решив, однако, не комментировать.       В конце концов, Итэр решил, что лучше сделает всё сам, без чужих советов: как оказалось, из всех людей он один мог похвастаться тем, что на самом деле знал этого человека (и это, конечно, радовало и вселяло слепую надежду на ответ, который придётся ему по душе). Ему очень хотелось сделать всё не меньше, чем идеально, потому что Сяо обязательно должно было быть, по крайней мере, приятно от оказанного внимания, так что Итэр потратил немало времени, чтобы выбрать подарок и найти красивую коробку для упаковки. Он даже забыл думать о приближающейся сессии и едва не потерял несколько автоматов, но Люмин не позволила ему слишком пренебрегать учёбой, даже ради молчаливого выпускника, что, безусловно, привлекал добрую половину университета.       Заметив, что люди вокруг начали собирать свои вещи, Итэр, пропустивший все слова профессора мимо ушей, немедленно закинул вещи в сумку и пулей выбежал из аудитории. Сяо должен быть на этаж ниже, и у Итэра есть две минуты, чтобы добраться вовремя и вручить свой подарок. Он бежал, петляя между студентами, и очень хотел успеть, чтобы предмет его воздыханий точно понял всё, что он хочет ему сказать. Неприятное чувство, похожее на липкий, тягучий страх, потихоньку зарождалось в груди, но Итэр очень старался не допустить его в своё сердце, позволяя надежде теплиться в нём и согревать мыслями о возможной взаимности.       Спустившись в холл третьего этажа, Итэр немедленно огляделся и, к своему огромному облегчению, нашёл Сяо, который, как обычно, сидел с книжкой на подоконнике в самом конце коридора, где никто не обращал на него внимания, позволяя погрузиться в чтение. Итэр знал, что последнее время Сяо читал особенно много: он писал дипломную работу и хотел сделать её идеальной, поэтому тщательно изучал всю возможную литературу. Из-за этого они даже не виделись толком последние два дня, лишь встречались ненадолго на обед.       Сделав глубокий вдох, Итэр постарался унять дрожь в руках, кивнул сам себе и двинулся вперёд. Нужно лишь передать аккуратную коробочку, перевязанную лентой, и сразу уйти — что может пойти не так? Его, конечно, очень волновало, какой будет реакция, но Итэр старался не думать об этом прямо сейчас: чем больше он думает, тем меньше у него остается решимости, а этого ему не надо, он должен признаться именно сегодня, другого шанса у него просто не будет.       Тянуть дальше было нельзя, поэтому Итэр в последний раз взглянул на коробку в руках, помолился, чтобы его почерк оказался понятным и хоть немного красивым (ему, как иностранцу, было сложно управляться с иероглифами, но он старался изо всех сил), и направился прямиком к Сяо, который увлечённо смотрел в какой-то учебник, чуть нахмурив брови. Некоторые провожали его своими заинтересованными взглядами, удивляясь, когда понимали, куда он шёл, но Итэру не было до них никакого дела.       — Сяо-гэ, — тихо позвал он, тут же привлекая внимание старшего, — я тут… Вот, — Итэр впихнул в руки растерянного Сяо свой подарок и, не дожидаясь реакции, поспешил сбежать, радуясь, что лестничная площадка была прямо за его спиной.       Всё прошло строго по плану, и Итэр должен был радоваться, но грудь сковало неприятное волнение. Возможно, ему стоило остаться и узнать, что скажет Сяо, — это бы значительно облегчило ситуацию. Но возвращаться теперь было неловко, и Итэр поймал себя на мысли, что не знает, как будет смотреть старшему в глаза при следующей встрече. Об этом, конечно, следовало бы позаботиться заранее, но тогда Итэр был слишком занят другими вещами. Теперь оставалось только вернуться домой и ждать, когда Сяо ответит ему. Разумеется, если Сяо вообще захочет с ним разговаривать.       Возможно, Итэр никогда в жизни не добирался до дома так быстро: обычно на это уходило не менее получаса, но сегодня ему было достаточно пятнадцати минут, чтобы добежать до остановки, запрыгнуть в автобус, что едва не уехал без него, и добраться до квартиры на шестом этаже, даже с условием неработающего лифта. Всё потому, что обычно он умышленно медлил, чтобы провести больше времени с провожающим его Сяо, а сегодня — бежал без оглядки от того же Сяо, опасаясь того, как старший воспримет его неловкое и нелепое признание.       Квартира, которую Итэр снимал с сестрой и их лучшей подругой, встретила его приятным ароматом с кухни, негромко работающим на той же кухне телевизором и куда более громкими возмущениями Паймон, что, вероятно, снова играла в какую-то игру на телефоне и безбожно проигрывала раз за разом. Сняв обувь, Итэр прошёл на запах и звук и застал вполне привычную картину: Люмин склонилась у плиты, что-то убирая в духовку, а Паймон сидела на подоконнике у открытого окна с телефоном в руках, нервно кусая губу в попытке сосредоточиться на игре.       — Итэр, ты вернулся, — Люмин заметила его первой и приветственно махнула рукой. Но прежде чем Итэр успел ответить, она продолжила: — Раз уж ты здесь, помой посуду, пока я заканчиваю с печеньем.       — Печенье? — Итэр вопросительно посмотрел на сестру, на что та лишь закатила глаза и отвернулась. — Паймон, признавайся, по какому случаю печенье?       — Помнишь того администратора кофейни, где работает Люмин? — не отрываясь от телефона, спросила его девушка.       Итэр нахмурился:       — Тот подозрительный тип, что постоянно дарит ей эти бесполезные веники, которые зовёт букетами, и задерживает после работы, чтобы вместе поужинать?       — Ну, можно и так сказать, — Паймон, пожав плечами, согласно кивнула. — Она пригласила его к нам на обед сегодня.       — И ты не помешала? — Итэр, подворачивая на ходу рукава рубашки, подошёл к раковине, бросив на подругу недовольный взгляд.       — Не думай, что я не пыталась! — Паймон посмотрела на него с ответным недовольством. — Но Люмин шантажировала меня едой, и ты даже представить не можешь, как тяжело мне было продолжать настаивать на своём. Она просто уничтожила меня, Итэр, понимаешь? В этой битве у меня не было ни единого шанса на победу.       — Я не удивлюсь, если однажды ты продашь нас с Люмин за шоколадный батончик, — Итэр покачал головой, убирая вымытую посуду на подставку для сушки.       — Ты меня недооцениваешь, — Паймон цокнула, возвращая внимание телефону. — Вы все-таки мои лучшие друзья, так что… минимум за сытный ужин в ресторане, где мы праздновали день рождения Лизы.       — Это обнадёживает, — Люмин усмехнулась, не отрываясь от украшения готового печенья глазурью. — По крайней мере, мы точно знаем, что ты не продашь нас первому встречному, ведь не каждый в состоянии позволить себе утолить твой бесконечный аппетит, да ещё и в месте с такими ценами.       Паймон хотела возмутиться, но её прервал звонок в дверь. Люмин, бросив взгляд на Итэра, махнула головой с немой просьбой открыть, а любые его попытки отправить вместо себя Паймон, что бессовестно бездельничала в то время, как он, только зайдя в дом, занялся работой, закончились неудачей и пинком под зад от раздражённо-взволнованной Люмин. Итэр согласился принять своё поражение в этот раз, но пообещал, что больше подобного не допустит, и отправился к двери.       С одной стороны, это была отличная возможность отправить Аякса домой: Итэр его недолюбливал и сильно ему не доверял, поэтому совершенно точно не хотел впускать в их квартиру и давать ему надежду на то, что у них с Люмин может что-то быть. Но с другой: Итэр уважал свою сестру и её личную жизнь и понимал, что может беспокоиться о ней сколько угодно, но не имеет никакого права принимать за неё решения и выбирать, с кем ей общаться. Люмин, может, и не говорила никогда о своей симпатии к молодому администратору кофейни, что оказывал ей знаки внимания с самой первой встречи, но Итэр знал её достаточно хорошо, чтобы быть уверенным — ей нравился Аякс, и с этим ничего нельзя сделать.       Однако ничто не мешало Итэру издеваться над Аяксом в своё удовольствие: в конце концов, если он не выдержит брата своей избранницы, то он совершенно не достоин внимания Люмин. Вот только все колкие фразы и язвительные шутки разбились вдребезги вместе с самодовольной улыбкой, когда Итэр открыл дверь, обнаруживая на пороге вовсе не несносного ухажера сестры, а того самого человека, встречи с которым собирался избегать до тех пор, пока не придумает, как смотреть ему в глаза без стеснения.       — Привет? — Сяо неловко выгнул брови, спрятав руки в карманы узких джинсов.       — Привет, — Итэр опустил взгляд, чувствуя себя нелепо и глупо, и крепко вцепился в дверную ручку, борясь с желанием захлопнуть дверь и сбежать.       — Я войду? — голос Сяо становился всё более неуверенным, и Итэр готов поклясться, что желание сбежать было не только у него одного.       — Да-да, конечно, — он отошёл в сторону, чуть не упав, запутавшись в собственных ногах.       Сяо вопросительно посмотрел на него, но ничего не сказал, проходя в квартиру.       — Тебе совсем не обязательно так… волноваться, — тихо сказал он, неопределённо махнув рукой.       Итэр закусил губу, чувствуя, как смущение расползается красным по шее.       Всё это было слишком. Эмоции безжалостной лавиной накрывали разум, ровняя с землёй те крохи самообладания, что остались у Итэра после нелепого, глупого, просто ужасного вручения подарка. Он думал, что его план отработан, отточен до идеала, но первое же тестирование провалилось с треском, а возможности попробовать снова в его случае, к сожалению, не было.       — Итэр, что ты тут… О, Сяо-гэ! — Люмин, внезапно появившаяся рядом с ними, мгновенно сменила гнев на приветливую улыбку. — Ты в гости? Это очень кстати, у нас сегодня столько всего вкусного! Почему вы стоите в дверях? Итэр, так ты встречаешь гостей?       — Я… Мы…       — Всё в порядке, — Сяо улыбнулся, ответив вместо заикающегося Итэра, и перевёл взгляд — неприлично мягкий, если вы спросите Итэра, — от него к Люмин. — Я просто хотел поговорить с Итэром, у нас возникло маленькое… недопонимание.       — Оу, ну, в таком случае, пожалуй, не буду мешать, — Люмин неловко повела плечами. — Но предложение остаться на обед все еще в силе, — она подмигнула, улыбнувшись, и удалилась обратно на кухню под недовольный крик Паймон, взывающей о помощи для подгорающего печенья в духовке.       Почувствовав на себе взгляд Сяо, Итэр поспешил указать в сторону своей комнаты, предлагая пройти туда для разговора, и с трудом удержал себя от соблазна убежать и закрыться в ней. Волнение нарастало с каждым шагом, и следующий за ним Сяо нисколько не помогал расслабиться. С одной стороны, волноваться, казалось, было не о чем: Сяо пришел поговорить и выглядел вполне спокойно, не был зол или раздражён, а значит, можно предположить, что он не собирался ругаться. С другой — он назвал это маленьким недопониманием, и Итэр не был уверен, как ему относиться к этому.       Раздался ещё один звонок, но Итэр лишь равнодушно бросил взгляд на входную дверь и закрыл ту, что вела в его спальню, с негромким хлопком, ясно намекающим Люмин и Паймон, что открывать придётся кому-то из них. Собрав волю в кулак, он обернулся и с судорожным вздохом вздрогнул, обнаружив, что Сяо стоит совсем близко к нему.       — Я прочитал записку, — сообщил тот, внимательно рассматривая лицо Итэра, что почти не дышал — так близко они не были никогда. — Ты снова допустил несколько ошибок в употреблении суффиксов, — Сяо улыбнулся, и Итэр не мог не зацепиться взглядом за плавный изгиб его губ.       За дверью послышался громкий голос Аякса и последовавшие ему в ответ недовольства и колкости Паймон. Итэру не было до них никакого дела: он смотрел на Сяо и пытался сохранить в памяти его образ, который ему впервые удалось увидеть в таких подробностях — каждую неровность на бледной коже, янтарный блеск в глазах, трещинки на сухих губах, манящих прикоснуться к ним своими. Громко выдохнув, Итэр закрыл лицо ладонями, мотая головой.       — Итэр? — голос Сяо звучал… взволнованно? Он волновался?       Итэр почувствовал себя ещё хуже, откинув голову назад, ударяясь затылком о дверь.       — Итэр, ты в порядке?       — Сяо-гэ, прости, — Итэр взглянул на него, чуть раздвинув пальцы. — Я так облажался. Прости, пожалуйста! Я пойму, если ты… если… ну… Сяо-гэ…       — Успокойся, — Сяо осторожно сжал его плечо, прерывая бессвязную болтовню.       Итэр уронил руки, вновь вздыхая.       — Я ведь ещё даже ничего не сказал, а ты уже паникуешь.       Итэр неловко отвёл взгляд, надувшись. Конечно, он паниковал — что ещё ему оставалось делать, когда он так подставил себя с этим своим глупым планом, с подарком, с идеей признаться Сяо в чувствах в принципе?       — Ты выглядишь очень… — Сяо неопределённо махнул рукой, внимательно рассматривая чужое лицо, — мило. Ну, когда смущаешься, вот как сейчас. Да и… вообще. Тоже.       — Гэгэ! — Итэр обречённо застонал, вновь пряча лицо за ладонями. Он не справится с этим, ни за что не справится!       — Итэр, — Сяо осторожно обхватил его запястье своими холодными пальцами, заставляя убрать руку от лица, — то, что ты написал… ты это искренне?       — Ну конечно! — немедленно воскликнул Итэр, но тут же закусил губу — слишком эмоционально вышло, он так не планировал. — Я всегда искренен с тобой, Сяо-гэ, — добавил он спокойнее, не решаясь посмотреть в глаза старшему.       Сяо ничего не сказал в ответ. Вместо этого он крепче сжал чужую руку в своей и склонил голову: Итэр ощутил на коже касание сухих обветренных губ. Сердце зашлось в бешеном темпе, отбивая на рёбрах громкую мелодию нахлынувших чувств — Итэр бы не удивился, увидев, как оно выскочит из груди и рухнет Сяо прямо в руки, нежные, заботливые, надёжные.       В единственные руки, которым Итэр хотел бы доверить своё сердце.       — Ты мне тоже.       Тихий шёпот Сяо вернул Итэра из мыслей: он глупо захлопал ресницами, фокусируя взгляд на лице напротив, на тёмных глазах с золотыми всполохами, что смотрели на него с щемящей нежностью. Смысл слов доходил до него долго — слишком много всего крутилось в голове, — и как только он наконец осознал, что услышал, смущение накрыло его ещё одной волной.       — Сяо-гэ! — Итэр, скрывая румянец на щеках и шее, уронил голову на чужое плечо, словно специально для него подставленное.       Сяо тихо усмехнулся, осторожно обнимая его за талию, прижимая ближе к себе.       — Спасибо, Сяо-гэ.       Итэр улыбнулся, счастливо выдыхая. План казался ему нелепым и обречённым на провал с самого начала, и он не питал никаких надежд на взаимность, когда некоторое время назад неловко вручал Сяо своё глупое признание. То, что над ним просто не посмеялись, уже казалось успехом, но то, что ему ответили…       До этого момента Итэр и не догадывался, что умеет улыбаться так широко и ярко.