Дорогой подарок

— Ты ещё не спишь? — выдохнул Стерх в трубку. — Только пришёл домой и вспомнил, что обещал позвонить. — Поэтому и не сплю, — ответил Гайлис, улыбнувшись. — Привет твоему хахалю! Вальяжно раскинувшийся на табуретке Жека громко заржал и, сюпнув на всю кухню, отпил чаю. Как и полагалось, под вечер всё живое слеталось и сползалось к холодильнику. Гайлис смущённо затих, а Стерх закатил глаза. — Тебе привет от нашего заведующего долбоеба. — Эй! Между прочим… — Жека аж приподнялся, но грозный взгляд заставил его осесть. — Рассказывай, как дела, Гайл. — Да ничего особенного, — отмахнулся он. — Отец опять делает вид, что меня не существует. — Что такое? — В очередной раз жевал мне мозги, что я работаю не там, где он хочет. Зато вот Кло, разумеется, умничка, потому что он учится на «нормальную» профессию, а я занимаюсь фиг знает чем. А утром даже не поздоровался. — Как ты живёшь с этим… — Да никак, — перебил Гайлис, — Этого двинутого уже не исправишь. Если ему нравится думать, что я ничтожество, пусть думает. У него же есть наследник для всех этих миллионов, зачем ему я. — Он так уж любит Кло? Что-то я не слышал восторженных отзывов. — Нет, он его не любит. Просто растит хорошенького пёсика, который будет приносить ему тапочки под старость. Он же у нас послушный. Папочка хорошо его выдрессировал. Знаешь, когда мой братец был маленьким и приносил четвёрки, а не пятёрки, отец запирал его на ночь с пищалкой, такой, какую ставят на домашние сигнализации. Пульт забирал и уходил спать вниз. Звук не особо громкий, но очень бесячий. Это было типа наказание. Только мне тоже приходилось спать внизу, потому что я жил рядом на втором этаже. — Блять… — Ага. Поэтому он у нас такой правильный мальчик. Ну, у меня есть для него подарочек за все страдания, чтобы заодно не зазнавался. — Мне уже страшно, — усмехнулся Стерх. — Короче, — начал Гайлис очень довольным горделивым тоном. — Сегодня ему придёт посылка. А там знаешь что? — Не знаю. — Шкатулочка. Розовенькая. Фирмы «Маленькая принцесса». В честь него назвали, — захихикал Гайлис и продолжил ядовито. — Пусть порадуется. У него любимый цвет — розовый. — У Кло? А я-то думал, чего он с утра про почту говорил, — Стерх не сдержал улыбки. Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. — Так, кто-то пришёл, я потом позвоню. Люблю, Гайл. — И я тебя! Щелчок замка. Кло кивнул молча в знак приветствия, и Стерх отошёл от двери, позволяя ему снять строгое чёрное пальто и идеально чистые ботинки. Выпрямив спину, Кло взглянул на сожителя блестящими глазами и в прежнем молчании прошествовал на кухню. Из-за угла Стерх видел, как он чётко отточенными движениями вытаскивал из портфеля учебники и толстенную тетрадь, как достал маленькую коробочку в плёнке с почтовым знаком… — Жека, брысь из кухни! — шикнул Стерх. Жека не успел ни понять, что происходит, ни возразить, как его уже схватили за шкирку и вместе с не допитым чаем поволокли в коридор. Он вырвался уже за дверью и, наигранно гордо фыркнув, скрылся в комнате. Стерх скрипнул дверью, оставив Кло одного, и опёрся спиной на стену. До чего же Гайл злой ребёнок. Впрочем, его отец сделал всё возможное, чтобы настроить братьев против друг друга. Хорошо ещё, что на кухне никого не было: Жека тут же поднял бы бедного вечно серьёзного Клотиля на смех. Он уже хотел взять из каморки сигареты и пойти перекурить, но тихая мелодия прервала стройный ход мыслей. Стерх осторожно приоткрыл дверь. Кло, не успевший переодеть рубашку, снять галстук и отглаженные брюки, сидел на раскладушке с маленькой шкатулкой поросячьего цвета в руках и заворожённо смотрел на маленькую пластмассовую фигурку балерины, которая медленно кружилась под простенькую музыку из детского мультика. Тихонько, чтобы не спугнуть, Стерх шагнул по кафелю. Резко Кло поднял голову, захлопнул крышку и поспешно засунул шкатулку под подушку. — Что это, Кло? — Ничего, — торопливо ответил Клотиль и протянул руку, чтобы взять учебник. — Гайлис сказал, что отправил тебе посылку. Рука застыла на полпути к столу. — Так ты знаешь? Стерх неуверенно кивнул. Кло медленно опустил руку, замер на минуту, глядя в пол и краснея пятнами, и наконец осторожно вытащил подарок, как будто бриллиантовый, и кивнул на край раскладушки, приглашая присесть. Пару раз он прокрутил крохотный ключик. Механизм запел тонким голосом, а балерина, грациозно подняв руки, продолжила исполнять плавный танец. — Я думал, он меня ненавидит. Он не присылал писем, даже на телефон не писал, — пробормотал Кло, неотрывно глядя на фигурку, — а тут — подарок. Даже папа не отправлял ничего. Я с самого детства мечтал о музыкальной шкатулке. Кло мягко, по-детски заулыбался. И эта улыбка смягчила его каменное, вечно холодное лицо, и серые льдинки в глазах вдруг растаяли, сделав цвет больше похожим на первый несмелый ручеёк в грязном московском снегу, блекло-голубоватым. Он убрал волосы за уши, и кончики смешно завились под ушами. Наконец-то Кло стал похож на живого человека, а не на холодный бездушный автомат. Он ещё раз завёл мелодию чуть подрагивающими пальцами. — Гайлис что-то говорил тебе? Стерх застыл, и противный ком подкатился к горлу. Взгляд забегал, не останавливаясь ни на одном предмете, словно ища ответа на разделочной доске, на блестящем боку кастрюли с супом, на стене, на полу, на шкафах, и нигде не находил. И в голове, как назло, не было ни одной полезной мысли. Чёрт. Чёрт, чёрт! Он поднял голову и взглянул на Клотиля, который всё ещё улыбался с надеждой, держа в руках эту глупую игрушку. И что ему сказать? Правду? Чтобы стереть безмятежное выражение с лица, чтобы он поджал тонкие губы и выбросил шкатулку в мусорку? Доломать остатки любви к брату, который его ненавидит, презирает? А кто у Кло ещё есть? Отец, растивший не сына, а продолжателя своего дела, да Гайлис. — Да, — медленно выдавил Стерх. — Он сказал, ну, что надеялся, что тебе понравится. — Как думаешь, он бы хотел помириться? Повисла тишина. Стерх уставился в пол, положив локти на колени. Отец. Гайлис. Клотиль Каускас, хотя бы кто-нибудь из родных людей тебя любит по-настоящему? — Да, — выронил Стерх. — Надо позвонить… Голос задрожал, оставив фразу незаконченной. Кло, не выпуская из рук шкатулки, быстро поднялся, снял очки и отвернулся к окну. Музыка затихла. — Потом, Кло. Он спит сейчас, — бледно пролепетал Стерх. — И ты иди. Стерх вышел. Закрыл глаза, нащупал сигареты в кармане, сжал пачку и почти бегом направился к двери. Надо было перекурить.