Легенда о потерявшемся котёнке

Баджи смотрит на остывающую тарелку с лапшей. Она одиноко стоит на столе, вверх медленно поднимается белый пар, растворяясь в воздухе. Чифую и правда не пришел после ссоры, что произошла между ними. Кейске сидит за столом один, в непривычной тишине, и ему совсем не тесно под столом - места хватает для его ног и ему в колени совсем не упираются маленькие коленки Чифую. Баджи вздыхает, кладет локти на стол. В нем вскипает какая-то злость то ли на Мацуно, то ли на самого себя. Он рывком берет одноразовые деревянные палочки, разъединяет их, проговаривая, что «ему больше достанется, не очень-то он и ждал Чифую». Баджи придвигает к себе тарелку, обжигает пальцы и злостно шипит. — Блять, ну что за день? — раздосадовано он шипит сквозь зубы, отправляя к мочке уха обожженные пальцы левой руки, цокает языком и берет в рот порцию лапши. Он рассчитывал ощутить вкус удовольствия, радости тому, что вся большущая тарелка еды достанется ему одному, а почувствовал лишь пустоту где-то внутри. Кейске пережевывает, пытается проглотить, но предательски хрен пойми откуда взявшийся ком в горле не дает ему этого сделать. Баджи бросил в лапшу деревянные палочки без задней мысли о том, что если он оставит их там - они обязательно размокнут и испортят все. Бульон брызнул на стол, добавляя старшекласснику еще больше хлопот. Кейске обозленно сжал кулак и с силой, глухо ударил им по столу, вновь сделав больно лишь себе одному. С шипением он одергивает руку, всплескивает ей в воздухе, громко выругивается. Без Чифую его жизнь словно катилась снежным комом, загребая в себя все проблемы и все неудачи. Он соврет, если скажет, что не скучает. Однако, если признает собственную любовь, ощутит себя слабаком. Отвратительно. Баджи сгибается над столом, накрывает двумя болящими руками лицо, смыкает густые темные ресницы. Сколько ему понадобится, чтобы перестать видеть в своей любви к Чифую слабость? Сколько еще раз он ранит любимого человека своей резкостью и холодностью просто потому, что боится признать силу в своей симпатии? Баджи стискивает зубы, поджимает губы так, что те становятся похожи на тонкую нить гложущей огромной обиды уже на самого себя на его лице. «Ты скучаешь?» — спрашивает у него внутренний голос. Баджи фыркнул, уверенно мотнув головой: — Нет! «Тупоголовый идиот» — подытожил голос в голове и умолк. Кейске насупился, скрещивая руки на груди. Рамён медленно остывал, делясь горячим обжигающим теплом с глубокой осенней прохладой в комнате Баджи. Ему захотелось выйти на улицу. Он накинул черную кожаную куртку на плечи и вышел в подъезд, громко хлопнув дверью. Мимо прошел сосед, которому Кейске откровенно и очень внезапно захотел вмазать, с размаху зарядить кулаком прямо в его чем-то довольную, до мерзости сладкую лыбу. За что? Да просто так. Нехуй улыбаться, когда самому Баджи не до радости. Но пока он размышлял об этом, сосед успел скрыться за дверью в свою квартиру. Кейске мысленно и очень габаритно выругался, сунул руки в карманы широких своих брюк и направился вдоль по коридору размашистыми шагами. Но чем ближе он подходил к выходу, тем больше огонь его беспричинной злости перетекал в глубочайшее его чувство вины. Баджи вышел на крыльцо дома, вдохнул глубоко в легкие холодный вечерний воздух. Его слегка отпустило, злость поумерилась и на ее место вновь вернулась печаль. Одиночество шкребется в его сердце чувством глубочайшей вины, которую признать было тяжелее, чем казалось. Баджи сел на крыльцо, склонился и не сразу заметил, как вокруг его ног снует какой-то дворовой кот. Он ласково трется о ботинки Кейске, что-то тихо мурлычет. Уголки розовых тонких губ Баджи дрогнули, он опустил руку и потрепал кота по голове. — Был бы тут Чифую, ты бы ему точно понравился, — Кейске бережно чешет за ушком дворняжке. Это был один из тех котов, что забирались к Баджи через окно каждый раз, клички он им не давал, но продолжал подкармливать. У Кейске всегда была эта глубинная любовь к животным, которую обычно никто с ним не разделял, в жестоких кругах банд никому и дела не было до зверушек, а вот Чифую стал первым, кто радостно бросался вместе с ним наперегонки за дворовыми кошками и собаками чтобы вместе почесать им спинку и поделиться каким-нибудь лакомством. У Баджи в сумке всегда была небольшая пачка печенья, а Чифую отдавал добрый кусок любимой булочки из школьной столовой. Им всегда было по-особенному весело вместе, и сегодня, когда Чифую рядом нет - у Баджи на сердце пусто, холодно и непривычно одиноко. Кейске вдруг вспомнил о легенде, которую когда-то слышал от мамы. Легенда о потерянном котенке, которого можно найти, если разговаривать с соседскими и дворовыми котами и тогда они помогут ему вернуться домой. — Знаешь, — Баджи ласково взглянул на дворового кота, взяв его к себе на руки, — есть у меня один котенок и, кажется, я очень по нему скучаю, но я так напортачил, что теперь уже и не знаю, вернется ли он ко мне. Кот дернул ухом, рассматривая лицо Кейске, выжидая лакомство, он с интересом заглядывает Баджи в рот, слушает внимательно, словно понимает человеческую речь. — Наверняка, он сейчас сидит где-нибудь во дворе совсем один, дуется, знаю я его, не пойдет ведь домой даже если холодно, — хохочет Баджи, касаясь кончиком пальца розового носика кота. Ему плевать, что сейчас он выглядит глупо, общаясь с дворняжкой, в любом случае никто его не увидит: — И куртку, наверное, Чифую снова забыл надеть. Он только в своем белом-белом вязанном свитере, сидит, мерзнет небось. Но свитер ему очень идет...И глаза его такие красивые, голубые, прямо как у тебя. Мне нравится в них смотреть, рассматривать густые светлые ресницы, целовать бледные щеки, хоть ему это и не нравится. А взгляд у него такой пронзительный, но очень добрый и мягкий, — влюбленно говорит Баджи, мечтательно представляя в голове образ Чифую. — Если говорить о запахе, — задумчиво улыбается Кейске, — Чифую пахнет ромашками. Наверное, это его шампунь. Но нежный запах...тебе бы сразу понравилось, если бы почувствовал! — Баджи расплылся в широкой улыбке, поглаживая кота ладонью. — А еще Чифую мечтает стать пилотом. И, кажется, мало кто его поддерживает в этом. Но, знаешь, я уверен, что он справится. Я бы хотел ему помочь и быть рядом...но не знаю как именно подступиться. Что, если он подумает, что я слабый? На этой фразу дворняжка спрыгнула с колен Кейске и дернула хвостом. — Эй, постой, погоди! — Баджи рассеянно вытягивает руки вперед, но кот стремительно убегает, словно чего-то испугавшись и быстро скрывается за углом дома, оставляя Кейске наедине с собой. Он вздохнул, согнулся над собственными коленями и сомкнул глаза. А не сболтнул ли он лишнего снова? Хотя, это ведь всего лишь дворовой кот, верно? Он даже речи человеческой не понимает особо, так что ничего страшного не должно произойти. Спереди глухо послышались шаги. Кейске подпрыгнул от неожиданности, вытирая руками щеки, пускай и не плакал (на всякий случай), ведь если кто-то увидит его таким. он этого себе точно не простит и... — Чифую? — голос Баджи дрогнул, он широко распахнул глаза и замер. И вправду перед ним стоит Мацуно, как и говорит Баджи - в одном только свитере, держит на руках дворового кота, с которым недавно общался Баджи. Они смотрят друг на друга еще мгновение, а в следующую секунду Кейске срывается с места и подбегает к Чифую. — Ты его нашел! — он радостно широко улыбается и смотрит на перепуганного криком кота, треплет его по голове и смотрит на блондина: — А люди-то не дураки! Легенда действенная! Тебя ведь привел ко мне этот пушистик? Баджи весь светится от радости, берет Чифую за плечи, словно тот может вот-вот уйти, испариться навсегда и исчезнуть, поэтому Кейске берется за него, чтобы если что - пропасть вместе с ним. — Баджи, скажи честно, ты дурак? — Чифую вскидывает тонкие брови в недоумении. Кейске отстраняется, удивленно моргая: — Я рассказал коту о тебе, он убежал и привел тебя сюда. Чифую с короткой улыбкой вздохнул, выпуская из рук дворняжку. — И вправду дурак, — Мацуно щедро прописывает осторожный, бережный щелбан Баджи. — Но я рад, что ты скучал, и что тебе жаль, — руки Чифую ласково обвиваются вокруг шеи Кейске и парень, привстав на цыпочки, целует брюнета в щеку. Баджи потянул руки к талии Мацуно для объятий, но осознание пришло куда раньше, заставив его замереть, словно статуя: — Погоди-ка минутку...Откуда тогда ты это узнал? — Кейске свел тонкие брови вместе и поджал губы, в панике осознавая, какого ответа сейчас боится больше всего. — Я был здесь с самого начала. Ну конечно же! Именно этого ответа, черт бы блять тебя побрал! Стыдно. Баджи стиснул зубы и зажмурился, сгибаясь над Чифую и стыдливо утыкаясь ему в плечо. Но он не может ничего с собой поделать, даже умирая от стыда, Кейске глубоко вдыхает приятный аромат Мацуно. Ромашки. Баджи крепче обнимает Чифую, боится отпустить, жмется к нему всем своим телом. Чифую раскрыл рот, чтобы еще что-то сказать, но Баджи его перебил: «Подожди, подожди, не говори ничего, сейчас...» Кейске отстранился и быстро стянул с себя черную кожанку, набрасывая ее на узкие плечи Мацуно. Чифую коротко смущенно улыбнулся, отводя взгляд и поправляя ее обеими руками так, чтобы сидела на нем удобнее. Баджи берет холодные руки любимого в теплые свои ладони, сжимает, в попытках согреть. — Так вот, — тон голоса Чифую стал на порядок тише. — Я слышал все что ты сказал. Громкое «Бля-я-ять» пронеслось в голове у Баджи, он, не поднимая взгляда, едва заметно кивнул, сутулясь и рассматривая бледные руки Чифую. — Если честно, это было похоже на признание... — Мацуно улыбнулся. — Но мне все еще не верится, что такой человек как ты мог довериться легенде про котенка. Ты забавный, — Чифую звонко, заливисто и даже капельку счастливо смеется. «Бля-я-я-я-я-я-ять» — вновь подумалось Баджи, он захотел мгновенно ретироваться, испариться, нахер под землю провалиться, но не смог сдвинуться с места. — Ты не злишься на меня? — бубнит Кейске себе под нос. — Ничуть, — покачал головой Чифую. — А ты бы смог сказать мне в лицо все то, что сказал сегодня? Баджи насупился: — Ты ведь и так все слышал. — Я хочу услышать это вновь. Кейске медлит, он рассеянно смотрит в пол, затем на теннисные кроссовки Чифую, на его руки, розовые пухлые губы и, наконец в голубые, холодные глаза, что сверкали искорками интереса. — Я люблю тебя. Улыбка спала с личика Мацуно, он удивленно моргнул и все, что смог выдавить из себя, это вопросительное и даже чуточку рассеянное «Что?». «Люблю тебя» — шепотом говорит Баджи, приподнимая личико Чифую за подбородок, он еще лишь мгновение глядит в излюбленные голубые глаза, а затем смыкает дрожащие от волнения ресницы и сминает их губы в поцелуе. Мацуно приподнимается, тянется навстречу Кейске, отвечая так, словно ждал этого поцелуя очень давно. Губы Чифую холодные от вечерней прохлады, ярко контрастируют с горячими от волнения губами Баджи. Размыкая поцелуй, они безмолвно соглашаются на второй. Кейске уже более раскованно прижимает Чифую к себе рукою, бережно сжимает его талию, а Мацуно лишь пуще обвивает руками шею Баджи, встает на цыпочки выше и выше и запускает в густые черные волосы Кейске пальцы, прочесывает от затылка до самых их кончиков, игриво накручивает непослушные длинные прядки на указательный палец. Чифую развязно проходится кончиком языка по узким губам Баджи, просит большего, углубляет поцелуй, играясь, сплетая их языки вместе. — И я тебя люблю, — Мацуно отстраняется, влюбленно глядя на Баджи исподлобья. Кейске все не находит в себе желания отпустить талию Чифую, так они и стоят, просто глядя в глаза друг другу и наслаждаясь тем, что приняли себя. Баджи наконец осознает, что именно любовь к Чифую все это время делала его сильнее. Он - его драгоценность, бесценное сокровище, ради которого Кейске свернет горы и разрушит весь мир. И признав собственные чувства он не стал слабее. Кейске улыбнулся. — Пойдем домой? Я ужасно замерз...Ты ведь приготовил лапшу? — Да, но она наверняка уже остыла, — Баджи берет Мацуно за руку и они вместе, тихо посмеиваясь, идут к подъезду. — Ничего страшного, разогреем, сделаем новую, усадим меня на стол, какая разница? У нас впереди ведь вся ночь! — Чифую счастливо хихикает в кулак и они, влюбленные, скрываются за железными дверьми подъезда.