Вычурные похождения ВасВаса. Часть 3: «Богатыри земли русской».

СССР, воды Чёрного Моря | 1978 г.

      Догонялки солнечных бликов слепили очи. Море волновалось из стороны в сторону, соблазнительно маня в свои глубины. Разве что эта прохладная водица могла избавить людей от нестерпимого зноя. Забыть о воде помогало чуть менее прохладное пиво. Капитан жадно опустошал свою бутылку, одним глазом посматривая на команду. Двое крепких мужиков крутили лебёдку. Трос медленно-медленно поднимался из-под воды, и уже можно было увидеть тень чего-то большого и тяжёлого. Когда мужики наконец зафиксировали трос и затащили находку, покрытую мокрыми песком, водорослями и ракушками, на палубу, капитан спустился к ним и, отбросив пустую бутыль, присел на корточки.       — Вот же тяжеленая дура! — прокомментировал один из команды, тоже приседая.       — Сейчас-сейчас, — приговаривал себе под нос капитан, извлекая из сапога большой охотничий нож.       Лезвие вонзилось в слой морской скорлупы и стало отдирать всё добро, что налипло на находку. Это был продолговатый предмет, чуть больше человека. На самый первый взгляд он напоминал натуральный гроб, но, разумеется, никто не допускал и мысли, что чей-то гроб может просто так лежать на дне Чёрного моря. Капитан продолжал сосредоточенно соскабливать мусор.       — Мужики, если это какие-то сокровища, — говорил он, пыхтя от напряжения и возбуждения, — никому ни слова. Слышите? Поровну делим.       — Как скажешь, Михалыч, — пожал плечами другой и стал предпринимать попытки найти край крышки.       — Погоди! — прикрикнул на того капитан и поднял руку, не отрывая глаз от находки. — Тут замок. И надпись какая-то.       — Ась? — в унисон переспросили мужики и приблизились к капитану, чтобы рассмотреть.       — Написано… «Базаров». «Д. Д. Базаров». Вот чушь! Хозяин что ли?       — Чёрт, да пофиг! — воскликнул кто-то. — Открывай же!       — Терпение, терпение, — ответил капитан, начав спешно ковырять ножом в замочной скважине. — Как-то странно. Этот… сундук? Заперт изнутри.       — Да начхать, вскрывай!       Коснувшись горизонта, солнце приобрело загадочный рыжий цвет. Наступал золотой час, и тени стройно вытягивались вдоль воды. Трое мужчин склонились в три погибели перед продолговатым предметом в ожидании, когда им наконец откроется его нутро. Спустя двое суток бесхозная яхта была найдена на побережье Ялты. Воды прибили её к берегу и посадили на мель. Компания местных мальчишек нашла судно во время утренней прогулки. Внутри не было никого. Личные вещи, инструменты и целый ящик пива были оставлены без присмотра. На палубе лежал открытый стальной ящик, больше всего напоминающий гроб. Нельзя было даже предположить, что случилось с этой яхтой. Однако, как водится в наших краях, спустя несколько недель об этом инциденте успели забыть. Милиция втихую закрыла расследование и больше не вспоминала об этом деле.

***

СССР, город Москва | 1980 г.

      — …Васько Васильев. Семнадцать лет. Рост — сто девяносто пять сантиметров. Его отец казах, рок-музыкант, — сейчас он на гастролях. Мать русская, родилась в Ленинграде.       — Всё верно, — вторил взволнованный женский голос. — Васько — мой сын.       Грузный милиционер поднял на неё глаза, наконец оторвавшись от бумаг, разложенных перед ним. Миловидная женщина лет сорока нервно сжимала в руках платок и во все глаза смотрела на стража порядка, ожидая, что же он скажет дальше.       — Его одноклассники взяли «Вас» из «Васько» и «Вас» из «Васильев», — весело заметил второй милиционер, — совместили их и стали звать его «ВасВас». Ха-ха-ха! Ну и чушь!       Женщина чуть вздрогнула, но, взяв себя в руки, подалась вперёд и, почти крича, спросила:       — И… скольких он убил?! — после чего она сразу захлопнула уши и стала взбудоражено мотать головой. — Нет! Не говорите! Моё сердце не выдержит!       — Эм… я сказал, что он кого-то убил? — потупил взгляд первый милиционер и озадаченно почесал лысину, пока женщина продолжала причитать.       — Он подрался, — встрял второй.       Остановившись, женщина взглянула на них, и её глаза загорелись детской радостью. Они с ещё большим недоумением посмотрели на неё, и бритый милиционер продолжил.       — Вообще-то эти хулиганы, с которыми он подрался, были вооружены ножами. Вместе с бывшим военным их было четверо. В итоге у них переломы на пятнадцать костей и раздавлены яйца… прошу прощения.       Пока милиционер это говорил, рот его растягивался всё шире в гордой улыбке, как будто он говорил о любимом сыне, который только что закончил школу с отличием или вступил в партию. Женщина всё ещё смотрела со страхом, и офицер решил её успокоить. Он встал из-за стола и поманил её за собой, двигаясь вглубь помещения.       — Всё будет в порядке, гражданочка. Ваш сын просто богатырь! Но лучше бы ему больше не участвовать в подобных… «мероприятиях». Заберите его домой, — почти умоляющим тоном закончил он.       — Но!.. — воскликнул другой милиционер, поспевая следом. Первый не дал ему закончить.       — Но. Есть одна проблема.       — Что такое? — всплеснула руками женщина.       — Мы бы и сами с удовольствием отпустили его… — немного стыдливо заговорил лысый, — …однако он, понимаете ли… в общем вы сами увидите.       Он поднял руку и указал вперёд, где заканчивался коридор и свет от пыльных ламп почти ничего не освещал.       — Он в последней камере — ваш сын.       Не успел он договорить, как женщина бодро обогнала обоих милиционеров и устремилась вперёд. Материнское сердце бешено билось, сотрясая всё тело. Она бежала, как последний раз в жизни, не отрывая взгляда от одной точки. Бессознательно она приговаривала себе под нос с самой нежной интонацией:       — Васько… Васько. Васько! Васко!       Перед глазами матери вставали образы любимого сына. Маленький кудрявый Васько учится ходить. Мама берёт его на руки и атакует поцелуями. «Васько!» Одетый в хорошенький костюм Васько идёт первый раз в школу с огромным букетом наперевес. «Васько!» А вот Васько бежит по школьному стадиону, обгоняя каждого встречного и в конце концов пересекая финишную черту под аплодисменты трибун. «Васько!» Высокий и подтянутый Васько прощается с мамой, идя на первый урок в десятом классе. Он уже такой взрослый и самостоятельный. Он улыбается и машет маме на прощание. «Васько!»       — Да как ты задолбала, тварь! Заткни пасть наконец!       Резкий бас разнёсся по коридору, как гром, заставив обоих милиционеров и остальных заключённых вздрогнуть и замереть на месте. Стены отделения слабо задрожали, а птицы, усевшееся на ближайшие деревья, испуганно кинулись прочь. Наконец увидев сына, женщина остановилась и, сложив руки в замочек, сладкоголосо пропела:       — Угу!       Вытянув ноги, на тюремной койке вальяжно развалился крепкий юноша. После криков матери, он обернулся к двери и показал свои глаза угольного цвета. Лицо юноши — словно выточенное из камня — внушало тревогу в каждого встречного. За каждым движением этого человека чувствовалась аура силы — не только физической, но и духовной. И из-за этого юнец казался куда старше своих лет. Казалось, он успел пройти войну в одиночку, преодолев расстояние от Москвы до Берлина на брюхе. Его звали «Васько Васильев» или же «ВасВас», но последнее прозвище он на дух не переносил. Он вообще много чего не переносил на дух. Трудный характер Васько определил его жизнь.       Наконец и милиционеры подошли к камере. Идущий чуть впереди первый, почёсывая лысину, говорил:       — Вот, пожалуйста. Заберите его домой, а то разорался.       — Да-а! Он очень добрый мальчик, правда, он…       Но не успела мать ответить, как грубый бас Васильева обрушился на мужчин в форме. Они неосознанно отступили от решётки, пока его голос продолжал звучать.       — Чёрта с два! Я никуда отсюда не выйду!       Женщина с удивлением взглянула на сына и на милиционеров. Стерев пот со лба, первый вздохнул.       — Поэтому я вас и позвал. Нам-то он тут не нужен. А он, видите ли, отказывается выходить из камеры. И вещи говорит такие странные…       — Васько? — она тревожно посмотрела на сына.       Юноша злобно цыкнул и сел на койке. Повернувшись к матери, он поправил свой поношенный картуз и одним глазом зыркнул на людей по ту сторону решётки. Милиционеры невольно сглотнули и напряглись.       — Мать, иди домой, — чуть более спокойным, но всё ещё угрожающим тоном, произнёс Васько. — Я буду здесь. Так будет лучше и для меня, и для окружающих.       Женщина прижала руки к груди и большим круглыми глазами посмотрела на сына. Изо рта у неё вырвалось:       — Я не понимаю… Что такое?       Васько приподнял указательный палец, и выражение у него на лице стало таким, будто он объясняет детсадовцу, почему «дважды два» это «четыре». Однако то, что он начал рассказывать, даже взрослому человеку было трудно понять.       — Я не могу отсюда выйти. Меня попутал бес. Я им одержим. И чёрт знает, что он может заставить меня сделать. Когда я дрался, мне стоило больших усилий сдержать беса. Поэтому не советую выпускать меня из камеры.       Сказав так, Васильев откинулся назад и, уложив ногу на ногу, улёгся на койке, казалось, больше не обращая внимания на посетителей. Лысый милиционер чуть расслабился и повернулся к матери.       — Как-то так, — неопределённо сказал он. — Простите, конечно, за вопрос, но у вашего мальчика с головой всё в порядке?       Громкий топот нескольких ног прервал его речь. К стальной решётке прильнуло сразу трое мужчин — грязных, мятых, явно некогда пьяных — и они уставились на пришедшую женщину, словно на мессию. Один из них, бородатый бродяга, начал первый:       — Заберите его, гражданочка.       — Заберите, он правду чистую говорит! — немного неразборчиво вторил ему другой, с выбитым зубом.       — Умоляем. Хотите, мы вам заплатим? — без доли лукавства закончил последний.       Брови второго милиционера возмущённо взлетели вверх. Он резким движением расстегнул кобуру и остановил руку прямо перед рукояткой пистолета. Приблизившись к решётке, он гаркнул на заключённых:       — А ну-ка, тихо! Деньги откуда у вас, олухи? Тихо и на место!       В страхе косясь на замершую на койке спину юноши, мужики стали на цыпочках возвращаться в свой грязный угол — противоположный от ложа Васько. А когда тот внезапно пришёл к движение, мужики разом ахнули и замерли на месте, почти не дыша. Скрип пружин под Васько неприятно резал слух. Юноша перевернулся, и все присутствующие увидели у него в руке непонятно откуда взявшуюся тёмно-зелёную бутылку «Жигулёвского». Васильев поднёс бутылку ко рту и ухватил ребристый край крышки зубами. Не успели остальные и моргнуть, как послышалось характерное шипение, и Васько небрежно сплюнул крышку на пол, после чего быстро прильнул к горлу и запрокинул голову. Пиво стало быстро-быстро покидать бутылку, а юноша и не думал отрываться от неё. Он сохранял одно положение, пока не выпил всё. Милиционеры, заключённые, мать заворожённо следили за ним, не смея и слова сказать. Закончив, Васько громко выдохнул. Первым осмелился подать голос страж порядка.       — Ч-что?.. Где ты это взял? Здесь же заперто!       Юноша положил бутылку на пол и, прикрыв глаза, устало ответил:       — Я же сказал. Ты не расслышал? Меня попутал бес. Это принёс бес.       Заключённые попятились к стене. А Васько тем временем безмятежно раскрыл сегодняшнюю газету «ПРАВДА». Тут же все заметили у него под боком приёмник с надписью «Океан-221». Антенна уже была вытянута. Ручка сама собой начала крутиться. Из динамика раздавалось хаотичное шипение каналов, пока не начали чётко звучать слова:

— А солдатка живёт много лет одна, Отдохнул у неё са-та-на… Через год на печи ложками стучат Может пять, может семь са-та-нят…

      Милиционеры прильнули к решётке, дрожа всем телом. То, что они видели и слышали, никак не соотносилось со здравым смыслом. Они не могли и предположить, как какой-то школьник пронёс эти вещи в камеру.       — У… у нас проблема… — пролепетал бритый, отпустив решётку, и стал отходить подальше. — Я сейчас позвоню…       — Стой, — командный тон Васильева мгновенно пригвоздил того к земле.       Радио резко затихло. Васько поставил ноги на пол и неспешно поднялся. Когда он встал, всем присутствующим тут же пришлось запрокинуть головы. Высокий и плечистый юноша носил начищенные туфли, тёмные-тёмные брюки, затянутые армейским ремнём и тёмный (вероятно, отцовский) пиджак. На свету что-то ярко поблёскивало на одежде. Если приглядеться, можно было заметить, что вместо пуговиц в отверстия на пиджаке забиты настоящие гвозди с загнутыми концами. И лацкан, и воротник рубашки Васко по привычке задирал вверх. А на голове у него был такой же тёмный картуз, что идеально сочетался с чёрными волосами юноши, буквально сливаясь с кудрями, выглядывающими наружу. К картузу был приколот значок красной звезды с золотистой окантовкой. Сунув руки в карманы брюк, Васко стал медлительно двигаться к решётке, заставляя охранников с каждым новым шагом всё сильнее бледнеть.       — Я вам покажу, — решительно говорил Васько, — насколько ужасен мой дух и насколько опасно меня отпускать.       Мать встревоженно следила за сыном. Милиционеры же глядели на него, как на полоумного, с нетерпением ожидая нового фокуса. Ну, а Васько сохранял хладнокровное выражение и решительность движений. Он встал у самой решётки и приподнял руку. Эта была обыкновенная мозолистая рука задиристого старшеклассника. Прищурившись, Васильев сосредоточенно смотрел на неё, и было непонятно, чего он хочет этим добиться. Лысый милиционер хотел уже возмутиться, как вдруг по воздуху прошла лёгкая рябь. Мать Васько с замиранием сердца наблюдала, как от остающейся на месте руки её сына отслаивается вторая рука, призрачная длань в неопознанном агрегатном состоянии, и двигается сквозь стальные прутья. Эта «вторая рука» двигалась так быстро, что никто не успел даже среагировать на то, как она приоткрыла кобуру, недавно расстёгнутую милиционером, схватила оружейную рукоятку и подняла в воздух увесистый ПМ. Лысый охнул, а второй вскрикнул: «Мой пистолет!». Призрачная рука исчезла, вложив пистолет в руку Васильева. Тот с небольшим удивлением посмотрел на оружие, после чего обратился к милиционерам, начинающим натурально сходить с ума.       — Видели его — этого беса? Если не видели, я покажу ещё.       Тут же брюнет опустил ствол и передёрнул затворную раму. Курок встал в боевое положение. Услышав хищный лязг механизма Макарова, милиционеры задрожали и приподняли руки. Но Васько даже не смотрел на них. Он снял пистолет с предохранителя, после чего поднял руку. Мать слишком рано осознала действия сына. Она резко сорвалась с места и протянула руку, пытаясь его остановить.       — Васько!..       Но он уже поднёс дуло к виску. С абсолютно отстранённым лицом юноша надавил на спусковой крючок, и на весь коридор хлопнул выстрел. Мать с милиционерами зажмурилась. В ушах у всех загудело, а в нос им ударил резкий запах пороха. Почти опомнившись, все воззрились на Васильева, ожидая увидеть перед собой самую страшную картину. Дымящийся пистолет в руке. Отстрелянная гильза, звонко упавшая на пол. Часто вздымающаяся грудь. Васько Васильев стоял по-прежнему, лишь чуть-чуть оглушённый выстрелом. Голова его была полностью цела. Прямо перед виском в воздухе парила целая пуля. Её поддерживала рука, тянущаяся откуда-то из-за спины. Переведя взгляд на неё, Васько задумчиво пробормотал:       — Там сзади… кто-то есть… — и перевернув пистолет, просунул его сквозь решётку. — Этот бес меня и попутал.       «Вторая рука» пропала, и пуля упала вниз вслед за гильзой. Милиционеры нерешительно смотрели на протянутый ПМ, в то время как женщина замерла на месте. Она не кричала, не плакала и не падала в обморок. Её одолевали мысли, только сейчас всплывшие наружу. «Его дедушка Василий — думала она, — в молодости тоже вытворял престранные вещи, но… что происходит с моим сыном?» Её взгляд пересёкся со взглядом брюнета. Тот хмуро посмотрел на мать и развернулся, как только стражи порядка забрали оружия. Васько дал понять, что разговор на этом закончен.

***

      Шумный зал ожидания «Внуково» встречал новоприбывших гостей огромной толпой. Люди двигались в разные стороны, словно муравьи, нередко наталкиваясь друг на друга. Сквозь гигантские окна светило блеклое осеннее солнце. Иногда на его фоне пролетали величественные крылатые машины, держа курс на далёкие земли. Вот в толпе показалась широкополая фетровая шляпа. Её обладатель впечатляющего роста вёз за собой не менее впечатляющий по габаритам багаж. Пожилой мужчина семидесяти лет широкими шагами уверенно двигался через зал, невольно распугивая толпу. Он имел тело настоящего атлета, а его пусть и морщинистое, заросшее седой бородой, лицо всё ещё сохраняло молодость духа. Улыбаясь чему-то своего, старик шёл, почти не смотря на дорогу. И в какой-то момент, когда людской поток стал достаточно густым, а сами люди достаточно растеряны, прямо по его ноге, по дорогой иностранной туфле, проехал чужой чемодан и врезался мужчине в колено. Тот охнул и присел, хватаясь за пострадавшее место.       — О-о-ой!       Виновник произошедшего, молодой уроженец Казахстана, с виноватым лицом присел рядом и спросил:       — Отец, всё в порядке?       — Да какой я тебе отец… А-а… — хрипло отозвался дед.       — Может, позвать кого? — поинтересовался казах.       — Нет-нет, — уверенно пробасил старик. — Я уже в полном порядке! Ничего страшного.       Немного скривив лицо, он поднялся и взглянул на виновника. Пару секунд он внимательно изучал его, после чего ткнул в того пальцем и спросил в лоб:       — Ты же из Казахстана?       — Ну… да, — растерянно отозвался тот, не понимая, зачем старику это знать.       — Тогда другое дело!       И после этого мощный удар под колено заставил казаха упасть наземь и скорчится от боли. Старик взялся за свой чемодан, кинул мимолётный взгляд на казаха, надменно усмехнувшись, и пробурчал под нос:       — Ненавижу казахов. Моя дочка вышла за одного такого и переехала в чёртову столицу! Теперь мне приходится тратить несколько часов полёта на самолёте, чтобы добраться до неё, а этот её олух даже дома не бывает!       И издав сдавленное рычание, он пошёл дальше. Через минуту его длинное кремовое пальто и отличительная шляпа были замечены. Стоящая и оглядывающаяся по сторонам уже на протяжении десяти минут мать Васько замахала руками и без стеснения закричала:       — Папа! Папа! Я здесь! Папа!       Как только тот её увидел, на его лице расцвела влюблённая улыбка и, грубо отталкивая каждого встречного, старик понёсся ей навстречу.       — Оля! — выкрикнул он.       Оказавшись рядом с дочкой, старик раскинул свои огромные руки и прижал ту к себе. Она с удовольствием прильнула к груди пожилого гиганта с счастливым умиротворением замерла.       — Папа… — еле слышно сказала Оля. — Я так рада, что ты приехал.       — Как я не мог приехать к дочке, которая просит о помощи? — с чрезмерным удивлением спросил тот.       — А мама?       — Не сказал бы, что она была довольна. Но я назвал это последней командировкой по настоянию начальства! Хотя уже как полгода я на пенсии… Хе-хе!       — Па-па… — сказала женщина и ещё сильнее прижалась к старику.       — Оля? — позвал тот, но не получил ответа. — Оля. Может отлипнешь нет меня? — чуть возмущённо спросил он.       — Нет, — однозначно отозвалась дочь. — Я тебя целую вечность не обнимала.       — Эй… — прищурился дед. — Не похоже на слова сорокалетней старухи.       — Что?! — Оля резко оторвалась от его груди и хитро посмотрела в глаза отцу. — Сам напросился!       В тот же момент старик почувствовал, как сквозь пальто ему под рёбра впиваются тонкие женские пальцы и начинают нещадно щекотать. Он не мог ничего с собой поделать. Вознося руки к потолку, пожилой гигант истошно завопил, приговаривая: «Хватит! Хватит!». Однако Ольга продолжала жестоко мучить отца, пока у неё не закончились силы. По-собачьи дыша, тот отступил и оглянулся вокруг. Ползала в гробовом молчании наблюдало за этой сценой. Тогда старик, сделав самое грозное лицо, выпрямился и с вызовом спросил:       — На что это вы уставились?!       Все тут же вернулись к своим делам. Привычный шум наполнил зал. Отец и дочка обменялись улыбками, и Ольга взялась за ручку чемодана. Чуть помедлив, старик заговорил:       — Оля… Насчёт Васько, — после этого имени женщина замерла и настороженно прислушалась. — Ты говорила, он упоминал «беса»?       Вдруг её пробрала жуткая дрожь. Ольга повалилась на колени и уронила чемодан. Жалобно всхлипнув, она вымолвила:       — Васько… Милиционеры сказали, что ничего не видели, но я видела! Эта рука… у Васько была вторая рука, которая схватила пистолет!..       Старик присел рядом и взял дочь за плечо.       — Я со всем разберусь, Оля, — приободрил он её. — Обещаю, с ним всё будет в порядке. А я-то, Василий Васильевич, слово держать умею.       Он помог ей подняться, сам взял чемодан и поманил дочь.       — Пойдём, — сказал дед.       Затем он посмотрел куда-то в сторону и показательно щёлкнул пальцами, обтянутыми кожаными перчатками. Оля не видела этого. Зато это видео другой человек, скрытый в толпе. Он встал и, сохраняя руки сложенными крест-накрест, незаметно проследовал за отцом и дочерью.       В тот же день исполинская фигура старика показалась на пороге отделения милиции. Не спрашивая никого и не смотря по сторонам, старик прошёл внутрь и направился прямиком к изолятору. Впопыхах за ним поспевала дочка. Когда они практически дошли до нужной камеры, путь им преградили знакомые Ольге милиционеры. Лысый возмущённо выставил руки перед собой.       — Эй! Кто вы такой? Вам туда нельзя, товарищ.       С грозным видом старик схватил обоих милиционеров за воротники, и те не без удивления почувствовали титаническую силу в этих руках. Не говоря ничего, дед швырнул их в сторону, словно малых детей и продолжил идти. На ходу он буркнул:       — Дожили. Я вообще-то имею право увидеть собственного внука!       Эти слова долетели и до камеры. Васько недовольно повёл бровями и посмотрел в сторону двери. «Внук?» — повторил он про себя и привстал на койке.       Позади старика раздался звонкий голос Ольги:       — Васько, дедуля пришёл! Он поможет тебе!       Под грохот тяжёлых шагов у решётки показался старик и осмотрел камеру. Та уже очистилась от соседей Васько. Он в гордом одиночестве лежал вполоборота, держа в руках томик Маяковского. На полу рядом уже скопилась стопка других книг. На её вершине стоял гранёный стакан с недопитой содовой. Васько уже встал на ноги и размеренным шагом приблизился к решётке, встав напротив деда. Их блестящие глаза уставились друг на друга, словно они были совсем не родственниками, а кровными врагами. Васько даже не заметил, как открылся замок и распахнулась дверь его клетки. Продолжая сверлить внука взглядом, старик властно приказал:       — Выходи.       — И не подумаю, — не менее властным тоном ответил юноша, и дверь сама собой с противным лязгом вернулась в прежнее положение. — Исчезни. Я тебя не звал. Как ты можешь мне помочь? — не надеясь получить вразумительный ответ, спросил брюнет. — Прилетел сюда из самого Ленинграда, но помочь ты не сможешь.       Тут старшеклассник, как опытный фокусник, взмахнул рукой и показал в раскрытой ладони чужой деревянный палец. Брови Василия Васильича подскочили вверх, а его взгляд поспешно упал на левую руку. Он тут же заметил отсутствие одного из пальцев его деревянного протеза. Ещё во времена Великой Отечественной войны он потерял левую кисть в одном бою, и его конечность заменял дорогой протез. А сейчас не было ни пальца, ни части кожаной перчатки, закрывающей его. «Мизинец моей руки! — старик поднёс протез поближе к лицу, ещё не до конца веря глазам. — Когда он смог оторвать его?» Тем временем Васько с интересом вертел трофей в руке, но, быстро потеряв к тому интерес, обратился к деду.       — Видел? Это мой бес.       После этих слов он небрежно бросил палец в руки Василию Васильевичу и, развернувшись, направился обратно к койке.       — Не подходи ко мне. Бесполезно. Только сократишь те жалкие годы, которые тебе остались.       Дед остался стоять на месте в полно остолбенении, провожая внука широко открытыми глазами. «Как так? Невероятно. Сразу обвёл меня вокруг пальца… — говорил он про себя. — Я знаю, что за бес сидит в Васько. Но вряд ли он поймёт на словах. Пусть лучше почувствует на своей шкуре.» Василий выдохнул и убрал палец в карман. Ещё раз внимательно поглядев на юношу, что вновь улёгся на койку, он поднял руку и, как и в прошлый раз, звонко щёлкнул пальцами.       — Ахмед! — позвал он. — Выходи.       И совершенно неожиданно для всех из тьмы коридора показался мужчина, всё это время незримо следующий за Васильевым старшим. Человек в узорчатой тюбетейке, в длинном цветастом халате с широченным поясом и в высоких сапогах из шагрени двигался, словно находясь на параде. Он торжественно вышел вперёд и поднял голову. Смуглое лицо и пышные брови говорили о его принадлежности к восточным народам. Золотые браслеты, ожерелье и серьги говорили о его необычных увлечениях. Во время выхода Ахмеда, Васильич пояснял:       — Он мой узбекский друг, которого я встретил три года назад. Ахмед Мухаббат.       Узбек молча встал перед решёткой, сложив руки на груди. С довольным выражением старик сказал тому:       — Заставь моего внука Васько выйти из камеры.       Наблюдая за новым посетителем, Васько снова привстал, но всё так же надменно прокомментировал:       — Не стоит. Он выглядит сильным. Но ты правда думаешь, что я позволю это какому-то чернозадому?       Не обращая внимания на слова Васько, Ахмед спокойно встал у самой решётки. Сомкнув выразительные брови, он, как будто с сожалением, прикрыл глаза и сообщил в воздух:       — Мне придётся применить силу, — его акцент не мешал окружающим прекрасно понимать его слова. — Ему станет так больно, что он сам выйдет наружу.       Ольга испуганно прикрыла рот, но ей стоило лишь посмотреть на уверенное лицо отца и сразу успокоиться. Она наивно верила, что тот точно знает, что делает. Старик отвечал:       — Плевать.       Тут в разговор встряли милиционеры, совсем потерявшие суть происходящего. Лысый робко подал голос:       — Но мы н-не можем… — но тут же был перебит.       — Заткнитесь! — гаркнул Василий Васильевич, и оба притихли.       Тем временем Ахмед Мухаббат наконец расцепил руки и стал плавно двигать ими по кругу, будто пытаясь загипнотизировать Васько. С каждым новым движением казалось, что его руки начинают двоиться. А в какой-то момент те резко вспыхнули, — от плеч и до рук, от затылка и до пят по телу Ахмеда пробежало рыжее пламя и стало слабо пританцовывать. И при этом ни одежда, ни волосы на человеке и не думали загораться. Невероятное волшебство продолжилось, когда за спиной Ахмеда раскрылись золотые крылья с густым павлиньим опереньем. Каждое крыло — почти три метра. Они поднялись до самого потолка и чуть приобняли человека. Над его головой показался клюв, а за тем и голова. Огромная сказочная птица склонилась над Мухаббатом, хищно смотря в сторону Васько. Тот в недоумении смотрел на всё происходящее, неосознанно вцепившись в одеяло под собой. Василий Васильевич весело оскалился и ответил на немой вопрос внука:       — Да. Ахмед тоже одержим бесом — бесом, которого Ахмед полностью подчинил себе.       Тут птица пришла в движение. Она поднялась над узбеком, демонстрируя своё золотое и так же пылающее оперение на туловище, и подалась вперёд, проходя сквозь стальные прутья решётки, как сквозь воду — абсолютно не замечая их. Нестерпимая жара начала распространяться по помещению, что почувствовали все присутствующие и Васько, мгновенно покрывшись потом. Когтистые птичьи лапы потянулись к брюнету, испуская искристые огненные языки. А дед мирно продолжал:       — И имя этого «беса» — 「Жар-птица」!       Тварь взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Лапы ринулись вперёд, и острые когти впились в плечи Васько, вдавив его в стену. Его ноги, как у тряпичной куклы, повисли в воздухе. Скрипя зубами, юноша уставился прямо в морду призрачной птице. «Горячо! — думал он. — Огонь! Что за бес такой?!»       — Васько прилип к стене и не шевелится! — вопил, ничего не понимающий лысый. — Что происходит-то?       — Не понимаю, — пробормотал его напарник, снимая фуражку. — Господи, как жарко!       Озлобленное лицо Васько стало изменяться. Прямо из него возникло второе лицо. Длинная волнистая борода упала ему до груди. Голова твердолобого призрака в старинном шлеме поднялась выше головы юноши, а вслед за ней и широкое тело, обтянутое блестящей кольчугой. Громадные руки в толстых перчатках показались перед 「Жар-птицей」 и со страшной силой ударили ту, оттолкнув к противоположной стене. Териоморфный дух встал перед Васько, загораживая того всей громадой своего крепкого тела. Это был натуральный богатырь, готовый правой рукой басурманские войска, а левой — Сибирские леса. Длинная борода сама по себе развевалась по воздуху, не давая возможности разглядеть лицо «беса».       — О-о-о! — восторженно воскликнул Василий Васильич. — Он наконец показался! И если его так хорошо видно, он невероятно силён!       Васько же, встав на ноги, испепеляющим взглядом сверлил замершую перед ним в воздухе птицу. Он поднял руку, и бес-богатырь в точности повторил его движение. Тогда брюнет ринулся вперёд, занося руку для удара.       — Урод, — прошипел он сквозь зубы и выкинул вперёд раскрытую ладонь.       Призрак перед ним сделал так же и ухватил вставшую на пути птицу за горло, начав беспощадно давить. В тот же миг похожая на отпечаток руки вмятина образовалась на шее Ахмеда. Тот сразу захрипел, начав глотать воздух. Ахмед повернулся к стоящему в стороне Васильевичу.       — Даже не верится… что он уже так силён… — прохрипел он.       — Значит, и ты одержим бесом, — прервал его Васько. Он поправлял картуз, съехавший набок, и отряхивал пиджак, пока его «бес» держал чужого. — Дед. Ты всё знаешь?       — Знаю, — утвердительно кивнул старик.       — Василий Васильевич, — подал голос Ахмед. — Вы просили заставить вашего внука выйти наружу. Я собирался сдерживаться… но, учитывая его силу, одна ошибка может привести к беде. Мне прекратить? Если вы согласны с тем, что ваш внук может в конечном итоге попасть в больницу, я могу продолжить, не сдерживаясь…       — Без разницы, — отозвался Васильич ещё до того, как Ахмед закончил.       — Буде зроблено! 「Жар-птица」!       И Ахмед вновь театрально взмахнул руками. 「Жар-птица」 раскрыла крылья и издала боевой вопль. Из её рта хлынул огненный поток, который, как живая змея, окружил Васько и стал сжимать его, словно цепь. «Что?!» — не успел он и возмутиться, как оказался связан обжигающими путами. Огонь ударил и в рот, отчего Васько стал кашлять и задыхаться. Наблюдая за этим, Ольга схватила отца за рукав и потянула к себе:       — Папа, я ничего не понимаю! Что с Васько?       — Оля, девочка моя! — Василий Васильевич с добродушной улыбкой наклонился к ней. — Будь добра, помолчи.       Та умолкла и посмотрела в сторону камеры.       — Бес исчезает… — заметила она.       Старик проследил за её взглядом и убедился — «бес» его внука и правда начинал тускнеть и постепенно испаряться. «Если сбить дыхание или потерять концентрацию, он пропадёт,» — произнёс он в уме, а потом начал говорить в полный голос:       — Я расскажу о нём. Может, он и похож на беса, но то, что ты видишь, Васько — это ничто иное как физическое воплощение твоей духовной энергии. И как колдуны называли своих верных помощников в древние времена, этих бесов зовут — фамильяры!       «Фамильяры? — подумал Васько. — Что за нелепая сказочная чушь.» А Ахмед с надменной улыбкой на лице добавил:       — Эзоп говорил: «Холодный ветер заставляет путника лишь сильнее закутаться в одежды. А жар заставляет его сдаться». Теперь ты выйдешь наружу, ВасВас?       Продолжая безуспешные попытки порвать огненные путы, брюнет повернул голову к узбеку. Жар пробирал его до костей, но даже в таком состоянии взгляд Васильева пылал ярче всякого огня. Он смотрел на противника самым беспощадным взглядом, готовый при первой же возможность одной левой уложить самоуверенного Ахмеда.       — Нет, — сдавленно сказал юноша сквозь огонь. — Я уже сказал: никуда я не выйду! Я продолжаю вредить другим, даже не замечая. Да, интересно, что и у тебя есть бес. Но от своих слов я не отступлюсь. И если ты продолжишь в том же духе ты… — Васько сделал длинную паузу и после произнёс самым серьёзным тоном, — …умрёшь.       Не дожидаясь ответа от Мухаббата, он двинул ногой, из которой сразу же материализовалась нога его фамильяра, покрытая кольчугой и одетая в толстый малиновый сапог. Тот с силой пнул стоящую посреди камеры скамью, и та, как игрушечная, отлетела к дальней стене. Вся её масса обрушилась на находившийся там унитаз. Фаянсовый стульчак в мгновение ока треснул и взорвался, разбрызгивая по камере воду вперемешку с осколками. Жидкость окропила плечи Васько и частично затушила огонь. Юноша тут же отскочил от решётки, скидывая с себя путы 「Жар-птицы」.       — Эй! Это же порча имущества! — сердито прокричал один из милиционеров, но никто и не послушал его.       Лишь его напарник, трясясь и покусывая ногти прошептал:       — Если о таком узнают… меня уволят…       Васько же поправил одежду и, гордо сунув руки в карманы, исподлобья посмотрел на узбека и его фамильяра, замерших по ту сторону клетки. Взявшись за козырёк картуза, старшеклассник угрожающе произнёс:       — Я предупреждал.       Сверкнув металлом доспех, в воздухе перед ним объявился в полный рост призрачный богатырь. Издав боевой клич, похожий на «Ура!», фамильяр взялся за стальные прутья и за одну секунду выгнул их, освобождая проход хозяину. После он с такой же невероятной силой вырвал из решётки стальной прут и поднял над головой. Васько шагнул наружу и одними глаза указал фамильяру на цель. Богатырь поднялся в воздух и замахнулся прутом, собираясь с нечеловеческой силой запустить его в Ахмеда. Узбек во все глаза смотрел на стальное остриё, которое было направлено ему в лоб. Но в последний момент, когда Ахмед был уже на грани гибели, он резко отвернулся и прогулочным шагом стал отступать от Васько. 「Жар-птица」, как и весь её огонь, испарилась в воздухе, словно пустынный мираж. Васько тоже остановился в недоумении, пока не давая своему фамильяру что-либо предпринять.       — Эй! — позвал он противника. — Ты куда собрался?       Мухаббат спокойно встал у стены и присел на пол. Он был спокоен, как скала, не проявляя и толики эмоций. Он холодным тоном сообщил:       — Василий Васильевич. Как видите, я всё сделал. Я заставил его выйти из камеры.       Старик согласно кивнул. Тут и Васько осознал, что уже давно стоял за пределами камеры, в коридоре. Но сохранив уверенный вид, он забрал у фамильяра прут и неспешно подошёл к Ахмеду и деду. Наклонив голову, он претенциозно спросил:       — Думаешь, ты меня победил?       — Не совсем, — покачал головой узбек. — Я и правда думал, что дело дойдёт до больницы. Однако я увидел твою силу и решил ограничиться этим. Вот.       — М? — приподнял подбородок юноша. — А если бы я бросил бы в тебя этот прут? — он направил лезвие на узбека, будто собирался прямо сейчас закончить начатое. — Что бы ты сделал?       Ахмед усмехнулся и небрежно отклонил от себя лезвие одним пальцем.       — Он не причинил бы мне вредя. Моя 「Жар-птица」 с лёгкостью бы расплавила его своим пламенем.       Старик, явно довольный тем, что драка закончилась, а внук уступил-таки их просьбе, закивал и сказал:       — Способности Ахмеда похожи на твои. Теперь, чтобы изучить твоего «беса», тебе не нужно сидеть в камере, Васько.       Васько откинул прут в сторону, и тот звонко покатился по полу. Брюнет недовольно хмыкнул, но остался стоять на месте. Вскоре он, Ахмед, Ольга и Василий Васильевич покинули отделение милиции, направившись прямиком домой к Васильевым.

***

Имя фамильяра: 「Жар-птица」 Имя владельца: Ахмед Мухаббат Сила: β Скорость: β Охват: γ Стойкость: β Чувствительность: γ Потенциал: δ Способности: Фамильяр Ахмеда испускает сильнейший жар, ведь постоянно горит. Также 「Жар-птица」 может управлять своим огнём — его температурой, количеством и формой. Ахмед может заставить её гореть так сильно, что даже железо начинает плавиться вблизи. Возможности фамильяров измеряются относительными уровнями, которые обозначаются первыми буквами греческого алфавита. α (альфа) — отлично; β (бета) — хорошо; γ (гамма) — нормально; δ (дельта) — плохо; ε (эпсилон) — очень плохо; ∅ — отсутствует.

***

      Обжитая, двухкомнатная квартира семьи Васильевых находилась недалеко от метро Сокольники. Уютная гостиная, совмещённая со спальней, приютила гостей. Василий Васильевич, как хозяин, развалился на диване. Ахмед Мухаббат скромно устроился на ковре, рядом с увесистым телевизором марки «Рассвет». Васько постарался отдалиться от всех, заняв место на кресле, которое он предварительно отодвинул к окну. Ольга Васильевна несколько минут возилась на кухне, спешно что-то готовя. А когда они закончила, у каждого из гостей в руках оказалась чашка крепкого чёрного чая. Ахмед очень вежливо благодарил Ольгу за любое проявление гостеприимства и низко кланялся, что нередко вызывало у неё неконтролируемый смех. Только получив свою чашку, Васильич потребовал «чего-нибудь сладкого». Уже через полминуты он жадно жевал напудренные пряники, так как с начала дня и до сего момента ничего не ел. Ольга начала настойчиво предлагать сыну тоже «чего-нибудь сладкого», и тот после бесконечного числа отказов, прошипел: «Отвали, тварь!» и отвернулся к окну.       — Эй! — чуть не поперхнувшись чаем, поднял кулак Васильич. — Как ты говоришь с матерью? — потом он перевёл взгляд на дочь и с ещё большим возмущением добавил. — А ты кончай лыбиться, когда он так тебя называет!       — Угу! — всё с той же улыбкой ответила та.       — Дед, — отрезал Васько. — Я всё ещё не понял. Откуда ты знаешь о моём бесе? В смысле, о фамильяре.       Старик понимающе хмыкнул.       — Я приехал именно для того, чтобы всё объяснить. Но мне придётся рассказывать с самого начала. Речь пойдёт о нашей семье, чью фамилию ты, благо, предпочёл отцовской.       — У него тупая фамилия… — с отвращением проговорил юноша.       — Так вот, — старик перегнулся через диван и сунул руку в свой приоткрытый чемодан, после чего бросил на чайный столик несколько старых фотографий. — Посмотри на эти снимки.       — Что за корабль? — не слишком заинтересовано спросил он, смотря на фото.       — Яхта, потерпевшая крушение, и столетней гроб, поднятый со дна моря у берегов Ялты, — пояснил дед.       — Какой к чёрту гроб? — недоумевая, спросил Васько.       — Недавно я нашёл его и изучил. Я узнал, что этот гроб некогда перевозился на корабле, потерпевшим крушение при загадочных обстоятельствах. На этом корабле погиб один твой предок к четвёртом поколении, то есть мой дедушка. Вассиан Васильев.       И Васько, и Ольга с любопытством слушали старика, замерев с чашками у рта.       — Найденный гроб был пуст, — продолжал Васильич, — однако я прекрасно знаю о его содержимом. Мы с Ахмедом как раз находимся в его поисках.       — «Его»? — изогнул бровь брюнет. — Погоди. Почему ты говоришь так, будто там был человек? Чей-то труп?       Отставив чашку с чаем, которая громко звякнула о столешницу, старик резко встал и строго оглядел собравшихся, после чего взбудоражено заговорил:       — Он — нежить, плут, связавшийся с нечистой силой. Динар Базаров! Он кровный враг твоих предков!       Васько обескуражено закатил глаза и отвернулся.       — Эй! Что за вид? — рассердился Васильич.       — Это означает, что на такую тупость мне и ответить нечего, старый хрыч, — вздохнул юноша.       — «Хрыч»?! — сжал кулаки Василий Васильич. Его глаз нервно задёргался. Сжав зубы, он свирепо посмотрел на внука. Но тот и не думал обращать на деда внимание.       — Тебя, кажется, зовут Ахмед, — обратился он к узбеку. — Ты вроде такой важный человек. А занимаешься такой хренью? Думаете, я возьму и поверю в этот бред?       В ответ Мухаббат издал весёлый смешок и, по привычке не открывая глаз, заметил:       — А разве не бред те бесы, которых мы с тобой имеем? В них ты готов поверить, а в наши слова нет?       — Пусть не верит, — махнул рукой старик. — Рано или поздно он всё поймёт, — он вернулся на диван. — Наверное, хочешь спросит, как я узнал о Базарове и почему мы ищем его? Я покажу тебе, — Васильич гордо ткнул пальцем себе в грудь. — Кстати говоря, у меня тоже есть фамильяр! Я обрёл его больше года назад.       — А? — воскликнула Ольга, чуть не разлив чай.       — Дед… и ты? — переспросил юноша.       — Меньше слов, больше дела! — перебил их старик, снова откладывая чашку с чаем. — Смотрите!       Он поднял свою руку, и прямо из-под его перчаток начал исходить яркий свет. Мать и сын заворожённо смотрели, как в этом свету движется нечто живое. Стоило Васько приглядеться, как он заметил тонкую нить, начинающую обвивать руку старика. Нить становилась всё более длинно и отчётливой. Наконец из рукава дедовского пальто в воздух взлетела серебристая спица, а из другого рукава на пол упал плотный клубок шёлковых ниток. От него исходила всё такая же нить. Василий Васильевич перехватил спицу и с игривым огоньком в глазах посмотрел на семью.       — Видели? Это мой фамильяр. Мой 「Волшебный клубок」!       — Что за чёрт? — Васько подозрительно осматривал нити, упавшие на плечи и руки деда.       Тут Васильич, быстро осмотревшись, метнул спицу в висящий на стене ковёр. Та мгновенно вонзилась в ткань, и по ней прошла лёгкая вибрация. После сего действия сам ковёр пришёл в движение. Картина на нём, «Утро в сосновом бору», сама по себе ожила. Нитки, создающие неповторимое изображением, стали меняться местами и переплетаться между собой. На глазах всех присутствующих ковёр превращался в совершенно другую картину. Пред ними предстало изображение чуть вышедшего из тьмы человека. Свет падал лишь на одно его нагое плечо. У человека были длинные светлые волосы, спускающиеся до шеи. Один его глаз по-звериному сверкал в тени.       — Этот образ определит твою судьбу, Васько, — уверенно сказал дед. — Оля, Васько, вы же знаете, что у вас на шее сзади? Это родимое пятно семейства Васильевых, напоминающее солнце.       Васько прекрасно знал об этом пятне. Ещё в школьные годы его дразнили из-за него, потому приходилось разбивать в два раза больше носов, чем надо. Однако он всё ещё не понимал, к чему клонит дед. Юноша внимательнее пригляделся к новой картине на ковре.       — И у моего отца, и у моего деда было такое же пятно, — говорил Васильич.       — Как ты достал! — почти сплюнул Васько. — Что это за чёрт на ковре?       — Это он — Базаров! — пояснил старик. — Он то и дело появляется в предсказаниях моего 「Волшебного клубка」. И посмотри на его шею! Посмотри на родимое пятно Васильевых, прямо на шее этого урода! — остервенело заорал он.       Васько и правда увидел образ солнца на коже повёрнутого к ним спиной человека.       — Что? Но как? — удивился брюнет.       — Этот хрен присвоил себе тело моего дедушки, Вассиана Васильева! Около ста лет назад Базаров связался с нечистой силой, получил от неё особые возможности и смог забрать себе тело нашего предка! К тому же он выжил и вернулся! Он вернулся два года назад. И так же в эти года мы с тобой, Васько, обрели своих фамильяров. Это точно связано.       — Да, — кивнул Ахмед, наконец открыв глаза. — Фамильяры — редкая вещь. Что касается меня, я имел его с рождения. А вот ваши фамильяры явно имеют связь с Базаровым, учитывая то, что теперь в его жилах течёт кровь Васильевых.       Тут Васильич поймал на себе совсем перепуганный взгляд дочки. Улыбнувшись, он положил руку ей на плечо и мягко проговорил:       — Оля… извини, что всё так внезапно. Не волнуйся, мы с этим разберёмся, а тебя не будем впутывать.       — Да… — неуверенно кивнула она.       — Мы побудем тут какое-то время.       — Хорошо, папа.       Васько опять отвернулся к окну, где с пятого этажа открывался вид на проезжую часть. Натянув козырёк на глаза, он стал обдумывать всё сказанное. Теперь его не покидало фантомное покалывание в области шеи. Он не мог прекратить вспоминать о пятне, которое в то же время носил какой-то горе-колдун, проживший уже больше ста лет.       Морозное дуновение ветра прошлось по коже. Окружающая тьма была пуста. Ни один звук не долетал до чуткого слуха. Однако он всё равно чувствовал нечто потустороннее, что только что прикоснулось к нему. Блондин медленно поднялся с кровати и глянул в сторону. Темно. Бессмысленно. Он был здесь один. Одной рукой он дотронулся до шеи чужого тела, пытаясь понять, всё ли в порядке. Когда блондин открыл рот, оттуда раздалось змеиное шипение.       — Снова… кто-то смотрит, — вымолвил он. — Похоже, они чувствуют меня — потомки Васильева. Ясно. Это судьба, с которой мне положено совладать. Это связь, которую я обязан разорвать.       Встав с кровати, Базаров гордым шагом удалился в тень. Эхо его шагов зависло во тьме и ещё долго звучало, отражаясь от старинных стен монастыря.

Продолжение следует…→