Turbulence

Полёт был особенно тяжёлым из-за надвигающегося шторма, и Кэролайн почувствовала облегчение, когда самолёт приземлился без всяких неприятностей. Однако, когда она включила телефон одно определённое сообщение, которое заставило её желудок опуститься ещё ниже.             Клаус: На студенческой консультации, Элайджа заберёт тебя. Никаких извинений, никаких признаков привязанности. Просто и по существу ''У меня нет на тебя времени''. Это именно то, чего она боялась, когда ему предложили должность преподавателя так далеко, в Новом Орлеане; ей было всё труднее держаться на таком расстоянии, хотя ему, казалось, было без разницы. Очевидно, переход от его собственной художественной карьеры к преподаванию в колледже не оставил времени для девушек. По крайней мере, для той, которую он оставил в Нью-Йорке. Отказываясь позволять своему мозгу продолжать мыслям уходить с этом направлении, Кэролайн сосредоточилась на схеме аэропорта, чтобы найти выход, около которого её ждал брат Клаус. За последний год они несколько раз встречались во время её краткосрочных визитов, и его жалостливая (и не внушающая ничего обнадёживающего) улыбка помогала сложить впечатление, что она не особо ему нравилась. Тем не менее, она встрепенулась и с весёлой улыбкой позволила ему усадить её в машину с шофёром у руля, что просто кричало об огромном состоянии и влиянии Майклсонов в городе. Она понимала, почему Клаус хотел вернуться домой, почему ему нравилось быть здесь. Звонки становились всё реже и реже, количество визитов уменьшалось, и она уже сама переставала искать возможности на юге. Всё это, казалось, вело к одному выводу, и она боялась разговора, который ей, вероятно, придётся поднять в эти выходные. Она любила его, но ненавидела человека, которым стала в этих отношениях. И боже, как же больно было это осознавать. Как бы подчеркивая их разрыв, Клауса всё ещё не было дома, когда они подъехали к комплексу. Зайдя в его спальню, она не позволила себе распаковать вещи, как обычно. Она повесила два платья, которые собиралась надеть, но внезапно поняла, почему оставила так много свободного места в своём чемодане. Методичным шагом она собрала те немногие свои вещи, которые перекочевали из Нью-Йорка, и аккуратно уложила их в чемодан. Свитер, шкатулка с драгоценностями, которую она оставила во время своего последнего визита, кое-какие принадлежности для волос, которые она хранила в его ванной. Слёзы уже были на подходе, и она попыталась избавиться от довольно безличных эффектов; на самом деле разговор, скорее всего, оставит её в рыдающем беспорядке, и она отчаянно пыталась обуздать свою эмоциональную реакцию. Конечно, она не успела даже всхлипнуть, как вошёл Клаус, и его яркая улыбка тут же сменилась озабоченным хмурым взглядом: — Милая? — выдохнул он, протягивая руку за дурацкими носками, которые она сжимала, когда плакала. Он заключил её в объятия, и она не смогла удержаться, чтобы не прижаться к нему. — Что случилось? Кэролайн изо всех сил пыталась обрести дар речи, что заставило его оглядеть комнату, в которой он обнаружил подозрительно полный чемодан: — Милая, — сказал он снова, на этот раз с новым оттенком страха. — Ты только пришла. Сглотнув, она попыталась сохранить свой тон ровным и ясным: — Я не ухожу. Пока что. Но… Он отстранился, смущённый, испуганный и более чем немного обиженный: — Я не понимаю. Я думал, у нас всё в порядке. Усталость навалилась на неё, и она мягко потянула его, чтобы он сел рядом с ней на кровать, их колени немного соприкасались, когда она заняла столь необходимое пространство, чтобы очистить свой разум: — Я люблю тебя, но расстояние… Я чувствую, что не являюсь для тебя приоритетом, и это нормально, — она пыталась настаивать, как будто эти слова не разбивало ей сердце. Однако полёт не дал ей ничего, кроме времени подумать, и она не могла игнорировать правду об их ситуации. — Но для меня этого недостаточно. Может быть, это эгоистично, и с моей стороны определённо несправедливо ожидать этого, когда ты строишь свою карьеру. Вот. — Я вернусь домой, — пообещал он, в его голосе было что-то свирепое. Она машинально покачала головой, не давая себе шанса поверить в это: — Новый Орлеан — твой дом. Ты любишь это место. — Я люблю тебя. И я люблю преподавать. — Клаус держал её лицо, его глаза были немного безумными, когда он пытался заставить её понять. — Сначала я не думал, что это правильная профессия для меня, но это показалось таким же правильным, как держать тебя за руку на нашем первом свидании. Кэролайн прикусила губу, когда новая волна слёз угрожала хлынуть, когда он скользнул рукой вниз, чтобы переплести их пальцы: — Я не буду заставлять тебя выбирать. Я не могу так поступить с тобой, не тогда, когда ты так счастлив. — не тогда, когда она любила его, а он не мог выкроить время, чтобы поставить её на первое место, — но она не могла этого сказать. — Это не выбор, — настаивал он, резко вставая, чтобы выйти из комнаты. Кэролайн замерла, ожидая, когда он вернётся из кабинета, где она слышала, он копался. Он вернулся с папкой в руках и сунул её ей в руки. — Я нашёл работу в Нью-Йорке, они сделали предложение в начале этой недели. Я ждал нашей личной встречи, но мне, вероятно, стоило быть более открытым в этом вопросе. Моргая, она не потрудилась взглянуть на бумагу, не в силах оторвать глаз от его серьёзного выражения лица: — Ты возвращаешься домой? Планировал всё это время? Всё его тело обмякло от облегчения: — Конечно, милая. Мне жаль, что я был отстранён, я был сосредоточен на том, чтобы максимально использовать эту возможность, чтобы найти лучшую. Чтобы быть ближе к тебе. Потому что ты — мой дом, Кэролайн, — поклялся он, притягивая её обратно в свои объятия. Она снова заплакала, хотя уголки её губ приподнялись в улыбки, когда она прижалась лицом к его шее. Вскоре смех зародился в её груди, пока она не задрожала. Когда Клаус отстранился, она вытерла глаза и улыбнулась сквозь счастливые слёзы: — Привет, — наконец сказала она, их приветствие было нарушено эмоциональным смятением. — Я скучала по тебе. — Я скучал по тебе, — усмехнулся Клаус в ответ, помогая ей привести себя в порядок. — Как прошёл твой полёт? — Ужасно, — призналась она. Она взяла его за руки и крепко сжала. — Но теперь я здесь, с тобой. Поднеся их руки к своим губам, он с благоговением поцеловал тыльную сторону её ладони: — Это всё, что я могу желать.