Мизинец и указательный

       Антон был младше на четыре года, и во многом это препятствовало их дружбе. Зачастую, играя в командные игры, Арсений говорил, что не будет брать самого маленького к себе в команду, зная, что из-за него они стопроцентно проиграют. Антон не обижался, потому что одна фраза «Ну он же маленький! Мы его своим стилем игры зашибём!» заставляла ноги подкашиваться…        Антону было шестнадцать лет, когда он осознал, что видит в Арсении совсем не друга… Он долго думал, что это всё просто бред, и со временем эта непонятная тяга пройдёт, однако впоследствии он всё больше убеждался в том, насколько движения Арса ему кажутся плавными, отточенными и ужасно привлекательными.        Парень знал лишь одно: Арсений никогда и ни за что не должен узнать, что Антон влюбился в него, как маленький идиот… Он не знал, что именно произойдёт, но почему-то отчётливо представлял, как Арс скривиться в отвращении и скажет, что не хочет дружить с пидором. И, хотя никаких намёков на такой ответ Антон ни разу не замечал, подтверждения обратного тоже не было.        Но всё же любая система рано или поздно даёт сбой…

***

       Это был вторник. Антон, как обычно, бежал, пытаясь как можно быстрее перехватить мяч, чтобы хоть раз показать настоящий класс: забить гол, чтобы Арс улыбнулся, потрепал его по кудрявым волосам и сказал, какой он молодец. Картинка перед глазами застила глаза, и он забыл, что нужно следить за тем, как он переставляет конечности. Ноги решают, что в этот раз поблажек не дадут, и Антон, матернувшись на всю округу, летит прямо в промозглую землю, ударяясь подбородком об утрамбованный в грунт кусок камня. На секунду кажется, что Антон отключился, но, когда он слышит такое родное «Антош?!», голова тут же проясняется, а мысли собираются в кучу.        Буквально из ниоткуда перед ним появляется взволнованный Арсений, разглядывая рану на испачканном в крови лице. И Антон засматривается в голубые океаны перед собой, теряясь во времени, не обращая внимания на то, что Арс задаёт какие-то вопросы. Потом его вдруг одним движением поднимают на ноги, вот только ненадолго, потому что эти самые ноги за сегодня своё отработали и отказывались снова тащить на себе вес тела. Антон валится вперёд, выставляя руки, чтобы снова не стукнуться и на всякий случай зажмуривается. Но почему-то вместо холода земли впечатывается в знакомую тёплую грудь Арса. Тот прижимает его к себе, наплевав на испачканную теперь в крови футболку.        Арс бросает, чтобы продолжали игру без них, а сам подхватывает Антона на руки и несёт к себе домой, чтобы обработать рану. И, конечно, Антон знал, где Арс живёт, и даже не раз там бывал, но сейчас, когда парень в буквальном смысле нёс его, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Антон бы с удовольствуем растянул этот момент на всю оставшуюся жизнь, но саднящий подбородок портил всю идиллию.        Арсений сажает Антона за стол на кухне и уходит за аптечкой, прося не трогать кровоточащую рану. И Антон готов выполнить любую его просьбу, когда он говорит таким взволнованным низким голосом.        Арс и вправду возвращается через несколько минут, неся с собой кучу непонятных баночек, упаковок и ватных дисков. Он подходит вплотную к Антону, разворачивая его к себе, а после приподнимает голову парня, рассматривая разодранный подбородок. А Антон тонет, окончательно и бесповоротно: он просто не может отвести взгляд от голубых омутов перед собой, полностью сосредотачиваясь на них. Он даже не замечает, в какой момент Арс успевает взять ватный диск, вымокать его в перекиси и наклониться чуть ниже, чтобы лучше видеть рану.        И вдруг до Антона доходит, что сейчас ему достаточно двинуться вперед буквально на несколько миллиметров, чтобы столкнуться с носом Арса губами. Из-за этого осознания его тело пробивает мелкая дрожь, и Арсений цыкает, чтобы парень сидел ровно, но оставаться на месте теперь вообще не представлялось возможным, потому что все мысли были заняты только тем, что может произойти из-за всего лишь легкого наклона вперёд.        — Больно? — искренне интересуется Арс, смотря с неким сожалением и грустью.        Антон мотает головой, раздосадованный тем фактом, что Арсу всё же пришлось отстраниться. Но, видимо, ненадолго, потому что Арсений берет ватную палочку, вымачивая её в зелёнке.        — Тогда я продолжу, но тебе нельзя дёргаться. Ты же не хочешь, чтобы я испачкал тебе лицо зелёнкой, правда?        Антон лишь усмехается, подставляя подбородок. Арсений присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с раной и почти уже касается палочкой увечья, как Антон вдруг откланяется назад.        — Издеваешься? — Арсений недоумённо хмыкает, пододвигаясь ближе.        И это именно то, что нужно Антону, потому что ему достаточно просто вернуться в изначальное положение, чтобы осуществить желаемое.        Почему прямо сейчас? Антон никогда бы не ответил на этот вопрос даже сам себе, но от чего-то он был уверен, что более подходящей ситуации уже не будет никогда.        И Антон наклоняется, мягко касаясь губами губ напротив. Он даже не думал как либо продвигать этот поцелуй. Он просто коснулся, тут же отстранившись. От неожиданности Арсений уронил ватную палочку на пол, и капли зелёнки разлетелись по паркету. Он тут же в недоумении отскочил назад, быстро хлопая глазами.        — Арс, я…        Арсений выставляет перед собой руки, не желая слышать что-либо ещё. Он медленно поднимается и уходит в ванную. В тот самый момент Антон думает, что всё потерял, испортил одним неаккуратным желанием. Но Арсений возвращается с половой тряпкой в руках, видимо, собираясь оттереть расплескавшуюся зелёнку.        Антон боится пошевелиться, боится, что Арс выгонит его или, что ещё хуже, обычным, спокойным голосом скажет уйти. Но парень просто вытирает зелёнку, не произнося ни слова, и вообще, кажется, забыв о присутствии Антона.        А Антон решает, что если он потеряет всё, то нужно идти до самого конца. Он медленно поднимается со стула, еле слышно садясь рядом с Арсением и переплетая свои пальцы с его, игнорируя противную сырость куска ткани. Арс замирает и даже, кажется, не дышит, лишь слегка поднимая глаза, чтобы увидеть, что же всё-таки задумал Антон.        — Антон… — произносит еле слышно.        Но парень полностью игнорирует такое, кажется, прямое предостережение не портить всё окончательно. Он пододвигается максимально близко, снова теряясь в голубых глазах. И, возможно, он бы остановился, если бы увидел хоть каплю сопротивления или злости во взгляде напротив. Но этого не было.        Рваный выдох и прикосновение губ. И Антон уже знает, что его не оттолкнут, потому что уже сделали бы это. Арс кладёт руку Антону на плечо, но, неожиданно для самого Антона, прижимает его ближе к себе, углубляя поцелуй.        И парень тает. Забывает, что еще несколько минут назад готов был скулить от противной боли в подбородке, забывает про размазанную по полу зелёнку и про друзей на улице, которые ждут их возвращения.        Поцелуй выходит чувственный, искренний и мокрый. Как странно, именно таким Антон всю жизнь его и представлял. Руки движутся по телу, пролазят под футболку, оглаживают худые бока. Антон забывает, что нужно дышать, он просто погружается в этот момент с головой, отдаваясь ощущениям. Арсений вдруг останавливается, отстраняется, хмурясь.        — Арс…? — больше похоже на жалобный писк, чем на вопрос. И Арсений прекрасно понимает, почему… Понимает и одновременно не хочет с этим мириться, потому что это ненормально, так не должно быть…        Антон мягко касается пальцами щеки парня, заставляя его обратить на себя внимание. Голубые глаза сталкиваются с зелёными. Антон улыбается, снова целуя, касается языком так давно желанных губ. И Арсений сдаётся. Отдаётся моменту, забыв о всех предрассудках.        Руки исследуют тело, пальцы касаются неизученных участков кожи. Футболка Антона оказывается на полу, рядом приземляется и вторая. Губы медленно продвигаются от шеи и ниже. Арс издаёт низкий звук, чем-то схожий со стоном, и Антону сносит крышу. Пальцы проникают под резинку джинс, ложась на почти вставший член. Нежные движения плавно расстёгивают молнию, стягивая мешающую ткань. Арс хрипло выдыхает, но не останавливает, что придаёт Антону уверенности. Парень опускается ниже, целуя каждую родинку, продвигаясь к своей цели. Он мечтал об этом ужасно давно, представлял себе этот момент во всех подробностях, и сейчас даже почти (на самом деле очень сильно) не переживал и не боялся что-либо испортить.        Арсений запускает пальцы в светлые волосы, не в силах сдержать себя. Губы сквозь тонкую ткань трусов касаются горячей плоти, и парень издаёт протяжный грудной стон, который заставляет Антона поверить в себя, поверить, что всё, что происходит сейчас — правильно, так как и должно быть.        Антон освобождает член из плена мешающей ткани, коротко проведя языком по красной головке. Арс взрывается новым стоном, сжимая пальцы в волосах. Антону неприятно, но он доволен собой: он смог заставить Арсения потерять контроль. Он обхватывает член губами, пытаясь насадиться как можно ниже, но ни разу не тренированное горло сопротивляется, заставляя отстраниться и закашляться, а глаза — заслезиться. Арсений смотрит на парня затуманенным взглядом, и Антон повторяет свою попытку, на этот раз насаживаясь плавнее, чтобы не закашлять снова.        Размеренные движения, изредка прерывающиеся на то, чтобы захватить побольше воздуха, и горячий язык, вытворяющий просто нереальные вещи, заставляют Арсения выгибаться им навстречу и стонать, кажется, уже во весь голос. Он никогда бы не подумал, что мальчишка, которого он знал так давно, мог вытворять такое.        Арсению кажется, что время застыло, что они с Антоном находятся в каком-то вакууме, который оградил их от остального мира.        Много времени не требуется — дыхание Арса учащается, а пальцы сжимаются максимально сильно. Антон думает, что ещё немного, и Арсений вырвет клок его волос, однако в последний момент, парень расслабляется, пачкая успевшему отстраниться Антону часть губ.        Руки обессиленно падают на пол, и Арсений уплывает в какую-то прострацию. Антон довольно ухмыляется, укладываясь парню на грудь, и ни на секунду не сводя с него глаз. И даже наплевать на собственное возбуждение — оно подождёт.

***

       Арсений подаёт Антону футболку, улыбаясь уголками губ. Парень перехватывает её, незаметно кивая головой в знак благодарности, и в животе у него, кажется, порхают бабочки.        — И давно… Давно ты скрывал это? — тихо спрашивает Арсений, всматриваясь в знакомые черты лица.        — Два года. Боялся, что ты пошлёшь меня.        — В самом деле? И ни разу даже намёка не сделал? — Арсений подходит вплотную, обхватывая Антона за талию и прижимая к себе, — В таком случае, нам многое нужно наверстать.        Антон, хмурясь, думает, что ему послышалось.        — То есть.?        — Ага, — и слегка приподнятые уголки губ превращаются в полноценную улыбку. А в душе у Антона рождается ещё миллион маленьких голубых, цвета океана, бабочек.