Причины любить Бетховена

      Страх перед прослушиванием всегда был. Какой бы раз он не выходил на сцену, какой бы очередной дядька в костюме не смотрел на него как на плесень — было очень страшно. Серёжа понимал, что пора уже бороться с этим. Его слушают многие люди, его знает публика. Блог, который он вёл уже три года набрал 1,7 млн подписчиков. Его звали на шоу и подкасты, как молодого и прогрессивного виртуоза. Однако было очень страшно.       Именно завтра будет решаться его собственная карьера, и комиссия тут вовсе не причём. Ему не нужны были это гастроли по «Золотому Кольцу», устраиваемые на деньги консерватории. Это уже был давно не его уровень. Он приехал сюда только ради Мастера. Он знал о своеобразной популярности Разумовского, но не мог не предложить такой вариант. Не то чтобы он желал отправить своего лучшего ученика в гастроли. Наверное, просто хотел покрасоваться своим «золотым» мальчиком перед жюри, старыми коллегами и новыми студентами.       Серёжа сидит за роялем в апартаментах. Сейчас не самое лучшее время для прогона программы. За окном была глубокая ночь, но рояль, стоявший прямо в центре гостиной был невероятно привлекательным. Это был достаточно дорогой по виду «Kawai». Крышка блестела, клавиши полированные, банкетка стояла ровно как положено. Сыграв пару нот, он понял, что рояль скорее всего совсем новый. Хоть клавиши и не западали, но оказывали сопротивление, кое оказывает неразыгранный инструмент.       «Забавно, что он в таком великолепном состоянии, — ухмыльнулся про себя Серёжа. — Хотя не думаю, что стоит надеется на то, что консерватория каждому такие апартаменты выделяет».       Сев на банкетку, он отрегулировал её под себя и решил опробовать инструмент на полную. За таким роялем хотелось переодеться во фрак, а не сидеть в старой футболке, времён молодости его Мастера, и шортах, любезно стащенных с чужой сушилки ещё по молодости.       Чтобы волосы не падали на клавиши, Серёжа по привычке собрал их в хвост на затылке. Олег ни раз говорит ему их подстричь, так как выступать и играть с этим «крысиным хвостом» ему не шло. Разумовскому нравилась его прическа, но и с Олегом он был согласен. К слову, он так ничего с ними и не сделал, хотя божился, что к этому прослушиванию точно подстрижётся.       Разогрев с гамм: Си-бемоль минор пришёлся как раз к слову. Спустя пару простеньких этюдов и вариаций Серёжа переходит к программе. Лунная соната Бетховена. Очень заезженное произведение, но все слушают только первую часть, а про остальные забывают.       Серёжа начал сразу с Третьей. Она никогда не получалась у него так, как он её чувствовал. И вот, уже на втором проведении, палец соскальзывает и портит гармонию. Разумовский посылает этот рояль, Бетховена и его сонату ко всем чертям. Хотелось уже закрыть крышку и уйти спать, но нельзя оставлять произведение не доигранным — плохая примета. Он начинает сначала.       Спустя пару пассажей музыка увлекает его настолько, что уже не существует никакого отеля, комнаты, его самого. Есть только музыка. Она проникает всюду: в душу, в мозг, в сердце, даже туда, куда бы не надо.       Его безумно заводят звуки. Неоднозначные консонансы, нервные диссонансы — никакой секс не сравниться с этими эмоциями. Только музыка могла дать полноценный спектр чувств. Забывалось всё физическое, оставалась только душа. В этом неистовом синтезе с музыкой он получал настоящее возбуждение души и тела.       Едва дойдя до пика своих ощущений, из приятного чувства наплывающего оргазма его выдергивает прикосновение к плечу.        — Знаешь… хуйня это всё, — спокойно произносит Олег из-за спины, отпивая из любезно предоставленной апартаментами кружки.       Серёжа, еще не отошедший от чувств, резко вздрагивает. Учащённое сердцебиение, дрожь в ногах, слегка трясущиеся руки — ему хочется плакать от того, что его прервали на таком кульминационном моменте.       — Серый, ты в норме? — Олег наклоняется ближе лицу Разумовского и убирает упавшие пряди с лица. — Опять не получилось?       В ответ тишина. Серёже все ещё трудно сконцентрироваться и вернуться в «настоящий» мир. Он был так зол в этот момент, что едва ли мог контролировать себя.       — Что у тебя в кружке? — чуть слышно спросил Серёжа с слезами на глазах, глядя на клавиши.       — Коньяк. Глупые вопросы ты, однако, задаёшь, — присев на край банкетки, Олег отхлебнул и продолжил. — Сам ведь знаешь, что спать без этого не могу.       Серёжа крепко сжал в руках ткань своих шорт, из глаз прыснули слёзы. Он пытался собраться и не вспыхнуть прямо здесь и сейчас. Неожиданно для самого себя он забрал у сидящего Волкова кружку и выпил всё до дна. Алкоголь прожигал горло, да и чувство было вообще не из приятных.       — Блять, Серый, — подскочил Волков и побежал на кухню, — ну куда же ты, неподготовленный, и без закуси!       Серёжа дальнейшие упрёки почти не слышал. Слёзы быстро образовали дорожки на щеках и мирно капали на новый рояль. Руки потянулись к лицу, чтобы стереть и прекратить этот стыд, но скрывать свою боль Серёжа больше не мог. Он и понять-то толком не мог, что с ним такое, но это надо было срочно прекратить.       Привести в чувства его смог только Олег, принесший мандаринку и стакан воды. В глазах отражался невероятный страх за любимого человека. Волков был единственным во всем мире человеком, который мог показывать свои самые глубокие чувства исключительно глазами. Внезапно для себя Серёжа осознал, что сидит на полу, а банкетка перевёрнута.       — Я слышал, как кто-то кричал, — шепча и запинаясь, проговорил он. Тело не слушалось, а руки дрожали.       Ответа не последовало, вот только страх в глазах Волкова перерос в леденящий ужас. Разумовский никогда ещё такого не видел. Его любимый прошёл через войну, теракты, заказные убийства, но ещё ни разу Серёжа не видел в его глазах такую бурю эмоций.       — Может у соседей что-то случилось? — пытался выговорить он в смятении, но голос его абсолютно не слушался.       — Серёжа.       Голос был ниже и с хрипотцой, как будто выговорить хоть слово для Волкова было непосильным трудом. Эти слова холодным лезвием полоснули по сердцу Разумовского. Олег никогда не называл так его. Это было непривычно и страшно.       — Мне кажется тебе пора бы отдохнуть, — Олег подхватил Серёжу на руки и понёс в спальню.       Сон был неспокойным, как и весь вечер до этого. То и дело оба они по очереди просыпались и по долгу пытались уснуть. Заговорить друг с другом они так и не смогли. Ночью Серёжа всё же осознал, что кричали вовсе не соседи — голос был его.       Утро было спокойное и вполне себе обыкновенное. Олег встал как минимум на час раньше Серёжи. За полчаса успел привести себя в порядок после такой сложной ночи. Единственным правильным решением было для него то, что он всеми силами будет помогать и поддерживать Серёжу перед прослушиванием. Этот день для него слишком многое значил. Разговор о произошедшем был отложен в дальний ящик.       Разумовский по привычке проснулся только на третий будильник, когда Олег уже во всю хлопотал на кухне. Судя по запаху, готовились блинчики. Серёжа решил тихо проскользнуть в ванную, чтобы привести себя в порядок перед прослушиванием. Пробегая мимо кухни, он даже не посмотрел в сторону Волкова.       Серёжа на удивление быстро привёл себя в порядок, однако не мог собраться с мыслями, чтобы выйти к Олегу. Ему было стыдно, совестно и мерзко из-за того, что он устроил такую нервотрёпку Олегу только потому, что ему не дали доиграть. Ведь ещё и наверняка Волков придумал себе тысячу причин такого поведения вплоть до шизофрении. Надо было быстро покончить с этим казусом, чтобы с чистой душой пойти на прослушивание.       Однако, поговорить им так и не удалось. Выйдя из ванны, Серёжа понял, что слишком долго собирался с мыслями и времени у него, мягко говоря, немного. Быстро сунув в рот пару блинов, он быстро побежал обратно в ванную, чтобы смыть с рук жир. Это отняло то самое драгоценное время, да и момент был упущен.       — Ну что? — с улыбкой смотрел на бегающего Разумовского Олег. — Готов сразить их всех?       От этой обычной фразы у Серёжи в душе образовался маленький комочек, который всё никак не хотел уходить.        — Неужели он решил сделать вид, будто того, что вчера произошло, просто не было? — про себя подумал он.       Как оказалось на практике, день этот был вовсе не таким грандиозным и помпезным, каким его себе рисовал Разумовский. Всего в финал вышли десять виртуозов. Все они, по неизвестной причине, слишком упорно дрались за этот тур, что не могло не забавлять Серёжу. Он мало обращал внимания на какие-либо организационные моменты. Разумовский как никогда жаждал сцены.       Вот только мысли всё никак не унимались, и одна перекрывала другую. Вот он думает об Олеге и тут же о великолепных блинчиках, которых так сейчас не хватало. Внезапно страх перед Мастером затмевал голод, но и эти мысли не могли долго сидеть в его голове.       Серёжу вызвали. Страшно было представить какая анархия творилась в его голове, но сев за рояль, он осознал: играть надо так, чтобы забыть обо всём, прямо как напиться. Его руки вспорхнули и опустились на клавиши, издав первые ноты. Не дойдя и до середины сонаты, разум покинул его. Остались только чувства и боль. Да, это была его сладкая боль. Та, что прожигала его с самой консерватории, которая напомнила о себе сегодня утром. Серёжа наконец ощутил, что он испытывает, играя на рояле.       Новое чувство одолело им: то самое, что он испытал ночью. Серёжа был на грани. В голове внезапно стало пусто, а руки сами танцевали по клавишам. Музыка вновь его охватила, но на этот раз его никто не мог остановить. Он был весь пропитан её. Тело начало странно реагировать на это, но думать об этом он сейчас не мог.       Соната закончилась, а с ней и выступление. Серёжа наконец смог вернуться в настоящее, но это не принесло ему ничего хорошего. По щекам опять бежали слёзы, а руки тряслись. Быстро поклонившись, он выбежал из зала и, минуя конкурентов, убежал в туалет. Ни у одной кабинки не работал замок.       — Столько лет прошло, а они так денег и не нашли на сраные замки! — бранился про себя Серёжа, по старинке подпирая дверь ногой.       Наконец оставшись в одиночестве, он начал анализировать, что собственно произошло. Слёзы больше не текли, но руки тряслись, да и ноги тоже. Чувства накрыли Разумовского с головой. Он обнаружил у себя стояк, причем в таком состоянии, что если ничего не предпринять, то кончится это может плохо.       Стыд, страх и возбуждение накрыло его с ещё большей силой, но азарт заблестел в глазах. Олег сейчас где-нибудь болтается в городе и до вечера не вернется, а дело решать надо.       Немного приспустив штаны так, чтобы не заляпать новые брюки, Серёжа решил помочь сам себе. Ударившись в ностальгию по студенческим временам, он смачно плюнул себе на руку. Избегая прелюдий, он набрал достаточно быстрый темп. Перед глазами возник образ вчерашнего Олега: такой домашний с этой дурацкой кружкой, смотрит на своего Серого, как на дурочка, но любя. Тут в памяти всплывает его испуганное лицо, но Серёжа гонит этот образ прочь. И вот наконец его в очередной раз накатывает вчерашнее чувство. Сперма течёт по руке. Несмотря на все попытки защитить брюки, на них всё же попало пару капель, да и пиджак тоже не остался без отметин.       — Блять.       Разумовский старательно заметает следы этого преступления и мирно уходит прочь, впервые покидая это место счастливым.       Покинув стены консерватории, Серёжу уже ждал Олег. Они оба отправились ужинать в ближайший к апартаментам ресторан, так как на большее сил уже не было. Серёжа много говорил и почти не ел, поэтому Волкову иногда приходилось напоминать о еде. На своё удивление, Разумовский запомнил куда больше бесполезной информации чем думал, а также не забыл пожаловаться и на отсутствие замков. Вот правда о своём внезапном желании решил тактично промолчать.       Вернулись они домой в хорошем расположении духа. Олег шутил, Серёжа смеялся, а все их проблемы как будто испарялись в этот момент. Не дожидаясь оглашения результатов, Волков решил открыть заранее заготовленное вино, которое ему кое-как удалось провезти незаметно. Бутылка очень быстро закончилась, а веселые истории со времён студенчества не собирались. Олег решил вскрыть привезённые с собой запасы.       Когда ночь медленно, но верно начала уступать утру, весёлый вечер только набирал обороты. Серёжа, который уже лишился всякого стеснения и растерял всякие остатки своего консерваторского воспитания, хлестал из горла уже третью бутылку вина. Допив, он демонстративно громко поставил бутылку на пол, как бы намекая на то, что ему необходима добавка.       — Тебе я думаю уже хватит, — с улыбкой произнёс Олег, отпивая из кружки коньяк.       Волкова невероятно заводил такой Серёжа: открытый, свободный, горячий. Однако грань между сексуальным парнем подшофе и бухим в стельку подростком была крайне тонкой. С годами Олег научился определять состояние партнёра только по одной улыбке, но пришло это с определённым опытом.       — Ты такой скучный, — томно протянул Серёжа, игриво проводя рукой по щеке Олега.       — Я просто не хочу тащить твоё тело в кровать, — стараясь выдерживать армейскую стойкость, выдавил Волков.       Разумовскому этот ответ явно не понравился. Он улыбнулся и сел на колени к Олегу, лицом к лицу. Однако алкоголь в крови внёс свою лепту в грацию кошки. Серёжа не успел перенести вес на колени, поэтому тело намеревалось упасть. Олег быстро сообразил, и руки машинально потянулись к соблазнительной заднице.       В глазах у Серёжи мелькал опасный огонь. Олегу он явно не сулил ничего хорошего, но сдаваться было уже поздно. Придерживая Серёжу он встал и направился в спальню к кровати. Едва рыжая голова упала кровать, послышался уже чем-то недовольный стон.       — Какой же ты медленный, — мямлил Серёжа, утягивая Олега за собой и быстро снимая с того одежду. — Я устал ждать! Знал бы ты чего мне стои.       Не успел он договорить, как его заткнул поцелуй. Олег явно был не готов к разговорам, поэтому сразу дал понять, что на сегодня хватит претензий. Он навис над Серёжей и принялся расстёгивать рубашку, быстро это сделать не получалось. От нетерпения внизу образовалось сильное напряжение. В итоге рубашка была снята, а пуговицы застучали по полу.       Серёжа очень сильно хотел выразить своё недовольство от таких зверств над его концертной формой, однако его тактично затыкали поцелуями, а вместо недовольства из уст сыпались сладкие стоны. Олег умело обращался с его телом, потому что знал все особо чувствительные точки. А у Разумовского их хоть отбавляй.       Расправившись с одеждой, Олег подхватил Серёжу и быстро и тактично поставил того раком :)       А что было дальше мы не узнаем, потому что алкоголь затуманил ребятам голову. Им очень стыдно и рассказывать дальше им очень не хочется:,)