Бабочки

Гостбуру нравится ловить бабочек. Он смотрит на их цветные крылья, тянется к ярким всполохам, чтобы коснуться их и стать ближе. Бабочки не летят к его ладоням. Он не похож ни на человека, ни на зверька. Гостбур мёртвый. Бабочки не чувствуют его тепла, не видят его умоляющих глаз. Пролетают мимо. Но Гостбур не знает об этом. Продолжает наивно улыбаться и мазать пальцы синим, чтобы хоть как-то напомнить бабочкам васильки или незабудки, чтобы они обманулись, поверили, перестали игнорировать его и наконец сели на его руки. Доверились. А ведь их крылышки такие тонкие, хрупкие даже, одно движение – и пыльца чешуек слетает с них, обрекая бабочку на смерть. Гостбур прочитал это в книге. Томми не подходит к Гостбуру. Он угрюмый и настороженный, ходит оборачиваясь, горбит спину словно пытается скрыться от чего-то. Бабочки вечно кружат вокруг него. Садятся на плечи, летят на золотые волосы, но он не отмахивается от них. Улыбается так, как никогда бы не улыбнулся призраку старшего брата, смотрит, как бабочки ползают по нему, порхают рядом. Гостбур как-то думает, что с крыльев Томми пыльцу смахнули уже давно. В тёмном ущелье с мхом на стенах, на развалинах родного города, в далёком лагере за океаном, где о мальчике все позабыли. Он не помнит, откуда знает это. Просто знает. Но призраку не нравится чувство вины, что тянется следом за туманными картинками, и он торопится забыть об этом снова. Улыбается, мажет пальцы синим. Бабочки не летят к его ладоням.