сломленный Герой

- Прости, а мы с тобой случайно не встречались раньше? А то выглядишь таким знакомым. - Да, точно! Он чем-то смахивает на Такемичи? Вы так не считаете? Двое говоривших оказались Ацуши и Макото. Такого Таке не ожидал и замер, будто услышал смертельный диагноз, хотя для него он таким и являлся.

***

- Мне кажется, вы ошиблись, Накано , ты знаешь их? - Неа, впервые вижу. – На автомате ответил Такемичи, находясь где угодно, но точно не здесь. - Ой, прости, думаю, ты прав. Просто наш друг, Такемичи давно не появлялся, никто из нас его не видел. В последний раз его хорошенько так поколотили, он сам решил пройтись до дома, поэтому мы не стали к нему лезть и навязываться в гости, как обычно. – Объяснил Аккун, отходя чуть дальше. - Ага, - продолжил за ним Ямагиши, - мы звонили ему, но трубку он не брал, даже у Хинаты спрашивали, где он запропастился, но та лишь пожимала плечами. - Вас, конечно, жаль, но не задерживайте нас, пожалуйста, - Чифую заметил странное выражение лица у Такемичи и решил отвечать за него, пока друг пребывал в немалом шоке от случившегося. Вдруг сзади к ним подошел взрослый мужчина лет 20 на вид и, положил свои руки на оба плеча Ханагаки, уведомляя своего господина о прибытии. Хаттору заметил ситуацию и решил помочь поскорее разобраться тут и отправиться дальше по делам. Было около двух часов дня, откат способности уже произошел, так что Мичи просил поскорее возвращаться. Как говорится, татуировка сама себя не сделает. - Акира , брат , не объясните мне, почему эти парни пристают к вам? Мне с ними разобраться? – Это не была угроза, простое предупреждение. Ючи не выглядел достаточно внушительным, но “аура” говорила об опасности этого человека, что не стоит с ним связываться, иначе пожалеешь. - Извините сэр, мы спутали вашего брата с нашим знакомым. Просим прощение, но мы покинем вас. До свидания. – Четверо парней побежали вглубь торгового центра, пока не скрылись за дверью какого-то магазина. - Мацуно-сан, объясните что произошло? – Хаттору решил оттянуть своего господина подальше от прохода, чтобы не мешать прохожим, точнее чтобы они не мешали Ханагаки-саме. - Хаттору-сан, мы с Мичи встретили их только что и случайно завели разговор, но Таке испугался, что его раскрыли, и впал в это состояние. Не волнуйтесь, пока всё не настолько критично, так что через 10-15 минут он должен прийти в норму. Ну, будем на это надеяться. – Вдвоём они сели на лавочку на улице возле входа. - Тогда подождем немного. Хотите, могу рассказать что-либо, если это вас тревожит или ответить на ваши вопросы. - Хорошо, раз ты настаиваешь, то есть одна маленькая просьба: давай на ты, я не Ханагаки или Диспатэ́р , чтобы уважать меня. Я – обычный смертный, так что и обращайся ко мне соответственно. - Как хочешь, твоё пожелание учтено. Что-то ещё? - Да, Такемичи особо не рассказывал, куда же он тебя послал. То ли это секрет какой, то ли просто забыл - я не знаю. Но было бы очень интересно послушать: где ты был, что делал, как всё прошло и так далее. - Раз так хочешь… Тогда слушай…

***

Как только помощь больше не требовалась, Такемичи-сама перешёл на мысленный разговор со мной. Так было намного проще, никто не подслушает случайно, в нашей ситуации это строжайший секрет. Людишки не должны узнать, что творят высшие. - Ючи, иди по адресу ******** **. Там ты увидишь просторный двухэтажный дом, ну что-то по типу усадьбы. – Господин представил, как именно выглядел дом в его далёком детстве, когда тот жил ещё с родителями и передал это воспоминание мне. Ханагаки на самом деле не такой простой человек, каким все привыкли его представлять. Семья не являлась для него чем-то важным. А в будущем это сыграло с ним злую шутку, ведь именно его фамилия и наследство родителей (не всё, часть отошла второму брату и дяде – брату матери). Деньги не являлись чем-то недостижимым или желаемым. Он мог спокойно ими распоряжаться, это помогло при создании компании в одной жизни, в другой при выкупе приспешника из тюрьмы, в третьей понадобились не только деньги, но и родственные связи. В мир отца тот никогда не совался, с детства мать не разрешала приближаться не только к его кабинету, а даже заикаться что-то спрашивать по этому поводу. Одна усадьба во Франции стала для молодого мальчика вторым домом. Конечно, большую часть времени он проводил в «школе», но именно этот дом стал чем-то родным. Он смог привести туда своего первого друга, при помощи матери, но это не так уж и важно. Он помог ему. Несколько лет подряд, наверное, лет с восьми, он уезжал туда на месяц или два (когда мама отпрашивала его от школы и приводила в другую). Эта традиция не прекращалась аж до его двенадцатилетия, когда родители бросили его гнить тут. Не подумайте, он очень любит свою бабушку, но этот район значительно отличался от того, к чему Такемичи уже привык, за свою недолгую, но насыщенную и разнообразную жизнь. Из-за этого традиция пропала бесследно. Мать решила, что для ребёнка, особенно такого, как он, важно саморазвитие и записала восьмилетнего Ханагаки в школу с особыми условиями. Там он прибывал каждое лето (месяц, два, а иногда и всё лето). Это место специализировалось не только на изучении языков (туда приезжали богачи со всей Европы, Америки и других частей света), но и имело уклон к разным видам физических нагрузок, что так не нравилось крайне спокойному и миролюбивому Мичи. Например: тайским бокс, дзюдо, тхэквондо, карате, а также баскетбол, футбол, крикет, лакросс, хоккей и множество других видов спорта. Там мальчик познакомился со своим первым лучшим другом. До этого все хотели с ним дружить из корыстных целей, но он отличался от всех. Почти полная противоположность, даже чем-то похож на Дракена или Мацуно (как единожды упомянул Такемичи). Его звали Жан. Жан Моро . Француз из Марселя, что считает спорт смыслом своей жизни. Познакомились они, когда Мичи было восемь и не забывали друг про друга , но Жан не пользовался телефонов, вот совсем. Тот считал это бесполезным куском метала, да и в его школе, специализированой на спорте, больше чем на учебе детей, телефоны выдавались лишь для того, чтобы раз в день родителям позвонить. Но Моро не любил своих родителей. А если быть честным, то и вовсе ненавидел. Они заместь заботы и любви к ребёнку предпочли сделать того своей курой, что несёт золотые яйца. Спорт стал отдушиной в жизни маленького мальчика, хотя назло родителям тот иногда хотел забросить занятия. Часто менял их виды (дважды по полгода хоккей, ещё пару месяцев бокс, несколько недель баскетбол), но всё это надоедало ему слишком быстро и Жан возвращался в свою любимую среду́, а именно лакросс. Именно лакросс давал ему желание продолжать жить и пытаться уйти из под корыстного крыла своих родителей. Те совсем не замечали отдаления и пренебрежения их сына в свою сторону, им было нужно лишь знать, что тот продолжает развиваться и, конечно, давать деньги в заведение, что обеспечивает Моро всем необходимым. Часто француз оставался в школе даже на каникулах, когда всем детям разрешали на пару недель съездить домой, ибо всё остальное время это место оставалось закрытым для посещений. Скажем так, вечный лагерь, ну либо спортивно-языковой интернат (как считал сам Жан, что находился там годами, почти не выходя за пределы). Но всё резко изменилось, когда в его жизни появился такой маленький и наивный мальчик-японец. Тот приезжал только летом, впервые они познакомились, когда Моро исполнилось 10. Ханагаки показался ему не простым богатеньким сынком, а наоборот – зажатым, не привыкшим к такому окружению, мальчишкой. Его так и хотелось защищать, держать всегда при себе, не позволять отходить далеко, помогать при любых обстоятельствах. Еще одним отличием стало то, что мальчик приходил днём, а вечером его на машине забирали домой. Это было запрещено всеобщими правилами, но и здесь он отличился. Жан думал, что его родители попросили сделать им одолжение, они любили его. Французу, спустя неделю наблюдений, захотелось подойти и поговорить с мальчиком, тот хоть и был на вид милым, но не спешил подходить и знакомиться хоть с кем-то. Может причина была с том, что, кроме него в группе было лишь парочку японцев, и то они смотрели не заинтересованно, с неким презрением. Может просто не хотел, это для Жана оставалось неразгаданной загадкой. И вот, наступил момент истины, Моро решил подойти и поговорить с Такемичи, чисто из жалости (ему было совсем неинтересно, да, правда неинтересно). Сначала мальчик неохотно говорил, будто опасался чего-то, но, когда понял, что ничего страшного в этом нет, уже более спокойно отвечал, иногда сам задавая вопросы, что его интересовали. Наконец, когда пришло время прощаться, Жан понял насколько стал дорожить новообретённым другом. Они проводили почти всё свободное время вместе, не уходя далеко друг от друга, что стало привычно для них. Француз пытался научить Мичи хотя бы разговорному французскому, ибо сам знал японский очень поверхностно. Ему его научил Рико – японец, учил английский, понимал французский (из-за Жана), но не говорил на нём и бесконечно обожал баскетбол. Жан тогда решил поиграть в него немного, хоть у него и получалось всё прекрасно, но это занятие его не зацепило, такое же скучное, как и все, кроме лакросса, и совсем чуть-чуть хоккея. Он уехал за пару месяцев до появления Такемичи здесь впервые. Когда Рико исполнилось 15, он решил уехать из этой школы, посчитав свою подготовку достаточной, и попробовать себя в профессиональном спорте, больше сюда Рико не возвращался. Привлечь Такемичи к чему-то, кроме дзюдо и тхэквондо, какхалось непосильной задачей - тот категорически отказывался идти. Жан предположил, что связано всё с тем, что эти секции в его возрастной категории посещало меньше, чем в любой другой ( если сравнить, то баскетбол – 40-45 человек, а дзюдо – 6-10 человек). Других объяснений он не нашел. Хотелось бы сказать, что даже на этих тренировках (дзюдо и тхэквондо шли подряд, 3 часа одно, полчаса перерыв и снова 3 часа второе) ему удавалось всех удивить: на первом занятии – полный ноль, ничего не знает, даже названий базовых упражнений, а за каких-то пару месяцев пребывания здесь – стал лучшим в своей группе и перешёл к детям постарше. Там всё давалось труднее, но до того, как ему пришлось уезжать его навыки значительно подросли. Никто не ожидал, что такой скромный неумелец, как Такемичи, сможет показать такой результат, но вот его родители интересовались совсем другим. Знанием языков. С этим у него были некие проблемы, мальчику сложно давалось всё, абсолютно каждое занятие по английскому или испанскому не лезло к нему в голову и за ночь, будто выветривалось. Утешением стала помощь Жана и его приятеля, соседа по комнате – Кевина . Моро помогал с испанским и французским, а Кевин прекрасно владел японским и помогал изучать английский, ведь сам был родом из США.

***

Так и проходило время, Такемичи вернулся в Японию. Значительно ничего не изменилось, но семья стала распадаться. Мальчик не сразу заметил изменения, ведь проявления близости не были чем-то привычным в их семье. Лишь когда мама была в хорошем настроении или папа подписывал какой-то важный контракт, за который долго боролся, выстраивая нужные ему условия. Тогда они ехали на пару дней в путешествия или на остров, подаренный отцу. Бабушка – мама господина Ханагаки, отца Мичи, когда узнала что его жена беременна, решила подарить остров для отдыха, небольшой, но этого было достаточно. Там они раз в полгода, иногда чаще, проводили пару дней спокойно, без разделения по иерархии. Отец/господин становился папой или Хидео-самой , а мать/госпожа Ханагаки становилась просто мамой или Кимико-сан . Эти времена Такемичи любил больше всего на свете или так же, как и редкие встречи с Жаном. А именно, когда мама навещала своего брата во Франции, она брала сына с собой. Осенью, через полтора месяца после знакомства с прекрасным французом, такая поездка не заставила себя ждать. Миссис Ханагаки не могла понять, чего её сын такой унылый и решила спросить лично, а не строить ненужные догадки. Узнав простую причину, женщина мягко улыбнулась и ушла в свой кабинет, а мальчик пошел к себе, не понимая, почему мать так отреагировала, но был рад, что та в хорошем настроении. На следующий день Кимико-сан попросила сына быстренько собраться и сесть в машину, а после повезла в неизвестном направлении. По дороге Мичи начал узнавать путь в ту самую школу и не понимал, зачем туда ехать: они же приехали всего на неделю. Уже выходя из машины, на входе он увидел Жана, что стоит рядом с воспитателем, а ещё дальше за ними неуверенно мялся Кевин, который из любопытства проследил за Моро, не зная, зачем того позвали. Такемичи был уверен – это в сотни раз лучше любой похвалы от папы или отдыха с мамой. Внутри Жан тоже прыгал от счастья, хотя внешне просто улыбнулся, когда увидел, кто же приехал его навестить. Сначала подумалось, что родители, но этот вариант моментально отпал. Им всегда было на меня плевать, лишь бы я своих денег стоил . Тогда кто же… Он не мог поверить, но глубоко в подсознании желал, чтобы это был не сон. И был безмерно счастлив, когда его не просто пришли проведать, а ещё и пригласили на несколько дней погостить в их усадьбе. Таке так же сиял, излучая вселенскую радость и благодарность своей маме за помощь.

***

Пришел момент его расставания с родителями. Первое время всё казалось, будто в тумане, этот умный, целеустремлённый, характерный мальчик перестал таковым являться. Начались проблемы со здоровьем, и небольшие жалобы на память. И тогда Такемичи решил забыть всё, что его с ними связывало, кроме Жана, начиная с отношения к жизни, заканчивая изучением языков и спортивными развлечениями (он пообещал сам себе, что никогда не продолжит их изучать, а тем более, использовать на ком-то.) Когда его с друзьями избивали, он оставался безучастным, лишь пытаясь встать между одноклассниками и обидчиками, защищая их. Если что-то сил нет изменить — нужно просто научиться с этим жить. Не страдать, не ныть и не рыдать… Отношение своё лишь поменять. Продолжение следует...