become human

      Когда Изуку просыпается посреди дня, неожиданно уснувший ранее из-за напряжённой и весьма тяжёлой, изматывающей недели; с пронзительной головной болью и каким-то странным, непонятным ощущением: будто бы из его желудка вырвали дно, а в самом животе проделали громадную дыру.       Он и до этого беспокоился обо всём, что так или иначе — хотя бы мало-мальски, связано со Спортивным фестивалем как в целом, так и конкретно с его неудачей на данном мероприятии. Но честно? Сейчас все чувства, особенно чувство вины, обострились, казалось, до предела.       Итак, Мидория совершенно бесполезен во всех смыслах слова, однако даже несмотря на всё это, Всесильный по-прежнему добр к нему; добр до той степени, что от его доброты порой хочется уткнуться лицом в подушку и рыдать, рыдать навзрыд до бесконечности долго, пока слёз и вовсе не останется.       Потому что Тошинори слишком хорош для всего мира, потому что Тошинори слишком хорош для Изуку — для него, беспричудного некогда и слабого, тощего мальчишки, едва ли способного хоть на что-то, едва ли способного быть героем — слово, до которого ему ещё далеко-далеко — как и обезьяне до луны.       Но Всесильный поверил в него, и верит до сих пор, несмотря ни на что, даже если Мидория не думает и не чувствует, что достоин этого — достоин хорошего отношения к себе, достоин чьей-то заботы, и уж тем более — достоин своего наставника, умеющего поднимать настроение всего одним сообщением.

2:45 pm. Всесильный: Ах, прости, мой мальчик, я действительно был немного занят, но ни в коем случае не вини себя ни за что! Ты не отвлёк меня от работы, всё в абсолютном порядке, и я буду рад встретиться с тобой через пару часов, если это устроит тебя.

      Сердце Изуку бешено колотится о грудную клетку, когда он прочитывает одно и то же сообщение в который раз подряд, пока и вовсе не выучит наизусть незамысловатый текст, вызывающий гораздо больше радости, чем что-либо ещё за весь сегодняшний день. Разве что…       У юноши не так много времени на то, чтобы медлить, продолжая и дальше валяться на кровати в полусонном состоянии. К счастью, он проспал не так много — и потому в запасе у Мидории есть, по крайней мере, двадцать-двадцать пять минут, за которые ему нужно относительно собраться.       И как же сильно молодой ученик надеется, что Инко не вернётся домой до тех пор, пока он сам вновь не окажется в своей комнате. И нет, не поймите Изуку неправильно! Жизнь без любимой мамы казалась ему фактически невозможной, но иногда, в некоторых не совсем редких случаях, её забота была слишком интенсивной.       Пусть очень строгого запрета на выход из дома не было, Мидории всё же не хотелось расстраивать ещё одного своего очень важного человека, заслуживающего не меньшего уважения, поэтому… Инко наверняка станет грустно от того, что сын её ослушался.       Тем не менее, юноша просто решил понадеяться на так называемую удачу и на то, что зная по рассказам её начальство, решение важных вопросов займёт ещё около часа или даже немного больше времени. В любом случае, кому-то и впрямь стоит поторопиться!       4:22 pm. Изуку: тогда все в порядке наверное??? надеюсь что вы отдыхали между работой!       4:23 pm. Изуку: и извините думаю я пишу уже слишком поздно но       4:23 pm. Изуку: меня это устраивает полностью я почти готов!!!       4:23 pm. Изуку: и о! наш пляж вы не против?       Вероятно, любой другой человек начал бы с самого логичного: указать человеку точное время и место перед встречей, а не тогда, когда времени фактически не остаётся. Впрочем, в своё оправдание Мидория мог сказать только то, что они оба живут не так далеко от пляжа Дагоба, да.

4:24 pm. Всесильный: Всё правда в порядке, и не волнуйся так сильно за такого старика, как я. Ты вовсе не опоздал, потому что я как раз собирался написать тебе и предложить то же самое… тогда я уже выдвигаюсь!

      В тот момент Изуку стоит в прихожей в своих самых любимых ярко-красных ботинках, стараясь подавить крошечную улыбку, зародившуюся в его сердце, бьющемся отчего-то невероятно громко, попросту оглушительно. И хотя юноша думает, что не должен так легко принимать к себе всю доброту наставника, это по-прежнему приятно.       4:24 pm. Изуку: вы не старый абсолютно я уверен в этом!!!       4:24 pm. Изуку: и я тоже выдвигаюсь уже в пути       4:24 pm. Изуку: эээ       4:25 pm. Изуку: почти вроде как

4:26 pm. Всесильный: Хорошо-хорошо, на этот раз я поверю тебе в то, что я не стар. К тому же, я всё равно сомневаюсь, что мне под силу постараться переубедить такого упрямого молодого человека… Где ты? У тебя всё в порядке? Мне зайти за тобой?

      4:26 pm. Изуку: вы првда не старый :(       4:26 pm. Изуку: не волнуйтесь!       4:26 pm. Изуку: я вышел из дома       4:26 pm. Изуку: извините до этого я дремал       4:27 pm. Изуку: и теперь немного медлительный       4:27 pm. Изуку: типо как черепаха       4:27 pm. Изуку: но я ускрился!!!

4:28 pm. Всесильный: Только если ты так считаешь. Но поверь мне, на самом деле я всё же стар… ладно-ладно! Хорошо, я всегда готов подождать тебя. Только, пожалуйста, не забывай смотреть под ноги. Я скоро буду, маленький черепашонок!

      4:28 pm. Изуку: OK       Ах, нельзя сказать, что юноша, бегущий со всех ног и чудом не сшибающий всё на своём пути, был готов к новому прозвищу. Впрочем, это явно знак того, что ему действительно стоит поторопиться, чтобы ненароком не вляпаться в какие-нибудь неприятности и не опоздать на долгожданную встречу…

***

      Вероятно, Мидории не стоило разго… писать взрослому, и тем более — своему наставнику — Всесильному, так расслабленно, будто бы он общался с одним из ровесников, с одним из одноклассников. Но вряд ли мальчишка, завидев неподалёку столь знакомый силуэт, будет жалеть об этом сейчас.       Неизменное чувство вины и стыда смешивается с радостью — с самым искренним чувством, когда Тошинори с невероятно яркой и солнечной улыбкой машет рукой преемнику, приветствуя его, и вскоре — через какие-то крошечные мгновения, оказываясь с ним рядом.       Поразительно, что столь долгожданная встреча теперь, когда Изуку находится буквально в нескольких шагах от учителя, вызывает у него ощущение тревоги и, возможно, даже желание развернуться обратно, развернуться в сторону дома — и дело не в Инко — по крайней мере, не только в ней.       Просто… Мидории по-настоящему стыдно, по-настоящему неловко перед Яги за Спортивный фестиваль, и всё, что крутится у него в мыслях и на языке — на самом его кончике; в одночасье оседает в воздухе чем-то тяжёлым и правильно неправильным, стоит только пробормотать:       — Я… извините. Я хотел сделать всё возможное, чтобы вы гордились мной… но вышло всё наоборот. Вы наверняка… стыдитесь меня. Я подвёл вас, будучи вашим преемником. Простите.       И очевидно, что Изуку говорит немного больше, чем то, что хотел сказать первоначально — мысли кажутся такими неподвластными сейчас, как и извинения, продолжающие отчаянно срываться с губ песнью, состоящей из сплошного сожаления и плача.       «Беспричудное ничтожество»       Ты бесполезен!       «Деку»       Ты бесполезен!       «Спрыгни с крыши лебедем»       Ты бесполезен!       «Да кому ты вообще нужен»       Ты бесполезен!       «Обуза»       Ты бесполезен!       «Ты только и делаешь, что подводишь всех, кто верит в тебя»       Ты бесполезен!       «У Всесильного есть дела поважнее, чем возиться с тобой»       Ты бесполезен!       «Его не волнуешь ты»       Ты бесполезен!       «Ты был бы никем без Всесильного»       Ты бесполезен!       «Ты должен быть благодарен ему за всё»       Ты бесполезен!       «Ты сам виноват во всём»       Ты бесполезен!       «Ты должен стать лучше»       Ты бесполезен!       «Ты не заслуживаешь хорошего отношения к себе»       Ты бесполезен!       Чувство вины разрастается в груди всё сильнее и сильнее, впиваясь в кожу и заполняя собой всё свободное пространство, пока сердце бьётся с бешеной скоростью — загнанный в угол зверёк; когда дышать становиться практически невозможно, а неистово дрожащее тело пригвоздило к одному-единственному месту.       И в тот момент, давясь слезами — к собственному стыду; Мидория чувствует, как сознание постепенно ускользает от него, сменяясь беспросветной чернотой и внезапным ощущением чего-то поразительно приятного, трепетного, ласкового…

***

      Дышать, дышать, дышать…       — Дыши, Изуку, дыши… так держать! — самое первое, что он слышит в последствии, с трудом распахивая глаза и осознавая, что произошло некоторое время назад. Ах, чёрт возьми, юноша снова попал в крайне неловкую ситуацию прямо на глазах наставника, да?       Но на сей раз, ситуация, вероятно, по-настоящему неловкая — как думает на мгновение Мидория, попытавшись пошевелиться, если бы не сильные руки, мягко прижимающие его к чему-то тёплому и донельзя знакомому, родному… к груди Тошинори, мягко шикающего на преемника:       — Тише, тише. Тебе незачем беспокоиться.       «Ведь ты здесь», — мысленно фыркает мальчишка, мгновенно расслабляясь — это всего лишь его учитель, который уж точно не желает причинить зло — только не Всесильный, только не он; и вскоре дыхание действительно начинает выравниваться, становится более спокойным.       Яги использует моменты тишины в собственную пользу, тяжело вздыхая и позволяя Изуку целиком откинуться на своё плечо, такое острое, такое угловатое — однако юноша ни на что бы не променял это сказочное ощущение, несмотря на очередную накатившую волну вины: почему с ним так хорошо обращаются?       — Потому что, — прикрывает глаза Тошинори, будто бы услышав мысли другого человека — или же кто-то, вероятно, вновь бормотал, — ты дорог мне; потому что я горжусь человеком с таким огромным и добрым сердцем; потому что я горжусь самым лучшим на свете преемником; потому что я л… потому что ты заслуживаешь этого, мой мальчик, мой глупый мальчик.       «Ты заслуживаешь быть счастливым, ты заслуживаешь хорошего отношения к себе, ты заслуживаешь любви и понимания, помощи» витает в воздухе недосказанным, но подразумеваемым, когда Всесильный осторожно разворачивает Мидорию так, чтобы он мог уткнуться лицом в грудь наставника, не думая ни о чём — только слушая:       — Понимаешь, Изуку… да, когда-то ранее ты был беспричудным; да, ты пока ещё не освоил «Один за Всех» идеально, и да, ты не одержал победу на Спортивном фестивале, но разве это делает тебя плохим? Разве это способно затмить сияние твоего сердца и души, когда ты сделал то, что не сделали настоящие «герои»? И разве это может изменить моё мнение о тебе?       Мальчишке хочется выкрикнуть «да», пытаться доказать Яги обратное: «Однажды я всё равно надоем Вам, и Вы непременно разочаруетесь во мне и измените своё мнение», однако прежде чем он сделает желаемое, его обнимают нежнее и крепче — как можно крепче, как можно нежнее, встречаясь с ним взглядом.       Лазурные глаза Тошинори, наполненные уверенностью, на солнце напоминают безветренный летний день и море, бескрайнее голубое море, дарующее невероятное спокойствие и надежду — надежду на лучшее, на светлую полосу в жизни.       — Нет, мой Принц чепухи, — качает головой Яги, повторяет одно и то же слово: — Нет, нет-нет-нет. Даже если изначально я планировал стать учителем в ЮЭЙ для того, чтобы найти себе преемника среди учеников, я могу с уверенностью сказать, что ни у одного из них нет такой решительности, такого сострадания, такой доброты и милосердия, как у тебя. И день изо дня… знаешь ли ты, как же сильно я тобой горжусь?       Всесильный — не самый лучший, не самый идеальный учитель — и он не может отрицать подобное; ведь ему стоило говорить Мидории правду чаще, как можно чаще, и сейчас подходящее время всё исправить:       — Несмотря на все твои травмы, несмотря на проигрыш и на всё остальное, ты зажёг во мне огонёк давно утерянной надежды… ты стал моей надеждой, моей гордостью, моим смыслом жизни и радостью. Я просто не могу перестать восхищаться тобой, Изуку.       И хотя пульс Тошинори был слабым, едва ощутимым, едва заметным; прижимаясь как можно ближе к этому человеку, Мидории казалось, что их сердца внезапно сливаются в унисон, в одно целое, в одно неделимое и очень-очень крепкое, надёжное, когда от сердца к сердцу передаётся:       — Я здесь, я с тобой, и я не отпущу тебя, потому что мы слишком любимы, нужны и дороги друг другу. Мы — самое ценное, что у нас есть.