Beloved angel

Все считают Акутагаву и Ацуши заклятыми врагами, ненавидящими, готовыми покалечить, убить друг друга. Ну и пусть, их это не поменяет. Разве «тигр» действительно обидная кличка, которая может вызвать отвращение и гнев? Агентство, мафия — весь мир думал не так как Ацуши. Конечно они думают иначе. Они не видят, как после очередной кровавой схватки Ацуши бежит домой к Акутагаве, и влетая в комнату, покалеченный, уставший, разгоряченный, он садится на колени Рюноскэ и шепчет извинения, в то время как Акутагава нежно перевязывает ему бинтами ещё уцелевшие места. — Тигрёнок мой, солнышко, ангел, как же ты любим… Как жаль, что им не суждено любить. Они много чего чувствуют друг к другу: привязанность, симпатию, зависимость. Но не любовь. Такой «любви» как у них не должно существовать. Но разве для них это важно? Конечно нет. Находясь рядом с «любимым» при таких обстоятельствах, Ацуши трудно сдерживаться. Слёзы неконтролируемо льются из глаз, губы еле слышно повторяют: «прости, прости, прости…» После увечий, нанесённых друг другу, им хочется чувствовать, лечить, целовать. Рюноскэ вытирает соленую воду с бледного лица Накаджимы, попутно целуя губы, шею, ключицы. Немного успокоившись, Ацуши утыкается лицом в плечо Акутагавы и иногда всхлипывая, и вздрагивая бесшумно рыдает. Рюноскэ не торопит его. Он позволяет своему тигру плакать, извинятся, обнимать. Главное рядом. Главное сейчас. Когда всхлипы прекращаются, Акутагава ложиться на кровать, притягивая к себе Ацуши. Он обнимает тигра крепко-крепко, будто в последний раз, и запустив руку в белые пряди тихо шепчет: «жизнь несправедлива к нам, как же несправедлива…» — Убей меня в следующий раз, — также тихо отвечает ему Накаджима, уткнувшись лицом в родную грудь.