AFTG drabbles

В их квартире неестественно тихо. Единственный звук заполняющий пространство - равномерный стук капель воды из крана. Эндрю укрыт под грудой одеял, глаза закрыты. Но он не спит.   Это был не просто плохой день. Это была плохая неделя. Или, по крайней мере, ему кажется, что прошла неделя. Эндрю не уверен. Он потерял счет времени, оказавшись в ловушке дымки диссоциации, которая захватила весь разум.  Нил уехал из города - навещает Ден и Мэтта, помогая с их новорожденным ребенком. Он предложил Эндрю присоединиться, но тот отказался. Он не знает, что делать с новорожденным.   Это началось всего через два дня после отъезда Нила. Мирная тишина их уютной бостонской квартиры превратилась в нервирующую тишину, которая проникла глубоко в кости Эндрю, пока однажды он не лег в постель и больше не смог заставить себя встать.   Кошки здесь, их кормит автоматическая кормушка, которую он наполнил сразу после отъезда Нила. Однако еда потихоньку кончается. Эндрю нужно наполнить ее, если он сможет собраться с силами. Он не помнит, когда в последний раз менял им воду, но уверен, что слышал, как они пили из капающего крана, так что им, вероятно, хочется пить.   Недостатки Эндрю в качестве кошачьего отца бросаются прямо в лицо, но он не может заставить себя исправить это. Кинг и Сэр просто наблюдают, как он разлагается в постели за толстой стеклянной стеной. Понимание их присутствия в сознании так мало, что с таким же успехом их может здесь вообще не быть.   Он скучает по Нилу. Скучает по Нилу, как по конечности. Отсутствие Нила – это фантомная боль, и когда Эндрю закрывает глаза, он почти может поверить, что Нил тут.   Хотя все началось не с этого. Он почувствовал, как начинается эпизод, еще до того, как Нил уехал. Они случаются время от времени, хотя в настоящее время редко бывает так плохо. Обычно Нил в состоянии помочь пройти через это, пока Эндрю не начнет снова нормально функционировать.   Как бы Нилу ни нравилось говорить, что Эндрю – это поддерживающая его стена, Эндрю знает, что это не полностью правда. Он может и быть стеной, но Нил – его надежная опора, сдерживающая вместе, подпирающая разрушающиеся части и медленно заполняющая трещины. И без Нила стена начинает рушиться. Эндрю не может вспомнить, сколько дней прошло с тех пор, как он принимал душ. Возможно, это было шесть дней назад, но он не уверен. Дело не в плохой памяти, дело в том, что время утекает сквозь пальцы, как множество песчинок, когда Эндрю в таком состоянии.   Однако корни волос жирные, так что он знает, что прошло много времени. Эндрю чувствует, как его небритое лицо царапает подушку, и знает, что от него отвратительно пахнет. Он чувствует себя отвратительно. Нил возмутился, если бы увидел его.    Эндрю не знает, какой сегодня день, и не может достать свой телефон, чтобы проверить. Он знает, что в последний раз писал Нилу во вторник, но непонятно, сколько времени прошло. Эндрю не двигался с тех пор, как отправил сообщение. Ему интересно, беспокоится ли Нил. Он слышал, как телефон гудел от входящих сообщений и звонков полсотни раз, но каждый раз, когда он думает встать и ответить, мысль исчезает из разума прежде, чем Эндрю может заставить свои конечности двигаться.   Он не ел уже несколько дней, судя по пустоте в животе. Эндрю едва замечает это, слишком поглощенный оцепенением, в которое погрузился. В раковине лежит стопка грязной посуды, оставшейся с тех пор, как он ел в среду, и которую так и не помыл. Отвратительная вонь гниющих остатков пищи, запекшихся на посуде, пропитывает всю квартиру.   Где-то в глубине души он знает, что на этот раз позволил себе это. Возможно, это худший период со времен колледжа. Би была бы так разочарована.   Эндрю интересно, как отреагирует Нил, когда вернется домой.   Поймет ли он наконец, что Эндрю – это мертвый груз? Крошащаяся, разбитая вещь, о которой Нил вынужден заботиться? Может Эндрю наконец надоест ему, и Нил оставит его позади, как делали многие раньше?   Эта мысль наполняет оцепенелым, леденящим душу ужасом. Нужно взять себя в руки, привести себя в порядок, скрыть уродливую, жалкую слабость от Нила. Если Эндрю этого не сделает, Нил оставит его, и тогда он действительно будет один.   Но желание действовать не приходит, Эндрю приходится сдерживать слезы разочарования и паники, потому что он не может заставить свое тело или разум работать и двигаться.   Ключ прокручивается во входной двери, Эндрю хочется закричать и зарыться глубоко в темноту под одеялом. Не смотри на меня, ему хочется умолять, не входи. Я не вынесу, если ты увидишь меня таким.  Это Нил, Эндрю может сказать это по тому, как он поворачивает ключ, как медленно открывает дверь, словно пытается не напугать того, кто находится по другую сторону.   — Дрю? – зовет он, а Эндрю хочется съежиться и спрятаться.   Он не отвечает, пока голос Нила снова не окликает его у двери в их спальню.  — Дрю. Хэй, это я. Я дома.   — Нил, — говорит он колючим от неиспользования голосом. Это первый раз, когда он говорит вслух за последние несколько дней.   — Тебе что-то нужно, Дрю? — Эндрю не знает. Он не знает, что ему нужно, чтобы исправить это. Чтобы не быть таким. Эндрю ненавидит себя за то, что он такой. Он ненавидит быть обузой для Нила и не знает, поэтому не отвечает.   Он слышит, как Нил подходит ближе к кровати, но не открывает глаз. Невыносимо видеть отвращение на лице Нила от состояния Эндрю. Разочарование. Презрение. Он никогда не сможет этого забыть, если увидит. Поэтому решает этого не делать. — Дрю, — нежно повторяет Нил. — Можно тебе помочь, да или нет?   Эндрю удивленно открывает глаза. Нил казался таким добрым. Таким заботливым. Таким понимающим. Нил смотрел на его уродство, и Нил все еще хотел ему помочь.   Эндрю не настолько глуп, чтобы думать, что это жалость. Нил не утруждает себя жалостью к кому бы то ни было, кем бы они ни были. Это одна из причин, почему его так тянуло к Нилу. Когда Нил смотрел на его шрамы, в его глазах никогда не было жалости. Просто глубокое понимание.   — Почему? — растеряно спрашивает Эндрю.   — Потому что я хочу, — легко отвечает Нил, — Ты позволишь мне?  Эндрю едва не задыхается от облегчения в груди.   — Да.   Нил медленно поднимает его с кровати, осторожно кладет руку на плечо и поддерживает Эндрю. Его тело – это один большой пролежень, а мышцы болят от скованности, но он чувствует себя немного лучше, когда встает.   Нил ведет его в ванную и усаживает на закрытое сиденье унитаза, пока наполняет ванну. Эндрю спокойно подчиняется, чувствуя, как глубокое чувство стыда ложится на его плечи. Нил выглядит измученным после путешествия, вероятно, он был лишен сна из-за помощи с ребенком, а теперь пришлось вернуться домой и заботиться об Эндрю. — Прости, — наконец шепчет он.   Нил удивленно смотрит в ответ.    — За что?   — За то, что позволил этому случиться, — говорит Эндрю ровным и пустым голосом, — Что я в таком состоянии. Ты не должен был возвращаться домой к этому. Ты не должен…   — Прекрати, — строго перебивает Нил. — Я не сержусь и не расстроен. Я делаю это, потому что люблю тебя и хочу помочь. Тебе не нужно ни за что извиняться, Дрю. Это не твоя вина. — Горло Эндрю слишком сдавлено, чтобы говорить, поэтому вместо этого он кивает и спокойно ждет. Нил заканчивает наполнять ванну, а затем, после быстрого да или нет? поворачивается к Эндрю, чтобы помочь раздеться и забраться внутрь.   Горячая вода сразу же успокаивает сведенные судорогой мышцы. Эндрю чувствует, что почти мгновенно расслабляется. Нил осторожно набирает воду в ладони и выливает ее на волосы, затем добавляет шампунь и начинает осторожно мыть их.   Эндрю тает от прикосновений, его глаза закрываются, пока Нил массирует ему кожу головы. Это так приятно, когда о тебе так заботятся. Он не может вспомнить никого другого, кто когда-либо так заботился бы о его теле. Только Нил.   Нил тщательно смывает шампунь, а затем кондиционером смазывает кончики волос. Смыв и это, он бросает в воду бомбочку для ванны. — Подожди здесь и немного отмокни, я сейчас вернусь с одеждой. Ты голоден? — Эндрю кивает. — Хорошо. Я приготовлю что-нибудь на ужин. Есть какие-нибудь пожелания?   — Нет.   — Хорошо. Расслабься, любимый. Я вернусь. — Эндрю откидывается на спинку ванны, окутанный успокаивающим ароматом бомбочки для ванны. Это ваниль. Приятно пахнет. Эндрю очень старается не ненавидеть себя за то, что ему это нужно. За то, что хотел этого. За то, что наслаждался заботой Нила.  Но не уверен, что ему это удается.   Нил возвращается почти через час с мягкими хлопковыми спортивными штанами, бельем и толстовкой большого размера. Он помогает Эндрю вылезти из ванны и вытирает его одним из их белых пушистых полотенец. Конечности кажутся желейными из-за долгого пребывания в воде.   Нил помогает одеться, а затем ведет Эндрю к раковине, чтобы тот почистил зубы. Он подталкивает Эндрю, заставляя сесть на плитку их двойной раковины и повернулся. Нил умывает его лицо и намыливает кремом для бритья, старательно проводя бритвой по челюсти и горлу Эндрю. Тот не двигается, пока Нил работает, стараясь не нарушить концентрацию.   Это странно интимно, что Нил так внимательно смотрит на его лицо, как сейчас. Они были так близки каждый раз, когда целовались, но Эндрю никогда раньше не позволял Нилу брить себя. Такое чувство, что это должно быть своего рода рубеж, позволить Нилу так близко подойти с лезвием в руке, позволить плавно провести им по его лицу, доверяя, что Нил не порежет и не прольет кровь. — Вот так, — говорит Нил, вытирая остатки крема. Похоже, доволен. — Готово. — Он наклоняет голову к Эндрю. — Можно я поцелую тебя в лоб?   Эндрю медленно моргает, глядя на него, разум затуманен и немного дезориентирован из-за пристального внимания Нила.    — Да.   Нил прижимается долгим поцелуем к его макушке, и Эндрю чуть не вздрагивает, но наклоняется к прикосновению.   — Готов к ужину? — Эндрю кивает и подавляет зевок. Его глаза отяжелели от усталости, но сегодня нужно поесть. Равновесие уже пошатнулось от недостатка пищи. Эндрю ел слишком давно. — Хорошо. Посидишь в гостиной, пока положу еду? — Эндрю молча кивает и следует за Нилом из ванной. Он устраивается на диване, и его сразу же встречают кошки. Отсюда можно видеть, что вода и еда для кошек были снова наполнены. Отвратительные запахи, исходящие от посуды в раковине и мусорного ведра, также исчезли. Нил, должно быть, вымыл все, пока Эндрю был в ванне.   Он снова проглатывает нависшее чувство стыда и обращает внимание на кошек. Они изголодались по вниманию, будучи брошенными на произвол судьбы в течение стольких дней. Кинг нежно постукивает своей маленькой лапкой по его колену, поэтому Эндрю протягивает руку, чтобы погладить ее за ушами, как ей нравится. Сэр немедленно начинает ревновать и тоже забирается ему на колени, сворачивается калачиком на ногах и громко мурлычет. Это немного глупо, но Эндрю не может не испытывать облегчения от того, что они, похоже, простили его за халатность.   Нил присоединяется к ним с тарелкой спагетти и большим стаканом воды в руке. Это вкусно пахнет, и внезапно Эндрю осознает, насколько он голоден. Нил передает тарелку и стакан Эндрю, а затем идет за своей едой на кухню, после чего включает телевизор. Он переключает канал на то, что кажется документальным фильмом о природе, убавив громкость.   Эндрю спокойно ест, стараясь не проглотить все слишком быстро и не вызвать у себя тошноту. Это трудно, но ему удается соответствовать темпу Нила. Закончив, он глотает воду слишком быстро, не подозревал, как сильно хочет пить. Нил протягивает ему остаток своего стакана с водой, Эндрю с благодарностью выпивает и его.   Чистый, сытый и с мурлыкающими кошками на коленях, Эндрю чувствует, как у него опускаются веки. Это странное ощущение– чувствовать себя таким сонным после недели, проведенной в ловушке постели, но не похоже, что за это время он выспался как следует.   Нил, кажется, замечает, что усталость одолевает его, поэтому берет тарелку Эндрю и быстро моет посуду. Закончив, он возвращается к Эндрю и берет его за руку. — В постель? — Эндрю кивает и встает с дивана, потревожив Сэра. Он следует за Нилом в их спальню, а кошки следуют за ним по пятам. Он скользит под одеяло и сразу замечает, что постельное белье чистое. Нил, должно быть, поменял его, когда убирался.   Во второй раз за этот день Эндрю охватывает внезапное желание заплакать. Однако это не слезы разочарования. Это слезы благодарности. Нил заботился о нем, не осуждал, и Нил подумал сменить простыни. — Ты хочешь, чтобы я спал на диване или здесь? — тихо спрашивает Нил.   И ох. Плотина наконец-то прорывается. Потому что даже после всего этого, после того, как он позаботился об Эндрю, вымыл, накормил, одел и даже побрил его лицо, Нил уважает его границы. Не предполагает. Не пользуется своим преимуществом. Это больше, чем Эндрю заслуживает. Это больше, чем Эндрю может вынести.   Он никогда раньше не плакал перед Нилом, но не может остановить слезы, катящиеся по щекам. — Здесь, — выдыхает Эндрю. — Иди сюда. Просто ляг в постель, Нил... — Он протягивает руку из-под одеяла к Нилу, который без колебаний присоединяется к нему. Он притягивает Эндрю к себе за плечи, заглушая сдавленные рыдания и вытирая его слезы.   — Все хорошо, Дрю, — шепчет он в волосы Эндрю. — Я здесь, я здесь. Все хорошо.   — Ты такой идиот, — Эндрю бормочет в шею Нилу, изо всех сил стараясь сдержать дрожащие рыдания.   — Я знаю, — спокойно отвечает тот, гладя по волосам. — Знаю.  Через несколько мгновений Эндрю наконец-то удается успокоиться, и его снова охватывает изнеможение. Нил держал его на протяжении всего срыва, и Эндрю так сильно хочет спать. Хотя еще не может заснуть. Должен сказать Нилу.   — Спасибо, — шепчет он у горла Нила, — За все.    Нил прижимает еще один долгий поцелуй к его лбу и шепчет. — Всегда.