Ставка на промах

Война затянулась. Два года. Уже долгих два года они истребляют этих проклятых ящериц, а просвета все нет и нет. Они всюду: в людском царстве, в мире демонов. Да что говорить, эти гады даже в Бездну каким-то образом умудрились пробраться. К счастью, там прижиться им не удалось: Ло Бинхэ ощущал на своей спине липкие лапы ужаса при одной мысли, что им удалось бы приспособиться к изменчивости Бездны и подстроиться под ту. Правда, на этом хорошее и заканчивалось: их миры лежали в руинах. Города были разрушены, многие мелкие ордена и школы сожжены дотла вместе со своими обитателями, животные в большинстве сожраны или растоптаны. В мире демонов все обстояло еще хуже: на юге живых не осталось вообще, все уцелевшие чудом или благодаря силе, ютились на севере. Ящерицы не особо жаловали холод, хотя вреда он им не нан…. — Ай, — Ло Бинхэ, погрузившийся было в раздумья, вскинулся, когда что-то острое прилетело ему в затылок. Чем-то острым оказался до боли знакомый веер, прожжённый в нескольких местах. Подняв его, Ло Бинхэ обернулся. — Помечтаешь о красотках потом, зверь, — раздраженно фыркнул стоящий у заваленного схемами и резными фигурками стола владелец этого самого веера, Шэнь Цинцю. — Шан Цинхуа и твоя ледяная псина обнаружили логово их короля. Сможем убить короля и их действия больше некому будет координировать, — как показало изучение, остальные просто не слишком развитые животные, — а значит, появится возможность изгнать их навсегда с наших земель. Так что прекращай предаваться праздным глупостям и иди сюда. — Прошу прощения, — произнес Ло Бинхэ чуть поклонившись. — Как раз задумался, но не о красотках, как вы с чего-то решили, а о том, как справиться с вожаком, наткнись мы на него. Он ведь наверняка более силен и намного лучше защищен, нежели его менее развитые сородичи. — Что ж, значит изложи, до чего ты там додумался, и если, — хотя я сомневаюсь, что предложение будет дельным, — твое будет лучше или хотя бы не выбиваться, то им будет дополнен общий план, — фыркнул Шэнь Цинцю. — Само собой, учитель, — нежным голосом произнес Ло Бинхэ, с удовольствием наблюдая, как непроизвольно кривится рот у Шэнь Цинцю. Хочется сказать гадость, а нельзя, иначе, чего доброго, основная ударная мощь в этой войне, расстроиться и растеряет весь пыл прямо перед финальным броском. Такая малость не способна его расстроить. Точнее, способна, но больше не от этого человека. Только не после того, как у них на глазах заживо сгорели Мин Фань и Нин Инъин и пришлось приводить друг друга в чувство. Не после того, как пришлось несколько недель провести в руинах крупного человеческого города на одной лишь демонической крови; Синьмо был погребен под завалами рядом с гадиной и пока они с Шэнь Цинцю не исхитрились ее убить, о раскопках даже речи не шло. Не после того, как они разделили ложе. И пускай первый их раз был просто для того, чтобы забыть о потерях хоть ненадолго, а второй случился после бочонка особо хмельного вина, последующие точно были в здравом рассудке. Слушая в пол-уха план (еще вчера во всех подробностях изложенный ему Ша Хуалин и Му Цинфаном) Ло Бинхэ любовался Шэнь Цинцю, неторопливо обмахивающимся возвращенным ему веером. Какой он все же красивый, его мерзавец. И ни ожоги, ни лишь недавно начавшие расти заново после испепеления волосы, ни рваный шрам от когтя, начинающийся от левой щеки и наискось (под одеждой не видно) пересекающий тело до самого пояса не умаляли этой красоты. Которой может не быть, если дурацкий план, разработанный главными тупицами их армии, будет приведен в исполнение. — Мне план не нравится, — озвучил Ло Бинхэ свое недовольство. — Шанс на концентрацию энергии от посмертной передачи ци по вашим же словам составляет лишь четверть успеха, при том, что король способен атаковать одновременно тремя видами пламени, ядом и грозовым лучом. И между этой смертельной атакой и повторной времени меньше деления на благовонии. А если я от шока не смогу сосредоточиться и…. — И сдохнешь, лишив два народа шанса на выживание, — едко закончил за него Шэнь Цинцю. — Твой цветок еще не созрел и переселения не получится. Помнится, ты вякал две палочки благовоний назад, что тоже что-то придумал. Так озвучь же, если тебе есть что озвучить, не держи нас в неведении. — Если верить разведке, то в отличие от пламени грозовой луч представляет угрозу для своих хозяев. Я предлагаю, посредством порталов, перенаправлять простые атаки короля на его приспешников, — пламя короля мощнее прочих и сжигает даже соплеменников. А когда он исторгнет грозовой луч, то, учитель активизирует талисманы абсолютного отражения и вернет тот обратно в ящерицу, — произнес Ло Бинхэ. Он не против побыть героем и забрать себе все почести, но, не в этот раз. Ведь ничего так не обеляет репутацию как победа над нагоняющим страха на все живое чудовищем, а Шэнь Цинцю обеление ой как надо. Учитывая, что даже сейчас, спустя два года сражений, — в которых учитель не только разрабатывает стратегии по спасению обычных людей, нападению на ящериц и добыче скудных ресурсов, но и постоянно сражается на передовой, — есть те, кто считает, что именно он каким-то образом призвал этих тварей на здешние земли. — Хороший план, мне нравится, — подал голос Юэ Цинъюань. Выглядел глава Цан Цюн плоховато: левая рука и правая нога только-только начали восстанавливаться после испепеления, а вот правая половина лица еще нет и даже под целебными повязками можно было разглядеть ужасающие ожоги, покрывающие то. Главу все, даже среди демонов, считали героем: именно он, обнажив Сюаньсу, смог убить напавших на Цан Цюн самку и детеныша короля, а также ранить самого короля, когда ящерица прилетела мстить. И несмотря на ужасающие ожоги помог с восстановлением защитного щита над территорией ордена, раздал указания по распределению ресурсов, сам дошел до палаток с ранеными, без возражений выпил крови Ло Бинхэ и только потом, когда напуганный, плюющийся ядом Шэнь Цинцю отправился в патруль, перестав виться вокруг Юэ Цинъюаня, свалился в беспамятство. Настоящий воин, заклинатель, на которого стоит равняться и людям, и демонам. …. До сих пор от вкуса уксуса аж зубы сводило. Что в этом Юэ Цинъюане такого особенного, что Шэнь Цинцю так беспокоится о нем? Постоянно наведывается в палатку, контролирует прием лекарств, кормит и омывает главу. Да Ло Бинхэ за все то время, что они с учителем начали делить ложе, не удостаивался и половины такой заботы от того. А этот…. Был, да и остается великим соблазн приказать кровавым паразитам вместо лечения поспособствовать гниению и скорейшей смерти этого человека, но Ло Бинхэ прекрасно помнил тот день. Ради Юэ Цинъюаня Шэнь Цинцю, гордый, бессмертный подонок, что предпочтет унижению смерть, стоял перед Ло Бинхэ на коленях и умолял спасти главу ордена. Без слез, без заламывания рук и причитаний, но это была именно мольба. И плевать Шэнь Цинцю в тот момент было на гордость, статус лорда и прочую шелуху. Он хотел лишь одного и был готов отдать все. (Ради Ло Бинхэ не желает он шевелиться даже на поле боя). — Отвратительный план, — рыкнул Шэнь Цинцю в ответ, вырывая Ло Бинхэ из раздумий. — Слишком ненадежно. Король умнее многих людей и вполне способен предположить, что нам известна слабость его расы перед грозовым лучом. А предположив, вполне способен рассчитать свои атаки таким образом, чтобы не дать нам воспользоваться ими против него. План, разработанный мной совместно с Учэном, посланником ордена драконоборцев и главой ордена Иньлянь гораздо надежнее. — А мне так же нравится план вашего лидера, — в палатку, прихрамывая, вошел тот самый посланник западного ордена, который на своих землях занимался истреблением ящериц. Который и был виноват в нападении тех на эти: их лишили привычных мест обитания и истребляя кладки яиц заставили обладающего разумом короля призвать свой народ и отправиться на захват новых территорий. Территорий, обитатели которых не сталкивались с тварями, подобными им и не смогли сразу обозначить, каковым должно быть соседство, чтобы не было конфликтов. — И нам, — следом за посланником в палатку вошли Ша Хуалин с Лю Минъянь, обе измазанные в копоти, с прожжёнными одеяниями. — Ящерицы стали передвигаться небольшими группами и сразу бить на опережение. Если еще немного промедлим, — Лю Минъянь тяжело вздохнула, с трудом садясь на любезно предложенный ей одним из заклинателей стул, — и они нас истребят окончательно. — Последнее поле с лекарственными травами на котором неделю назад еще можно было что-то собрать, сегодня все изрыто когтями, залито секретом, передавлено и пожжено, — Ша Хуалин тоже вздохнула. Демоны заботятся мало о чем, но все, даже самые безмозглые понимают, что без источников воды и пищи невозможно протянуть. А ящерицы просто и незатейливо все уничтожают, не думая о будущем, существуя лишь здесь и сейчас.  — Ясно, — произнес Шэнь Цинцю, перестав кривиться (пускай он объявил Ло Бинхэ лидером защиты, а глав орденов и школ его заместителями, сделал он это не по велению сердца и не принял до сих пор). — Значит послезавтра выдвигаемся. Мне план, предложенный… Ло Бинхэ не нравится, но раз даже вы, сталкивающиеся с драконами его приняли, то большинство, вообще не выходящее за пределы щитов, вознесет оный на недосягаемые высоты. — Хм, шисюн, а если, как ты и предлагал, объединить планы? — подал голос Му Цинфан до этого молча сидевший в углу палатки и разливавший зелья заморозки. — Огненные атаки короля перенаправлять Синьмо на простых драконов, ядовитые гасить талисманами, а грозовой луч, если он будет, отразить талисманами в портал, что раскроется точно в пасти зверя. А если не сработает, тогда господину Ло отойти на задний план и начать копить силу для удара, а тебе, используя Сюя и талисманы вынудить его на сверхсильную атаку, что позволит тебе передать господину Ло всю свою Ци единым потоком. — Что ж, — Шэнь Цинцю устало закрыл глаза, — значит так и поступим. Ключевым против атак короля будет Синьмо и его умения. Ша Хуалин, на твоем отряде будет зачистка гнезда, Мобэй, — Шэнь Цинцю обратился к дремлющему демону, — Мобэй! — Мой Король, — осторожно тронул того за рукав, сидевший рядом Шан Цинхуа. — Я слушаю, — отозвался Мобэй-цзюнь, не открывая глаз и только притискивая к себе пискнувшего лорда Аньдин. — На твоем отряде будет зачистка территории вокруг гнезда от детенышей, молодых особей и наземной стражи. Себе в помощь возьми так же отряды Гунъи Сяо, Лю Минъянь и все, что остались от ордена Иньлянь. Мобэй кивнул. — Му Цинфан, собери отряд ребят пошустрее, но не слишком много, чтобы не оставлять палатки целителей на Цан Цюн без людей. — Да, шисюн, — произнес Му Цинфан и не дожидаясь конца совещания вышел из палатки, сгрузив рядом с Шан Цинхуа ящик с разлитым порционно зельем. — Господин Герхарт, — обратился Шэнь Цинцю к посланнику, — на вас и ваших людях воздушная стража. Наши техники не так действенны против них в воздухе, как ваши. — Разумеется, господин Шэнь, — поклонился посланник. — Мои воины готовы, магические посохи заряжены, а доспехи зачарованы. Мы не подведем. Кивнув ему, Шэнь Цинцю пошел дальше по списку. — Шан Цинхуа, — лорд Аньдин был удостоен скептического взгляда. — Все готово? — Да, — вскинулся тот. — Мечи наточены, три тысячи защитных талисманов написано, столько же от огня и яда. Почти готовы талисманы скорости, контроля и щитовые усиленные против физических атак. Завтра вернется отряд Ци Цинци с зачарованной тканью. Если нет, — Шан Цинхуа помрачнел, вспоминая не вернувшийся отряд из Цинь Ванъюэ и ребят с Байчжань, — то ткани у нас есть все равно, хоть на полную экипировку для всех не хватит. — Что с продовольствием? — Одну стражу назад выдали каждому на Цан Цюн по мешку риса, мешку жареного мяса и трав для чая. Источник воды отбитый неделю назад, все еще наш, хотя попытка его иссушить драконами и предпринималась. — Пещера с цветами росы Луны и Солнца? — поинтересовался Шэнь Цинцю. — Щиты усилены в три раза, на всякий случай. — Хорошо, — вклинился Ло Бинхэ в допрос. — Я верю, что лорд Шан предусмотрел все и в нужный момент проблем с фуражом у нас не будет. Послезавтра нападаем, а пока, как назначенный лидер, приказываю всем разойтись! — А-Ло а ты не пойдешь с на… — начала было говорить Лю Минъянь, но тотчас была перебита. — Отставить, — рыкнул Шэнь Цинцю. — Я еще не закончил. — Именно поэтому, лорд Шэнь, на дальнейшее обсуждение остаемся мы с вами, — произнес Ло Бинхэ старательно игнорируя грустные взгляды своих бывших девушек. — Остальным же надо отдохнуть и подготовиться к предстоящему бою. Главе Юэ кстати пора менять повязки (бесчестный ход, но срабатывает). Как и всегда, колебался после этих слов Шэнь Цинцю недолго. — Учитель, почему вы столь безжалостны к этому ученику? — распевно произнес Ло Бинхэ, стоило им остаться с Шэнь Цинцю наедине. — Оскорбляете, не ставите мои идеи и в грош, хотя сами назначили лидером. — А ты подумай головой, зверь, — отозвался Шэнь Цинцю, складывая разбросанные по столу схемы. — Желательно верхней. — Ваша репутация последнего мерзавца даже в условиях войны с опасными существами позволяет мне, полукровке, завоевывать больше симпатий с обеих сторон, так как ваши методы взаимодействия со мной одновременно находят и не находят поддержки у различных рас, — говорил Ло Бинхэ, между тем осторожно подбираясь поближе к Шэнь Цинцю. — Ну надо же, можешь, когда хочешь, — язвительно отозвался Шэнь Цинцю, не замечая действий Ло Бинхэ или старательно притворяясь. — Людская молва никогда не будет ко мне благосклонна, чтобы я не совершил. У тебя же, зверь, еще есть шансы притвориться перед ними человеком. Разве, начав сотрудничать мы не договорились, что твоя месть мне за обучение, ввиду обстоятельств будет изменена? — Договорились, — согласился Ло Бинхэ, рывком прижимая за талию Шэнь Цинцю к себе. — Вместо твоего немедленного усекновения мы решили, что если ты не будешь скрывать своей натуры, то я, благодаря этому буду казаться праведным лидером, за которым не зазорно пойти хоть в недра Бездны. — Именно, — подтвердил Шэнь Цинцю. — И ты блистаешь так, что даже глава Юэ утратил всякое предубеждение в отношении тебя. А сейчас, зверь, отпусти меня. Мне надо проверить столько до боя, что у нет и чашки чая на игры с тобой. — Не отпущу, — фыркнул Ло Бинхэ, утыкаясь носом Шэнь Цинцю за ухо. — И без тебя найдется кому проверить. Мы не обсудили то, ради чего тут остались. — И что же это? — в голосе Шэнь Цинцю сквозило неприкрытое недовольство. — Условия боя, — произнес Ло Бинхэ, осторожно целуя Шэнь Цинцю в шею. — Меня не устраивает твоя смерть в пламени. — Так надо, — фыркнул Шэнь Цинцю, стараясь вывернуться из объятий. — Мы уже обсуждали это с тобой. Короля так просто не проведешь, и чтобы сыграть достоверно ты обязан испытывать сильные эмоции. А что может быть сильнее разочарования и отчаянья от потери врага, которому сам лелеял надежду воздать за нанесенные обиды? Ничего. Так что обсуждать больше нечего. Убери свои лапы, пока я не решил устроить внеплановый спарринг и мхм… Дослушивать Ло Бинхэ не стал, и резко развернув Шэнь Цинцю к себе впился в его губы жадным поцелуем. Шэнь Цинцю попытался его оттолкнуть, но его запала хватило ненадолго и спустя фэнь он с не меньшим жаром начал отвечать, то и дело кусаясь. — Условия договора давно изменились, учитель, — горячо шептал Ло Бинхэ, покрывая жадными поцелуями шею и ключицы Шэнь Цинцю. — И больше чем отомстить, я хочу вас любить. Хочу сместить главу Юэ с пьедестала и завладеть вашим ядовитым сердцем. — Тебя вожделеют красавицы двух рас, а ты хочешь любви от подонка? Глупый маленький зверь, — тихо постанывал Шэнь Цинцю, оглаживая и сжимая бока Ло Бинхэ запустив руки тому под одежду. — Глупый, — согласился Ло Бинхэ, начиная вылизывать шрам от когтя и спускаясь по телу все ниже, к сосредоточию удовольствия каждого мужчины. — Но только для тебя, мой учитель. Я буду всем для тебя, я подожду столько, сколько будет нужно, я перекрою мир во славу твою, но завоюю ценнейшее сокровище. — Фальшивая Гуанъинь, меч, за пользование собой постепенно лишающий рассудка, мерзавец, не способный на нежные чувства…. Сколько еще тебе надо раз обжечься, чтобы начать отличать жемчуг от грязи? — щеки Шэнь Цинцю окрасились розовым, губы, прикусываемые в попытках сдержать особо громкие стоны алели как лепестки яблони. Ло Бинхэ поймал себя на мысли, что готов хоть вечно любоваться таким учителем. Возбужденным, таким открытым и самое главное, вожделеющим своего бывшего ненавистного ученика. Слова о грязи и фальшивках он проигнорировал: уж кто кто, а бывший раб судить о таком за других точно не в праве. Смахнув собранные схемы со стола, он уложил на тот Шэнь Цинцю и закинув его ноги себе на плечи приступил к самому главному. Выгнувшись, Шэнь Цинцю захлебнулся стоном. — Нен…ах…аа…аах…живот…ааа…ах. … — Как жаль, что мы выступаем послезавтра, — сказал Ло Бинхэ, когда все, к обоюдному удовольствию было закончено, а он собирал бумаги с пола под бдительным взором перенесенного на кушетку Шэнь Цинцю. — Я бы играл с вами в тучку и перевернутый дождь без остановки. — О, значит хорошо, что мы выступаем послезавтра, — отозвался Шэнь Цинцю. — Иначе я бы умер до драконьего пламени, порвавшись пополам на твоем орудии. — Я никогда не допустил бы этого, — с усмешкой произнес Ло Бинхэ. — Я влил в тебя достаточно кровавых паразитов, чтобы все возможные повреждения устранялись в момент их появления. Шэнь Цинцю фыркнул. — Я не выдержу, — закончив собирать документы произнес Ло Бинхэ, падая рядом с кушеткой и утыкаясь лбом Шэнь Цинцю в руку. Глаза защипали злые слезы. — Меня разорвет от боли и отчаянья, учитель, меня уже рвет. Почему ты должен жертвовать собой, да еще так? Некоторое время они посидели в тишине. И вдруг Ло Бинхэ на макушку опустилась вторая рука учителя и начала легонько поглаживать. — Глупый мой звереныш, — выдохнул Шэнь Цинцю с непривычной нежностью в голосе. — Будущее мира и всех его обитателей на наших плечах, а ты вместо того, чтобы гордиться ревешь как дитя. Сам подумай: я не смогу нанести этот удар. Я нравлюсь Синьмо, но по большей части как еда, а не владелец. У нас нет десяти лет на то, чтобы я смог пользоваться им без вреда для себя. — Но…. — Мой брат ужасно ранен, его рука с ногой только-только восстанавливаться начали, остальное, включая силы же, нет. — Бра… — Да, — рука учителя придержала голову Ло Бинхэ, не позволив тому вскочить. — С главой Юэ мы вместе росли. Даже больше, он вырастил меня. И он был и останется самым дорогим для меня человеком, ради которого я без раздумий соглашусь абсолютно на все. — Вот как зна…. — Вторым являешься ты, не понимающее слова нет, чудовище, — рука переместилась на шею. — И пускай тебя не возмущает очередность… Бинхэ. (Ло Бинхэ подавился воздухом; Шэнь Цинцю впервые назвал его по имени за все это время) — Я не верю словам, я убежден, что предаст каждый, будь у него возможность. Я все еще боюсь, что твое отношение ко мне, эта любовь — медовая ловушка. — Неп…. — И раскрывшись пред тобой, — Ло Бинхэ не дали возможности опровергнуть сказанное, начав нежно почесывать за ухом. — Я получу удар, от которого рассыплюсь на осколки, что не собрать воедино никому. И…. — Глава Юэ предал тебя? — спросил Ло Бинхэ, млея под лаской. — Да, — немного помолчав произнес Шэнь Цинцю. — Я не смог его простить и вряд ли смогу. Но он — мой брат и я пойду ради его благополучия на все. — А ради меня? — Пойду на многое, если не предашь. — Не собирался, — Ло Бинхэ потерся носом об руку. — Только не после того, как с таким большим трудом добился тебя. — Я, должен, умереть в пламени, Бинхэ, — приподняв Ло Бинхэ за подбородок, Шэнь Цинцю заставил посмотреть себе в глаза. — Чтобы ты, в отчаянье, собрав все силы ударил и…промахнулся. Чтобы дракон избежал смертельного удара. — И тогда им конец, — прошептал Ло Бинхэ, смотря в лицо любимого. Стараясь запомнить то до мельчайших деталей. Послезавтра оно сгорит. — Я не знаю, сколько времени надо чтобы приспособиться к растительному телу…. — Я дождусь тебя, Шэнь Цинцю. Даже не надейся, что проснувшись, окажешься в мире, в котором у меня гарем и сотня жен, — Ло Бинхэ потянулся за поцелуем. — Ты слишком упрямый, — произнес Шэнь Цинцю когда они перестали целоваться. — Другой твоей благосклонности не добился б вовек, — ответил Ло Бинхэ. *** Король был очень умной и расчетливой тварью. Он ударил с воздуха, заставив своих детенышей себя поднять. Это было не то, на что они рассчитывали вообще, составляя план. И у Ло Бинхэ сильнее, чем хотелось, помутилось в глазах, когда Шэнь Цинцю, использовав свою ци и кучу защитных талисманов, заслонил его собой от какого-то особого пламени, выдохнутого яще…драконом. Онемев от шока и горя, он ощущал чуть грубоватые ладони на своих щеках, вливающие в него ци. Оглохнув от рева пламени он больше знал, нежели слышал слова Шэнь Цинцю: «не подведи меня…любимый. Иначе вернусь с того света и сам тебя прикончу». Влить огромное количество ци в Синьмо и нанести удар, не глядя было легко. Боль и ярость от потери, сплетясь в груди тугим клубком, помогли промахнуться: удар порвал дракону щеку, испепелил одно крыло, убив детенышей, поддерживающих короля со стороны удара, но и все. Бессильно рухнув на колени рядом с горсткой пепла Ло Бинхэ бессильно завыл. Они проиграли. Последний оплот рухнул. … И разнесся над полем торжествующий рев дракона, столь воодушевленного потерянными, потрясенными лицами двуногих козявок, посмевших долгие два года оспаривать право на эту территорию. И чтобы окончательно сломить их, дохнул дракон в самую опасную козявку, рыдающую над пеплом от своей пары (зуб за зуб, человек) лазерным дыханием и…. Ощутил его в себе. Усиленным людской магией и той странной энергией, что пользовались местные. — Я всегда воздаю своим обидчикам в десятикратном размере, ящер, — донес ветер до дракона слова человека. Нет, не человека, твари не менее сильной и древней, нежели сам король. Он больше не рыдал у пепла, а гордо стоял на обломке здания, с презрением взирая на драконьего короля. В руках его полыхал тьмой зуб чудища, превосходящего во всем даже легендарных чудовищ. А за спиной открывались бесчисленные порталы, наполненные красной плотью, разрываемой сейчас его дыханием. В триумфе своем, неосознанно, драконий король соединился сознанием со всеми своими подданными, что позволило твари создать зубом портал не только внутри короля, но и внутри всех тех, кого он привел. Всех, включая детенышей. — За то, что ты посмел убить учителя и ты и твои ящерицы — вы все сгорите в пламени моего гнева, — оскалилась тварь. — Спасибо за грозовое дыхание, оно облегчит процесс передачи. А теперь, сгори! …. И черно-красное пламя со странными зеленоватыми искрами вырвалось из драконьей пасти, глаз, ушей, разворотило мощную грудь и драконье брюхо. Пожрало драконьего короля и всех пришедших с ним драконов, в обоих царствах. … Вокруг прыгали счастливые люди и демоны, верящие и не верящие одновременно, что им удалось победить ящериц, которых не брали ни мечи со стрелами, ни талисманы с заклинаниями. Ло Бинхэ, кивая всем, тяжело брел к наспех раскинутой палатке целителей. Он потратил все, отданное ему Шэнь Цинцю и почти все, чем владел сам, чтобы уничтожить не только короля, но и его подданных. Учитель должен открыть глаза в мире, в котором не будет этой гадости. Учитель…. Ша Хуалин, бросившейся радостно с ним целоваться непонимающе уставился на лезвие Синьмо, возникшее перед ее лицом. — А-Ло… — хлопнула она ресницами. — Нет, Ша Хуалин, — качнул Ло Бинхэ головой. — И больше никогда. — Но…но разве это было не для достоверности разработанного лордом Сюя плана? — в голосе Ша Хуалин сквозила надежда. — Нет и никогда таковым не было, — мягко произнес Ло Бинхэ. — Но…но ведь ты ненавидел его за все издевательства, что по его вине перенес! — упорствовала Ша Хуалин. — Как человек. А как демон я влюблен в него навечно, — качнул Ло Бинхэ головой. — Поэтому прекращай дразнить Лю Минъянь и определись: вы вместе или просто подруги. Это мой приказ тебе как твоего господина. — Да, — Ша Хуалин склонилась. Ло Бинхэ больше не обращая на нее внимания, побрел к палатке целителей. Своих попыток его соблазнить она так просто не оставит. Да и Минъянь скорее всего тоже, как и Ванъюэ и остальные. Придется наказать самых ретивых, перебороть воздействие различных приворотных и опьяняющих веществ, чтобы поутру не проснуться в обнимку с девицей, а то и не одной, поговорить с Юэ Цинъюанем, раз он брат, а не соперник. Самое главное, надо будет попасть в пещеру и начать помогать душам соединяться с цветочными телами, — в этой битве они потеряли не только тело Шэнь Цинцю, но и десятков других, — чтобы не ждать пять, а то и десять лет. Но вначале отдых. А то если он умрет, с вернувшегося учителя станется отправиться в Диюй, чтобы наказать предателя.