крылышки из KFC на ужин

— Блять! — послышался злобный и немного рычащий выкрик из ванной, когда во всем районе внезапно погас свет. Парень оторвался от книги, понимая, что спокойно почитать ему не даёт сама вселенная. — Анасуй, тащи фонарик, я не вижу полотенце, — послышался ещё один вопль, и он нехотя встал с кровати, соображая, где они могли положить хоть что-то светящееся помимо телефона. Через десять минут Джолин успешно оделась и вытерла волосы (не без «травм» и помощи Анасуя), жалуясь, что теперь придётся обойтись без фена. — Давай зажжём свечи, — наконец выпалила она, и даже в ночных потёмках было видно, как сверкают не совсем здоровым энтузиазмом её глаза. Возможно, сегодня они спалят дом. — Есть только ароматические, — предупредил Анасуй, заправляя мокрую прядь зелёных волос ей за ухо и мыслями переносясь в спальню, где он собственноручно забил весь нижний ящик комода разными благовониями, но так ни разу и не воспользовался, потому что от удушающего запаха кружилась голова. — Нормально, если не вонючие, — пожала плечами Джолин, сама же коротко целуя парня в щёку и уходя за свечами. — Нормально же? — это она уже выкрикнула из комнаты. — Да, — коротко ответил Анасуй, так как он отлично помнил все жалобы от соседей на громкую музыку, крики и прочее, доносящиеся из этой квартиры. Всё было не так уж и критично, но в квартире справа жил крайне вредный дед, а слева — придирчивый мангака, почти не выходящий из дома, но жалующийся по любому поводу. Он достал недоеденные вчера острые крылышки из фастфуда, выставляя коробку на стол, и думая, что лучшие ужины при свечах происходят именно в такой обстановке. Пока Джолин молча зажигала свечи от газовой горелки (спичек и зажигалок они почему-то не держали), он открывал соус и наливал белое вино в обычные кружки из Икеи. Теперь на ней была тёплая кофта, и Анасуй невольно обратил внимание на то, что самому ему жарковато в обычной хлопковой футболке. Джолин такая хрупкая. Пальцы автоматически потянулись к её руке, и она хихикнула, когда он коснулся губами тыльной стороны её ладони. — Ты прекрасна, — выдохнул он и оказался в крепких объятиях.