Один день метели

      В зиму одного скудного на события високосного года, а точнее в один декабрьский вечер, извечно занятой Пауль почему-то решил выплеснуть остатки настоенной воды в окно, а не привычно - в старую подвальную раковину. И видит бог, что самые важнейшие происшествия жизни исполнены спонтанностью, а потому не поддаются смысловому штурму даже самых внимательных. Когда Пауль вылил из кувшина ту "мягкую" воду, которой велел поливать домашние георгины господин Ревиаль, то ещё с секунду он стоял разглядывая белый горизонт. Метель никак не умолкала с самого утра, грозясь вскоре повыбивать стекла теплиц возле южного крыла поместья. Дворецкий протёр колким снегом морщины лица, полагая их разгладить, и через секунду застыл в ужасе. У дальних чугунных ворот полыхало алое пламя, заслоняя собой чёрные спицы. Пауль отскочил как обожённый, перекрестился трижды, на его старческом лице отразился животный испуг. Дворецкий, право, был пуглив, особенно если речь заходила о чем-то небогоугодном. Из кухни выходила недовольная Клоэ, что в происшествие принимала главное участие вдальнейшем. - почему ты открыл окно? Душа твоя больная, на кухне уже сквозняк! Хилый старик затрясся, так что тонкие очки слетели с переносицы примо на пол, он поднимая палец замолвил. - да к-как же, не то дьявол у ворот! Клоэ рассмеялась, и сложила мясистые руки на груди. - будет тебе, нечего здесь бесам делать. Женщина прошагала к окну, отводя неродивого товарища в сторону. Через мгновение, завидев развивающиеся ткани у ворот, она вдруг потеряла свою радость. А потом, и вовсе с глубокими вздохами убежала в коридор. Пауль замер, но когда с нижнего этажа послышалось её гортанное " кипятите воду! Фелинья, заноси полотенца скорее!" Побежал за ней. Так и началась история Лайонела. Само собой, хозяин поместья Сильвен Ревиаль, выходящий из своих покоев исключительно на ужин, в тот вечер хоть и дремал, но никак не мог не услышать происходящий балаган. Сначала он хмуро открыл тяжёлые глаза, а потом откинувшись на подушки начал слушать. Клоэ всё время причитала о чём-то, она всегда была очень громкоголоса, по всем этажам бегали горничные, кухарки кажется растопили все печи, и теперь из-за дурной идеи расположить покои ближе к кухне, в них пахло паром. Поместье ожило, под руководством несомненно кузины, что гостевала у него с осени. Ревиаль вздохнул, и решил подождать, пока все стихнут, а уже после попросить подать ужин прямо в кабинет. Он с силой отпихнул пуховое одеяло, не желая больше лежать, и вышел в ванную комнату. Благо, кабинет и купальня имели единственные двери - в его покои, так он надеялся, что будет гораздо спокойнее проводить дни, в доме полном работников. Сильвен обнажился, вальяжно осел в ванну, с годами приобредшую немного пыльный оттенок, вылил прямо на себя банные масла можевельника, и только потом покрутил серебряный рычаг, выпуская воду. Полилась она с замедлением, поначалу скважина заскрипела, но мужчине всё было безразлично. От вымоченных купальниц и веток таволги, что господин ещё весною расположил по горшкам над ванною веяло южным солнцем, прогревающим землю и воды средиземного моря, он всегда себе так представлял. Лежащих вдоль берега медуз, омываемый мягкий песок, что никак не сочетались с метелью за окном и белой плиткой старой купальни. Сильвен вздохнул, через несколько минут воды хватало чтобы не окаченеть от холода и пришлось её выключить. Он почему-то задумался о уезде по весне к родителям, жизнь в лесостепи его порядком утомила, а после склонил голову и прикрыл глаза. Открыв, мужчина закурил с янтарного мундштука, зачесал назад жёсткие волосы, и тут же в двупольные двери покоев постучали. - Сильвен, прошу, выйди. Голос Клоэ звучал напряжённым. Сильвен задумался, но ответил. - у меня вновь недомогание, прошу прощения сестра, но кажется, что не стоит мне пока вставать с постели. Женщина за дверью обречённо потёрла красные от усталости глаза, и перед тем как уйти к себе, монотонно проговорила. - у нас нежданный гость, а утром мне придётся съездить до реставрационного фонда, прошу, будь с ним снисходителен, молодой человек пережил нещадную ночь. Только тогда Сильвен встрепенулся, неужели было уже ближе к утру? А ведь и правда, голоса и топот затихли, а за окном метель сбавила обороты, и конюх шёл из заснеженной конюшни в толстом тулупе и ремнями на широких плечах. - конечно сестра, доброго сна тебе. - доброго сна Сильвен. Он тут же выполз из ванны, вода порядком остыла, завернулся в шерстяной халат и отправился досыпать свои немногие часы. Утром, Пауль первым делом отправил две телеграммы в город, по просьбе Клоэ, чтобы в поместье прибыли лекари. Потом он повседневно полил цветы в столовой, срезал в зимнем саду новые бутоны геоцинта, поставив их в вазы на искренне старых и шатких этажерках по хозяйским коридорам. Всё так-же хлопьями падал снег, смывая ранние следы, - коней да брички, на которой по рассвету уехала Клоэ Понтимей. Сильвен проснулся с непривычной лёгкостью, подумав, что очень давно он не спал столь сытно и хорошо. Пауль никогда не шёл его будить, что собственно и требовал молодой хозяин, но иногда это делала ожившая кухня. И вот вновь, запах пара и сдобы гулял по покоям, а за стеной напевала свои песни на цыганский мотив кухарка. Сильвен скромно улыбнулся сам себе, словив за хвост мысль, что утро выдаётся очень и очень угодным. - о боги, чего же ты встал, глупый! Мадам сказала напоить тебя бульоном, сейчас же иди в постель пока она не вернулась! Послышался звон посуды, женский недовольный вскрик и что-то напоминающее карканье. Сильвен проклиная свои мысли завернулся в халат, и последовал на кухню. Там уже вверх взметали белые тюли на окнах, а сами они были растресканы. Поварихи и пара сбежавшихся горничных с придыханием выглядывали в эти самые окна, и утёкшее молоко залило плитку пола горячей пеной. - как же сбежал? Куда же там бежать?! Молодая женщина, звонко шлёпнула себя по голове, а другая только досадно начала вытирать пол от молока. Сильвен стоявший в проходе, не желал показывать своего присутствия, глаза у него от белого света измученно заболели. Он тихо вышел в коридор, опасаясь встретить кого ещё, подхватил оставленный лакеем макинтош и не думая ни о чём, вышел в вестибюль. Слава, ни души он и не встретил, помимо ленивого, старого мейнкуна Джошка, ступающего на завтрак в столовую. Его, Сильвену вручили презентом на давнешней вечеринке в Дрездене, и с тех пор Джошка по имению беспристрастного нрава, стал хозяину чуть ли не любимым существом во всем поместье. Кот ему действительно пришёлся по душе, и свалив весь уход за ним на плечи Пауля, Сильвен иногда довоствовался кошачей компанией в главной зале. Мужчина обернулся в макинтош, нацепив на ноги какие-то туфли, и вышел в галерею. Холод ощущался слабо, и он решил просто подождать, пока на глаза попадётся странный гость, но этого не происходило полных четыре минуты. В конце концов, Ревиаль подмёрз, и неспешно пошёл по зимнему саду. Наткнулся он на гостя у ряда беседок близь прудов, завернутого в пуховое одеяло, и осевшего на снегу. Юноша тёр ладони, и крупно дрожал в изящном блеске света, Сильвен даже испугался, когда завидел эту картину. Его можно было даже не разглядеть в этих снежных горах, белёсые волосы спадали на белёсое лицо, а глаза хоть и не белым, но сероватым зеркалили всё вокруг. - не подходите. Голос был севшим, и Ревиаль напрягся, впервые за многое время чувствуя столь яркий страх. - не подхожу, сударь, вы бы поднялись. Зачем же дам перепугали так? Но гость вдруг вскинул брови, и закричал что есть мочи. - ах дамы?! Да что тут вообще происходит!? Я требую, чтобы мне объяснили, почему я оказался в этом потерянном богом месте! Он встал, горделиво но всё же дрожа, прищурился. - кто вы вообще такой? И замер. Снег валил хлопьями, застилая простор и перемалывая всякие звучания, а Сильвен неопределённо повёл в воздухе рукой. - Сильвен Ревиаль, может вы знали моего почившего отца Джозефа? Он вёл семейный бизнес, производство на севере, можно сказать, что я наследник этого поместья. Вы не бойтесь, у нас к гостям не принято грубостью. И якобы показывая значимость своих слов, мужчина аккуратно протянул руку к неизвестному, ожидая светского приветствия. Юноша, присмирев видно, сконфуженно заглянул ему в глаза. - уведите тех женщин, прошу, и тогда я представлюсь. - пойдёмте уж. Шли молодые люди в угрюмом молчание, прерывая шаг на слишком уж неугодных местах своего краткого пути, и не решаясь сказать ни слова. Мужчина скромно оглядел незванного пришедшего в первые секунды, но при дороге в поместье, дабы не пугать его своим навязчиво - неизбежным видом, который вообщем-то имел с ранних лет, шёл он чуть вперёд. По правде, в иной ситуации представить Ревиаля палачом для гостя не составило бы никакого труда, а стены жутчайшего жилища вполне сходили за кровавый помост. Но ранее упомянутый несмотря на общую грозность, был выряжен не лучше своего сопутственника - в тонком макинтоше, нелепых туфлях да халате, смертной казни за всё содеянное ждать не приходилось. На пороге в дом, гость даже слабо прыснул взглядом, от того с каким щемящим полнодушием открывал тот двери, пропуская вперёд, а потом стряхивая с себя снег вместе с тонким плащиком. А Сильвен тем временем вновь ушёл в свои монотонные мысли, вновь желая скорее удалиться в собственный спальный обитель, заваливаясь в сон. "Прищелец", дерзостное прозвище возникло словно из ниоткуда, интересовал к моменту прибытия мало. Не в первый раз дела все в его же доме, уходят сквозь пальцы словно горячий песок, который быстро сметает Клоэ. Он вновь не ведал, кто ночует в гостевых покоях, от чего всюду грядут домработники, хоть Сильвен на дух не переносил людей, и почему же у него всё таки никогда не хватало сил перечить. В вестибюль вышел Пауль, не спавший всю ту ночь, что добросовестно проспал Сильвен. Прищелец тут же вздрогнул, прячась за подхваченным макинтошем, что метался из рук Ревиаля в его руки. - кто Вы такой? Пауль выразительно глядел на юношу сквозь блеклые стёкла лорнета на тонкой цепи, а после нахмурил брови. - уместен ли Ваш вопрос, молодой человек? Вчера хоть при вашем недомогание, все добрые люди чуть ли с ума не сошли, и я посчитал грубостью возражать вашим истерическим воплям. Но сегодня, Вы кажетесь совершенно в собственном уме, так извольте представиться и проявить хоть каплю сожаления о столь бесовском происшествии! Ревиаль вздохнул, вновь заискав путь к тому, чтобы скорее ретироваться. Юноша впал в недоумение, оглядел всё вокруг, неловко растёр пальцы рук. Пауль всё продолжал буравить его безжалостным и обозлённым взглядом, следя как ястреб за каждым шевелением губ и судорожным поднятием костлявых плеч. Через ещё с десять секунд тишины, севший молодой голос вдруг зазвучал, столкнувшись о стены эхом, и становясь чересчур уж молитвенным. Сильвен и Пауль даже неуверенно переглянулись, выжидая. - меня зовут Лайонел, Франсуа-Лайонел Монти из Монпелье. Повисла пауза молчания, за которую Лайонел начал мелко дрожать, как если дрожь исходила из самого сердца. - вот и хорошо, - Пауль присмирев, видимо малость пропитался жалостью к юноше. - Франсуа, мадам Клоэ велела выждать пока ваше самочувствие не позволит поездку до вашей родины, меня зовут Пауль, и Вам можно обращаться ко мне по всем техническим вопросам, пока вы наш уважаемый гость. Ревиаль уж было слился с навождением Лайонела, и тихо - мирно уходил из вестибюля, когда дворецкий вдруг окликнул его. - месье, прошу Вас, могу ли я через двадцать минут прибыть в кабинет для одного важного разговора? Сильвен выгнул бровь, по-кошачьи зевнул и слабо улыбнулся. - для начала отдайте дневные распоряжения домработникам. Лайонел, вы желаете принять ванну, или вам по прежнему нездоровится? Монти по прежнему судорожно стоял на добром слове, укрываясь огромным макинтошем и кажется отчаянно пытаясь выбраться из собственных мыслей. Тогда уже даже безучастный ко всем людским жалостям Ревиаль, держался, чтобы в сердцах не раскидать веления топить все печи и гнать из коридоров многочисленные сквозняки, которые к слову проживали в поместье дольше чем там жил сам хозяин, лишь из чувства нежелания задевать мальчишечье, а значит пылкое и ранимое достоинство. Юноша вдруг собрал всю свою немногую волю, и посмотрел серым, загнанным взглядом на Сильвена. Тот к его счастью всё словил мгновенно, видимо по тому опыту, что самому часто приходилось делать такие манёвры. - Пауль, будь добр, освободи ящик от моих вестей, все юридические убери в коричневый бюварчик, остальные отдай на розжиг. Пожилой мужчина рокотно кашлянул в кулак, в последний раз глянул на Лайонела, и убрал лорнет во внешний карман сюртука. Когда он скрылся с тяжёлым скрипом коридорных дверей, молодой хозяин вздохнул. Монти тут же благодарно кивнул, и сотрясаясь проговорил. - спасибо, Сильвен. Позвольте мне откровение. - Ревиаль вздохнул, но выдавил из себя участливую улыбку. - Он, по правде, пугает меня не меньше того, что я совсем ничего не помню со вчерашнего вечера. Вдруг входные двери распахнулись, и в прихожую вошли смеяся конюх и лакей, стряхивая малый снег с собственных одежд. Монти словил мысль, что покоя в доме можно и не ждать вовсе. Шеро Лазар и Фрей Аднот отличались особо теплым нравом, что было редкостью в отдалённой от души и сердца Франции тех годов, но возможно так сложилось потому как сами они были людьми "этого дня", как любила говорить Клоэ брату. Люди "этого дня" для неё были одними из тех, кто при всём своём желании никогда не смирятся с жизнью, и уж тем более не опустят головы. Пылкие, громкие и торжественно - высокодушные мужики с полей, и женщины, что застали военные времена, а теперь оставляют половину пакета крупы, прежде чем закупиться ещё. Лазар ехидно улыбнулся в последний раз, прежде чем заметил, что молодой хозяин с несколько секунд как смотрит на товарищей. - месье, доброго вам дня. - доброго дня, Шеро. Шеро почесал широкую эспаньолку, завидев собственный макинтош в который обернулся пришедший ночью гость. Впрочем, лицо его никаких эмоций не отразило, лишь Лайонел неловко начал стягивать с плеч не то чтобы нагло отобранный, но определённо некорректно взятый элемент гардероба. Ревиаль секунду думая, вдруг озвучил свою облегчающую жизнь идею. - Лайонел, Пауль был таким всегда, вам нечего откровенничать - все давно знают о его скверном характере! Но вы не думайте, что он сам о нём не знает, Пауль несомненно стыдиться за многие свои дела и слова. Все досадно обратили глаза к чуть более воодушевлённому чем обычно Ревиалю, обдумывая сказанное. - но, у нас к счастью есть один замечательный мужчина, который имеет великое чувство чести. Ревиаль театрально оскалился, вдруг по отцовски кладя длиннопалую ладонь на плечо лакея, и выжидая. - месье, но ваша поездка с мадам Фурнье... Лазар ясно понял, что имел ввиду несносный хозяин, впрочем по прежнему опасаясь перечить. - мадам Фурнье сегодня проведёт со мной весь день в кабинете, там ведь ужасная погода, что же вы? Юноша недоверчиво вглядывался в уже смирившиеся глаза лакея, что мелко метались взглядом по полу. - окажете всякую помощь нашему гостю, Шеро, кухарок не подпускайте, и велите Паулю присмиреть, покуда я не принялся "раскидывать карты" по его душу. Лазар кивнул, всё же вежливо протягивая руку Монти, и скромно улыбаясь. - буду рад, юный мистер Монти. Кабинет Сильвена был обставлен хоть и изысканно, но будто бы отчуждённо. По центру просторного чертога на двух дубовых ножках с металлическими вставками в резьбе, громоздился большой и длинный стол. Вытянутая лампа всё западала, а как заработает - светит жёлтовато и выжженно, с тихим гудением, которое прирывал лишь тик часового шкафа у окон. На стенах нелепо висели неуместные картины, карты и газетные вырезки на подобие плакатов, а сами стены - тонкие, старые, как у кукольного домика. Всё вообщем-то походило на самого господина той обитель, невольно напоминав о чём-то неродном. Сильвен и сам кукла, всем нужная, но не имеющая верной стези. Окна были запахнуты бархатом портьер, купленных в первую очередь по приезде. Полы застеленные шерстяными коврами с коротким ворсом, заставленные непонятными вещами углы, ящики, забитые доверху односторонними и годовыми письмами, лишь изредко пара из сотни оказывались в старом кожанном бюваре, или прижатые малахитовым пресс-папье в углу стола. Тогда Сильвен силился, и порой открывал по одному в вечер, распивал вино, смеясь над мыслью хоть раз ответить на чью-то весть. В конце концов общественность бы поняла, что все послания станут игнорироваться до тех пор, пока что-то не произойдёт в убыток беспечному Ревиалю. Сильвен звонко застучал пальцами по клавишам клавесина подле шкафов, и вяло улыбнулся. В дверь стучались уже с десять минут, делая интервал на минуту, и это начало приводить мужчину в особый вострог. Пауль имел бесовское терпение, наверное, Ревиаль бы ни за что не распустил его из поместья, более интересного человека на роль дворецкого было бы попросту невозможно найти. - прошу, входите! Мужчина сценично захлопнул крышку клавесина, поднялся с низкой банкетки, и прошагал к столу. К моменту, когда дверь распахнулась не без унылого скрипа, он уже успел свалиться в старое пуховое кресло. Вошла Амбер, вознося в утопающий в запахе вина и хлеба кабинет, свой острый аромат мужского афтершейва, духов и табака. - здравствуй. - ты могла бы стать новым дворецким Фурнье! Только Пауль умудрялся долбить мою дверь на протяжении неприличного количества времени, не замечая явного игнорирования. Женщина изящно прошагала вглубь кабинета, бросила перед Сильвеном толстую папку, и сама уселась за клавесин. - у меня, право, были мысли уйти, но стало по человечески жаль это чудо, что по тяжёлой судьбе оказалось у тебя. Принести в следующую встречу нотную тетрадь моих шести лет? - не утруждайся, к слову... Сильвен сделал глубокий глоток из бокала, он малость продул шею, а сливовое вино, однако, горло только успокаивало. Стоило дать его новому гостю. - с этого дня в моём поместье на ещё одно чудовище, что попало к нам по тяжёлой судьбе, стало больше. Фурнье по птичьи изогнула брови, и принялась наигрывать "Фугу" Баха, что давным давно выучила в этом же кабинете с ещё молодым Сильвеном, во времена их злополучного романа. - неужели ты купил ещё один клавесин? Ревиаль зевнул. - нет, ни к чему мне ещё один, вдруг появится и ещё одна грубая знакомка по имени Амбер, и будет мучать меня своей игрой. Фурнье привычно хмыкнула. - а что же тогда? Вопрос прозвучал с неприклонным интересом. - всего лишь Клоэ привела в дом какого-то аьбиносного оборванца, но судя по всему, он из знатной семьи. Мальчику семнадцати не дать, придётся ждать указаний с верхов, что с ним делать, сестра этим занимается. Он умолк на секунду,задумываясь. - к слову, поговори с ней, она давно этого хочет, но ты почему-то стала отшельничать и она тебя всё никак не может поймать на обедах у дяди. - и от кого я слышу претензию к моему отшельничеству? В дверь постучали. Амбер забила по клавишам с новой силой, ускоряя темп игры и широко улыбаясь. - пожалей Пауля, дорогая, почему ты так его терзаешь каждый раз? Женщина не отвлекаясь, рассмеялась. Начиная игру в одну руку, а другой нашаривая в кармане пальто, которое она никогда бы не потрудилась снять в холоде кабинета, портсигар. Ревиаль вздохнул, приходя на помощь и помогая зажечь длинную папиросу. Амбер сценично хлопнула его по ладони, забрала обратно и закурила. - сколько минут он стучал в прошлый раз, дорогой? - четырнадцать минут с половиной. - засекай время.