parasomnia.

      Полная луна озаряет своим светом этот мир. Её лучики проникают в каждую щелку и кажется будто ничто не способно скрыться от её взора. На часах ровно полночь и стрелка будто замерла, казалось, что они сломались. Но нет, часы были в порядке, это просто время остановилось: все вокруг замерло, стало так спокойно и тихо, не единого звука вокруг. Но было нечто, что разрушало эту тишину, тихая и монотонная мелодия, что доносилась из настежь распахнутого окна. Что же это была за мелодия? И почему всё вокруг замерло и кроме неё не было слышно ни единого звука.       Куча вопросов проносилось в голове Хенджина, превращаясь в некий водоворот. Он совсем не понимал почему вокруг все замерло, почему стрелка часов не двигается, почему он не замер и… Но самый главный вопрос, что поселился в его голове… Что же это за мелодия? Казалось, она доносилась откуда-то с улицы. Чтобы найти ответ хотя-бы на этот вопрос он начал подходить к окну. Медленно, шаг за шагом. Его взор был направлен на улицу, на которой было сложно что-либо разглядеть, ведь стояла глубокая ночь и лишь одиноко горящий фонарь немного разбавлял эту атмосферу. Но кое-что он все же увидел. То, что поразило его до глубины души. Среди всей этой непроглядной тьмы, освещенной единственным фонарём, сидел молодой парень, в белом одеянии, сидел за большим пианино. Пальцы незнакомца резво бегали по клавишам, воспроизводя очаровательные звуки. Мелодия, что играл этот юноша просто завораживала, как и он сам. Хенджин даже не мог сдвинуться с места и открыть рот, чтобы произнести хоть слово. Он мог лишь стоять и слушать, смотря на незнакомца по ту сторону окна.       Звук пианино с каждой секундой будто нарастал и нарастал, проникая все больше и больше в сознание Хвана, обрушиваясь на него словно волна. На какой-то миг ему показалось, что кроме этой мелодии и этого юноши ничего не существует, что есть только они вдвоём. Он не знал сколько уже здесь стоит вот так, может всего минуту, а может целую вечность.       В какой-то момент пальцы незнакомца резко замерли, он медленно поднялся и повернулась к нему. Взгляд его был глубок словно целый океан, он полностью пленил Хвана, казалось, что даже больше чем та мелодия, что недавно целиком завладела его разумом. Губы юноши что-то прошептали, какие-то слова. Хенджин тщетно пытался расслышать их, но конечно же у него не выходило, ведь их разделяло несколько этажей. Парень в белом еще какое-то время пристально смотрел на него, пока не растворился, что заставило Хенджина широко распахнуть глаза. Он в прямом смысле рассыпался на миллиарды осколков, просто исчез.       Спустя короткое мгновение Хван почувствовал прикосновение к своему плечу, сердце забилось чаще и он боязно развернулся. Перед ним стоял тот самый незнакомец, что оказался чуть ниже ростом. Смотрел своим глубоким и бездонным взглядом, мило улыбаясь и что-то шепча. Расслышать хотя-бы слова не удавалось, как-бы он не прислушивался. Ступор внезапно охватил все тело и оставалось только смотреть в лицо напротив, усеянное россыпью веснушек, в бесполезной попытке понять что-то.       Из уголков глаз загадочного юноши катились слезы, а хватка становилась все сильнее. Улыбка со временем меркла, уголки губ опускались, но все продолжали и продолжали что-то шептать. Хенджин же все ещё не мог пошевелиться, будто окоченев, сердце продолжало быстро стучать, грозя выпрыгнуть из груди. Они просто смотрели друг на друга, не отрывая взгляда и даже не моргая.       Стрелки часов, что висели на стене, снова пошли в ход, снова был слышен шум ночных улиц. Все вновь начало оживать. Но на этот раз замерли они, останавливаясь во времени, исчезая в нём. Хенджин почувствовал влагу у себя на щеке. Это слезы? Но почему он плачет? Незнакомец ненадолго отмер и как завороженный протянул руку к его лицу, стер слезу. Его лицо вновь озарила улыбка. — Просыпайся, любимый.       Два слова, что наконец смог услышать Хван, перед тем как юноша вновь исчез, также внезапно как и появился. За окном стало светлее.       Хвана будто куда-то потянуло сильной хваткой и спустя пару секунд он оказался в своей постели. Часы на стене стучали в такт его сбившемуся дыханию. Неужели это был просто сон?