Как в книжках с весенними картинками

Когда перед самым отъездом из Облачных Глубин Не Хуайсан передает ему завернутый в бледно-зеленую бумагу сверток с просьбой передать «Вэй-сюну», Цзян Чэн сразу понимает, что там. Что еще может передать Не Хуайсан Вэй Ину? И он передает — почти сразу после возвращения в Юньмэн, когда улеглась первая радость от встречи с ним, родителями и сестрой, когда выдался подходящий момент. Вэй Ин по нему скучал — это видно по тому, как широко и радостно он улыбается, как крепко хлопает по плечу и задирается даже больше, чем обычно. Цзян Чэн тоже соскучился. Ночевать он приходит в комнату к Вэй Ину — старая привычка, возникшая с тех пор, как их расселили. Что в детстве, что теперь они редко спят раздельно. Сначала они просто обнимаются, устроившись вплотную на кровати — все новости успели уже обсудить днем, сейчас для них не время, — потом вспоминают про принесенный Цзян Чэном подарок Не Хуайсана. И, конечно, это оказываются весенние картинки. Они разглядывают их вместе, как раньше, лежа так близко, что прижимаются друг к другу плечами. От этих картинок по-прежнему горят лицо и уши, становится жарко в паху. — Как думаешь, это вообще возможно? Она же почти закинула ногу себе за голову! — Сомневаюсь. А если и возможно, вряд ли у нее в этот момент будет такое довольное лицо. — А здесь вообще непонятно, что происходит. — Вэй Ин наклоняет голову, стараясь рассмотреть картинку под другим углом, его волосы падают на книгу и лезут в нос, и Цзян Чэн демонстративно фыркает и отплевывается от них. Но убирает обратно за плечо аккуратно, не дергая. — Ага, понял. — Теперь и мне объясни. — А тебе еще рано такое знать, шиди! — Ах ты! Да я тебя сейчас! — Тсс! — Вэй Ин тут же прижимает палец к губам. — А то услышат и разгонят по комнатам. Как будто не сам первый начал. Теперь Цзян Чэн фыркает вполне искренне. — Ого, смотри, так тоже можно! — Нарисованная девушка упирается локтями и коленями в пол, пока сзади в нее входит немалых размеров член. И это точно не яшмовые врата, потому что в них уже находится не менее внушительный член второго мужчины. — Попробуем? От слов до дела у Вэй Ина всегда короткий путь: даже не успев дождаться ответа, запрыгивает на спину горячей тяжестью. — Я тебе сейчас попробую! Цзян Чэн выворачивается из его цепких рук, сам наваливается сверху и ерзает, пытаясь накрыть собой, удержать. Вэй Ин вдруг затихает — совсем ненадолго, кто бы сомневался. — Чувствую, картинки тебе нравятся! — Он негромко смеется и даже из этого положения умудряется податься вверх, потереться задом о стоящий член. — Придурок! — Цзян Чэн обхватывает его руками, пытаясь проверить, что там у него, но Вэй Ин мешает, вжимаясь животом в постель. — Как будто у самого не стоит! — Так я же не отрицаю, что мне нравится. — Он наконец приподнимается, подпуская к себе руку Цзян Чэна, и тот убеждается: так и есть, стоит. — Знаешь, я не против быть за девушку. — Опираясь на локоть, Вэй Ин пытается оглянуться назад, голос звучит подозрительно серьезно. — Раз уж ты боишься. Он снова хохочет, дергаясь от смеха всем телом, пока Цзян Чэн, схватив его за шею, пихает лицом в ту самую книгу с весенними картинками. Он не боится, конечно — чего здесь бояться. Но раз идея была Вэй Ина, то и опробывать они это будут на нем. Цзян Чэн считает, что так справедливо. Путаясь в ткани, он сдвигает полы халата Вэй Ина, стягивает с него штаны. Недолго разглядывает — и раньше видел его голым, но в такой позе и после этих весенних картинок воспринимается иначе, — и, коротко замахнувшись, несильно бьет по бледной ягодице. Вэй Ин чуть не подскакивает на месте, пытается отползти. — Эй, не делай так! — С чего бы вдруг? — Цзян Чэн придерживает его за талию и снова звонко шлепает, и Вэй Ин начинает вырываться уже всерьез. — Да уймись ты, я больше не буду. — Теперь он проводит ребром ладони между порозовевшими ягодицами, осторожно раздвигает. — Наверное, стоит раздеться? А то одежду испортим, — предлагает он, потому что Вэй Ина такие вопросы обычно не особо беспокоят, а вовсе не из-за того, что сам растерян и не знает, с чего начать. Цзян Чэн встает, снимая одежду по пути до стула, где она и остается. Пока он ходит, Вэй Ин успевает, не слезая с кровати, стянуть свою и сбросить на пол рядом. Повторяя позу девушки из весенних картинок, он становится на колени, высоко отставляет зад и прогибается в пояснице так, что ложится грудью на постель. — Ну как, похоже на ту девушку? — Да какая из тебя девушка! Несмотря на позу, широкие плечи и тренированное тело ничуть не напоминают округлые женственные формы. Но для Цзян Чэна Вэй Ин лучше и соблазнительнее любой девушки. Цзян Чэн снова устраивается сзади, разводит ягодицы ладонями. Отверстие кажется слишком небольшим, чтобы в него можно было что-то пропихнуть, но Цзян Чэн все равно пытается: прижимается головкой, направляет руками, стараясь втолкнуть туда еще не совсем затвердевший член. Получается плохо. Вообще не получается. — Он точно должен влезть? Может, и тут художник все выдумал? Я бы не стал ему доверять после ног за головой. — Должен. Эта картинка была правдоподобнее. — Ты просто не видел, как здесь узко. — Цзян Чэн на пробу пытается ткнуть в отверстие пальцем, и Вэй Ин сдавленно ойкает. — Может, если смазать, пойдет лучше? — Вэй Ин редко отказывается от своих затей, разве что если самому надоест, их неосуществимость его обычно не останавливает. — Там на полке есть масло для меча, возьми. — Масло для меча — в зад?! — Другого же ничего нет. Вот и пусть. В конце концов, это его зад, его масло для меча и его дурацкие идеи. Цзян Чэн снова встает с кровати, берет сосуд с маслом. У Цзян Чэна в его комнате осталось гораздо меньше, хотя наполняли они их одновременно. С таким отношением масло и правда только в задницу. — Совсем редко полируешь меч? — пытается пристыдить его Цзян Чэн, помахивая почти полным сосудом. Но какое там. — Зато сейчас точно хватит. Отполируешь свой нефритовый… меч… — Вэй Ин начинает булькать от смеха, и Цзян Чэн чувствует, что краснеет. — Сейчас уйду спать к себе, и будешь один тут проверять свои идеи. — Уже молчу. Но молчит он недолго. — И? Теперь влезает? — спрашивает, пытаясь оглянуться, едва Цзян Чэн успевает набрать масла и прикоснуться к входу, и чуть не отскакивает, когда скользкий палец полностью оказывается в нем. — Палец — да. На самом деле, с маслом и правда идет лучше. Цзян Чэн задумчиво оглядывает собственный член, потом крепко обхваченный тугой плотью палец и начинает пропихивать к нему второй. Вэй Ин под ним напрягается, задерживает дыхание и, что совсем удивительно, умолкает. — Все в порядке? — Вроде да… Даже если раздвигать пальцы, растягивая и разминая неподатливые мышцы, отверстие не становится достаточно широким, чтобы впустить член, но Вэй Ин немного расслабляется, так что затея начинает казаться менее безнадежной. Подумав, Цзян Чэн все-таки смазывает и свой член — теперь он стоит крепко, а тянуть дальше, наверное, все равно нет смысла. Он прижимается головкой к входу, медленно надавливает. Внутри Вэй Ина горячо и очень тесно, рукой так сильно не сожмешь, — и Цзян Чэн старается не торопиться: никак не отпускает ощущение, что еще немного, и либо он порвет зад Вэй Ину, либо тот сломает ему член. Возможно, Вэй Ину в голову приходят те же мысли, по крайней мере, он упирается ладонями в изголовье, чтобы удержаться на месте и явно тоже делает все, что от него зависит. Его молчание немного раздражает — обычно он сразу норовит высказаться по любому поводу, Цзян Чэн привык прислушиваться к его словам, а не строить догадки о том, что он чувствует. Когда больше половины члена скрывается внутри, а пот со лба начинает капать на без того покрытую испариной спину Вэй Ина, Цзян Чэн не выдерживает и на всякий случай уточняет: — И как? Тебе хорошо? — Пока не очень, если честно. — Может, это только девушкам нравится? И мы зря пробуем? — Цзян Чэн уже жалеет, что согласился. Надо было просто приласкать друг друга, как обычно, оба остались бы довольны. — Или ты делаешь что-то неправильно! — вдруг заявляет Вэй Ин. В глухо звучащем от напряжения голосе все равно отчетливо слышится сдерживаемый смех. — Что?! — От возмущения Цзян Чэн не находит слов, поэтому просто толкается одним рывком на всю оставшуюся длину. Вэй Ин под ним слабо вскрикивает и тут же стонет, и Цзян Чэн успевает испугаться, что действительно навредил ему. Но Вэй Ин снова стонет — тихо, протяжно, — и это уже явно не от боли. — А вот так гораздо лучше. Повтори. Вытащить член обратно оказывается не намного проще, чем пропихнуть внутрь. Но на втором толчке идет легче, потом — еще легче, приятнее, и Цзян Чэн начинает постепенно входить во вкус. Вэй Ин теперь тоже подается навстречу толчкам, ерзает, выискивая удобное положение, и почти непрерывно стонет — сначала негромко, но звуки все нарастают, становятся все бесстыднее, и теперь Цзян Чэн жалеет, что тот не молчит, как в самом начале. Не глядя, Цзян Чэн нашаривает на полу нижнюю рубаху и передает Вэй Ину. — Вот, зажми зубами, чтобы не шуметь. Если что будет не так, вытащишь и скажешь. — Неужели ты совсем не хочешь меня слышать? — Вэй Ин смеется, но рубаху все-таки берет. Теперь, когда Цзян Чэн приноровился, ему хочется большего — он сдвигает руки на поясницу Вэй Ина, поглаживая большими пальцами, проводит выше, по лопаткам и до шеи, трогает и ощупывает, изучая заново. Потом, не удержавшись, все-таки ловит растрепавшийся хвост, наматывает на руку и тянет на себя, заставляя запрокинуть голову, толкается глубже и резче. Даже сквозь рубашку Вэй Ин громко мычит что-то одобрительное, сжимается вокруг члена. Это гораздо лучше, чем просто прикосновения и поцелуи, идея попробовать новое больше не кажется такой уж плохой. Подумав, он все-таки отпускает волосы Вэй Ина и тянется к его члену, не переставая размеренно двигать бедрами, приближаясь к пику удовольствия. Все идет отлично, но Вэй Ин вдруг кладет ладонь поверх его руки, сжимает, чтобы остановить, и выпускает рубашку изо рта. — Стой! — звучит его хриплый шепот. Цзян Чэн слегка теряется, не понимая, что не так. Лежащие на члене Вэй Ина пальцы непроизвольно дергаются, ощупывая, но там вроде бы тоже все в порядке. — Прекратить? — Нет. Перевернуться хочу. — А получится? — тянет Цзян Чэн с сомнением: в книге нарисовано довольно однозначно, а прерываться очень не хочется. — Вот и попробуем. Стоит ненадолго вытащить член из теперь уже гораздо более широкого, покрасневшего отверстия и отстраниться, как Вэй Ин тут же укладывается на спину, обхватывает сильными руками и ногами, будто сразу оказываясь повсюду, и удовлетворенно вздыхает. — Теперь я тебя вижу. Так ведь лучше? Значит, вот в чем дело. — Подожди, дай сначала вставлю обратно, — ворчит Цзян Чэн, но так и вправду лучше: ему нравится смотреть, как Вэй Ин выгибается ему навстречу, пока член снова — уже гораздо легче — входит в его тело, как он жмурится и запрокидывает голову, а потом облизывает губы. А еще теперь его можно целовать, глотать его стоны вместо того, чтобы гасить их кляпом. — Тебе ведь тоже нравится? Хорошая идея была, правда? — сбивчиво шепчет Вэй Ин над ухом, щекоча горячим дыханием, стоит ненадолго отпустить его губы. — Мне нравится чувствовать тебя внутри, так приятно. У тебя здорово получается, сзади тоже было хорошо, но так ближе, можно тебя трогать вот так… и так тоже… — Его руки скользят по спине и бокам, от непристойностей начинает гореть лицо, но спасибо хоть про нефритовые мечи больше не упоминает. — Да, вот так, глубже. Агааа, — и Цзян Чэн опять затыкает его поцелуем. Обычно, когда они ласкают друг друга, Цзян Чэн может продержаться долго, но сейчас слишком хорошо и жарко обжимает член чужое тело, слишком много новых ощущений — он чувствует, осталось совсем немного. Он опять тянется к члену Вэй Ина, но тот притиснулся к нему так тесно, что член трется между их животами, и пробраться к нему ладонью никак не получается. Значит, поможет после. Последние толчки получаются быстрыми и короткими, целоваться уже неудобно — после того, как несколько раз ударился с Вэй Ином зубами и чуть не прикусил себе язык, Цзян Чэн решил с этим прекратить, — но тот и так сейчас молчит: упирается лбом в плечо Цзян Чэна, пряча лицо, до боли стискивает руками его ребра, а ногами — талию, почти висит на нем. Надо бы спросить, все ли у него в порядке, но это, кажется, тоже потом. Удовольствие накатывает резко и сильно, сокрушительнее, чем когда-либо, вышибая все мысли, и даже после того, как они возвращаются, Цзян Чэн не спешит вставать, просто бездумно вдыхает запах волос Вэй Ина с примесью озерной воды — давно забытое за время в Облачных глубинах ощущение. И только потом замечает, что тот больше не хватается за него, лежит, обмякнув и раскидав в стороны руки и ноги. Между животами подозрительно мокро. Цзян Чэн неохотно приподнимается, и член легко выскальзывает из влажного тепла. — Что, уже? — спрашивает очевидное: и так понятно, возбужденный Вэй Ин так просто бы не угомонился. — Ага. Вэй Ин кладет руку на живот, пачкая ее в сперме, дышит сорванно, будто долго бежал, волосы спутались и разметались по постели, и выглядит он расслабленным и бесстыдно довольным. Наверное, в следующий раз стоит поменяться с ним местами, раз уж ему так понравилось. Цзян Чэн слезает с него и перекатывается на спину, вытягиваясь рядом. Смотрит на потолок, но снова поворачивает голову к Вэй Ину, когда тот начинает возиться: наблюдает, как он пытается сесть, морщится, а потом тянется пальцами туда, где недавно был член Цзян Чэна, осторожно ощупывает. Все это выглядит непристойнее, чем то, что нарисовано в книжке с картинками и, хотя сил на новый заход пока нет, все равно возбуждает. — Ничего себе, как ты там все растянул. Цзян Чэн закашливается от неожиданности. — А ты как думал? Я предупреждал, что не лезет! — ругается он и злится на то, что чувствует себя виноватым, хотя не он предложил повторять на практике сомнительные картинки. Потом все-таки спрашивает: — И что теперь делать? Может, в книжке дальше есть об этом? Вэй Ин подносит испачканные спермой пальцы к лицу, внимательно разглядывает. Потом чистой рукой дотягивается до книги. — Нет, ничего, — сообщает, пролистав страницы. — Может, само как-нибудь пройдет. — Вэй Ин пожимает плечами и беззаботно улыбается. Вечно он так. — А если нет? — Тогда и буду думать. — Он запихивает книгу на полку, где она не так заметна среди свитков и листов бумаги. — Но книга полезная, потом еще что-нибудь попробуем. — Тебе не хватило? — Неа. Вообще, я бы и это повторил. Мне понравилось. — Он наклоняется над Цзян Чэном, и тот невольно им любуется. И тоже хочет повторить. Но Вэй Ин вдруг отодвигается и встает с кровати. — Вытекает, — то ли жалуется, то ли объясняет он. — Обтереться хочу. Сообразив, что там может из него вытекать, Цзян Чэн чувствует, как краснеет. И все равно, не отрываясь, смотрит, как тот влажной тряпицей проводит по бедрам, забирается между ягодиц, счищая с себя следы их игр. И едва успевает принять незаинтересованный вид, когда Вэй Ин оборачивается и кидает ему сполоснутую в тазу для умывания тряпицу: — Держи. Несколькими движениями вытерев сперму с члена и живота, Цзян Чэн кидает ему обратно грязную тряпку, привычно целит в голову, заранее зная, что Вэй Ин все равно поймает. И тот ловит, смеется, как старой шутке, понятной только им двоим. Он наконец возвращается и даже приносит одеяло. Сначала накрывает Цзян Чэна, потом подбирается к нему под бок и закидывает на него ногу, устраиваясь поудобнее. — Я скучал, — вздыхает он. Цзян Чэн мог бы напомнить, из-за кого так получилось, что он остался в Облачных Глубинах один — не раз собирался высказать ему это, как вернется. Но теперь больше не хочет. — Я тоже, — отвечает он и обнимает в ответ.