chocolate caramel macchiato

В последнюю неделю марта в Сеуле всё ещё было прохладно, но холод ощущался уже не так сильно, как пару месяцев назад. Высоко в небе светило солнце, согревая своими лучами это прохладное утро. Феликс прикрыл глаза и позволил себе расслабиться под тёплым солнечным светом, засунув руки в карманы джинсовой куртки, ожидая, пока Хёнджин вернется из кафе с утренними напитками: карамельный макиато для него и горячий шоколад для Хёнджина. — Извините, сэр. Незаконно стоять посреди дорожки и выглядеть так восхитительно красиво, потому что прохожие — незаметно для них самих — могут потерять своё сердце, — голос Хёнджина разрушил хрупкий момент, заставив Феликса фыркнуть и немедленно открыть глаза. Его взгляду предстал Хёнджин, с улыбкой протягивающий ему карамельный макиато. — Вы знали, что похищение сердец — настоящее преступление? Феликс закатил глаза, но не смог остановить румянец, заливающий его щёки. Хёнджин — этот маленький придурок, — вероятно, заметил это, потому что его улыбка стала красноречиво понимающей. Феликс взял напиток в руки и, подняв брови, вызывающе спросил: — Ах вот как? Тогда почему ты всё ещё не в тюрьме? Он удовлетворенно улыбнулся в ответ на сконфуженное бормотание Хёнджина и сделал глоток сладкого напитка, когда Хёнджин звонко расхохотался, веселясь с происходящего. Феликс не смог сдержаться и тоже прыснул. У Хёнджина был заразительный смех, который всегда заставлял смеяться других, и Феликс находил это очаровательным. — Челлендж «Хёнджин не ведётся на провокации Феликса»: провален, — фыркнул Хёнджин, продолжая смеяться. Феликс только усмехнулся и потянул его за собой к автобусной остановке. Когда они подошли, на ней не было никого, кто бы тоже ждал автобус, но вместо того, чтобы сесть на скамейку, Феликс запрыгнул на холодные перила, откуда имелся обзор на дорогу, и вытянул шею, высматривая автобус. Он снова обратил внимание на Хёнджина только тогда, когда тот протянул ему правый наушник, в то же время вставляя в своё ухо другой. Они погрузились в уютную тишину, не отрывая взглядов друг от друга, и с их лиц не сходили улыбки. — Я скучал по тебе. Я рад, что экзамены закончились, и теперь мы снова можем проводить время вместе, — сказал Хёнджин, пальцами играя с серьгой Феликса. — Не знаю, помнишь ли ты, но мы виделись каждый день даже во время экзаменационного периода, — поддразнил его Феликс. Конечно, он знал, что имел ввиду Хёнджин — он сам всегда скучал по нему, даже когда они также, как сейчас, были рядом, — но подтрунивать над Хёнджином было слишком весело, чтобы отказываться от этого. Он бы никогда не признался об этом вслух, но реакция Хёнджина на подначивания, до смешного предсказуемая и милая, была одной из причин, по которой Феликсу так нравилось дразнить его. — Ты знаешь, что я хотел сказать, — пробормотал Хёнджин, надувая губы. Феликс закусил нижнюю губу, пряча улыбку за стаканчиком с кофе. — Всё, что мы делали во время встреч перед экзаменами, — это занимались. Столько времени, потраченного на учебу, которое мы могли бы использовать для обнимашек… — Мы немного обнимались! — Прощальные трёхминутные объятия не считаются, Ли. — Фактически, они длились пять минут. Хёнджин застонал и тут же обнял Феликса. — Мне всё равно. Я нуждаюсь в своей дозе Феликса Ли после двухнедельной ломки. Тебе не сбежать от меня. На этот раз Феликс позволил себе улыбнуться, поглаживая Хёнджина по спине. — Джинни, детка, мы в общественном месте, — сказал он. Не то чтобы где-то рядом были люди, но это не значило, что Феликсу не было до этого дела. Он уткнулся носом в волосы Хёнджина, вдыхая знакомый запах его шампуня. — Ну и что с того? — вызывающе спросил Хёнджин. — Люди могут увидеть нас, Джинни. — Мне всё равно, — снова повторил Хёнджин, чуть отстраняясь от Феликса, чтобы взглянуть на него. — Но этим людям всё ещё нужны глаза, чтобы видеть. Давай будем осмотрительны и не ослепим их публичным проявлением чувств. — Ха, — Хёнджин крепче обнял Феликса за талию. — Мне по-прежнему всё равно. Феликс улыбнулся и быстро чмокнул Хёнджина в нос, отчего тот забавно поморщился. — Я тоже скучал по тебе, мой глупыш. Хёнджин лучезарно улыбнулся ему. — Замечательно! Ты собираешься поцеловать меня? — Нет, — почти мгновенно ответил Феликс. Он одновременно почувствовал прилив вины и нежности, когда Хёнджин печально вздохнул и надулся. — Да. Возможно. Я шучу. — Если не сделаешь ты, я сам сделаю это. И позволь мне сказать тебе вот что, Ли: я требую не только один поцелуй! Феликс улыбнулся. — Тогда, с вашего дозволения, Хван, я скажу тебе, — Феликс наклонился ближе и понизил голос до шепота, — что они не являются нежелательными. — Боже мой, — захихикал Хёнджин, запрокидывая голову, чтобы недоверчиво взглянуть на Феликса. — А ты дерзкий парень. — Твой дерзкий парень. — Мой. Да, — Хёнджин улыбнулся и сократил расстояние между их губами. И Феликс охотно ответил на его поцелуй. Короткий, похожий на шоколадно-карамельный макиато, сладкий поцелуй.