А ладят ли кошки со... змеями?

      Солнце плавно катилось к закату, раскрашивая всë кругом в мягкие тëплые тона. Море — и берег подле него — отливали насыщенным оранжевым, с лëгким золотистым сиянием, словно густой мëд обволакивая всех, кто вдруг оказался в их власти. По пустынному берегу шли двое — парень и девушка. Их руки соприкасались, а пальцы были переплетены: легко, едва касаясь, и всë же было в этом жесте что-то сокровенное, понятное лишь им одним…       Мелкие волны накатывали на берег, над водой летали шумные чайки, будто насмехаясь над парой: на самом деле — завидовали; но даже не смотря на это их крики не казались раздражающим — сливаясь со звуком прибоя звучали даже как-то приглушённо и мелодично — песнь моря.       Лучи августовского солнца ласкали каштановые кудри девушки, своеобразная мелодия умиротворяла — так хорошо, уютно, спокойно… Вот бы остаться здесь навечно… И ведь дело даже не в море, и не в чайках, что так настойчиво пытаются обратить на себя внимание, не в восхитительного цвета солнце — дело в нëм. Такой родной, нужный… Он — еë море, еë солнце, еë спокойствие, еë маленький мир, где есть место только для них двоих… И это приятное покалывание на внутренней стороне запястья…  — Настя! — Идиллия прерывается.       Ещë не до конца пришедшая в себя девушка морщится от громкого звука, донëсшегося непонятно откуда, и сонно трëт глаза. — Ты ещë долго спать будешь? Весь день рождения пропустишь! Ждём тебя на кухне, завтрак уже готов. — вошедшая в комнату мама сразу же уходит обратно, оставляя растерянную девушку одну.        Анастасия постепенно начинает приходить в себя. Острое осознание вспыхивает в мыслях, посылая радостные искорки по всему телу.       Сегодня ведь еë шестнадцатый день рождения… Ох! Это ведь тот самый день!       Девушка резко садится в постели. Остатки сонливости сняло как рукой, но где-то внутри до сих пор теплятся остатки чарующего сна, даря особое чувство умиротворения.       В их мире было так заведено. Некоторые называли это даром, кто-то — проклятием.       Откуда оно взялось, и как работает не знал никто, но люди не слишком переживали по этому поводу. Сотни теорий, одна невероятнее другой, миллионы легенд от разных народов — и ни одной достоверной.       А дело было в соулмейтах — особых людях, родственных душах, вторых половинках… Да называйте как хотите, ведь суть их от этого не поменяется.       Как гласит одна из старинных сказок, которые так любила читать Настя в детстве: «Сие есть тот самый человек, что понимает тебя, как никто другой и с кем у вас одно сердце да разум на двоих. Той кто всегда рядом будет, полюбит бескорыстно и станет опорой всегда и во всëм…». И пусть подобные описания и казались преувеличением, порой одного взгляда на родителей девочке хватало, чтобы убедиться в том, что любовь соулмейтов действительно сильна.       Конечно, не всë в их мире было идеально. Некоторые так никогда и не находили свою пару, а некоторые, пренебрегая распоряжением судьбы, связывали жизнь не со своей родственной душой. А были те, кто и вовсе оставался без метки. Обречённые на одиночество су́дьбы… Настя лично знала такую. Её лучшая подруга так и не получила метку в свои шестнадцать…       Отогнав печальные мысли, девушка выдохнула с облегчением. Ей это точно не грозит. Она была абсолютно уверена, что сегодня видела особый сон — обычный не был бы таким реалистичным, да и не запомнился бы так хорошо. Настя раз за разом воспроизводила в голове красочные картинки: море, солнце, крики чаек, переплетëнные пальцы. Она помнила каждую мелочь, каждый звук — всë, кроме самого главного — как бы девушка ни старалась, образ парня оставался недосягаемым. Будто подëрнутый туманом нечëткий силуэт — всë что осталось от таинственного незнакомца. И всё же, сердце подсказывало — это он, её родственная душа.       Игнорируя лëгкую дрожь в конечностях Анастасия откинула одеяло, и, поднявшись с кровати, уже спустя пару мгновений направилась к выходу из комнаты.       Кухня встретила её аппетитными ароматами и непринуждённой беседой родных. Но стоило девушке переступить порог, все разговоры тотчас умолкли. Вместо привычных поздравлений в комнате воцарилась абсолютная тишина, и даже семилетняя непоседливая Саша лишь молча смотрела на свою сестрёнку, застывшую возле двери.       Молчание заполнило пространство вокруг, а время будто замедлило свой ход, как вдруг Анастасия широко улыбнулась и коротко кивнула, поднимая кверху запястье, чтобы семья смогла увидеть слегка сверкающее изображение. На руке у девушки красуется кошка, чёрная, как сама ночь, с пронзительным, будто настоящим, взглядом зеленовато-серых глаз, а вокруг животного обвивается переливающийся змей цвета дубовой листвы.       Пару секунд, и вот уже воздух разрезают радостные голоса, выкрикивая поздравления и Настя чувствует, как ощущение счастья разливается по телу, покалывая в кончиках пальцев.       Время в кругу родных пролетело незаметно, и когда девушка вновь переступает порог комнаты, расправившись с завтраком, и отыскивает телефон, краем глаза замечая уведомления из Телеграма с наверняка длиннющим поздравлением от лучшей подруги, цифры уже близятся к двенадцати. Решив, что с сообщениями она разберётся позже, Анастасия отыскивает в телефонной книге нужный номер с целью позвонить другу, с которым планировала провести половину своего праздника. — Привіт, Дань. — произносит Настя, когда друг наконец отвечает. — О, чёртик! С днём рождения! — Дякую, — девушка улыбается так ярко, будто решила затмить собой солнце. — Ти ж пам’ятаєш, мы з тобою домовлялися на дванадцяту? Усе в силі? — Даа, ты там это, не опаздывай, а то уже двенадцать скоро. — Добре, тоді до зустрічі.       Положив трубку, девушка начинает собираться. На душе становится радостно так, что, кажется, ещё немного, и она буквально засветится, когда взгляд цепляет в зеркале метку, резко выделяющуюся на фоне кожи. А ещё спустя мгновение Настя задумчиво проводит по цветной картинке на руке подушечкой пальца, размышляя, стоит ли так открыто демонстрировать картинку, или всё-таки закрыть её чем-нибудь на время. Решив, что скрывать знак судьбы ей всё-таки незачем, девушка возвращает своё внимание к телефону, где в строке уведомлений до сих пор висят непрочитанные сообщения. Ответив всем, она отправляет лучшей подруге фотографию запястья, ведь та настойчиво просит показать метку, и, бросая беглый взгляд на время, спешит на улицу, понимая, что уже немного опаздывает.       А после всё идёт как надо — друг, радостно сверкая глазами, сжимает её в своих объятьях, стоит только ей оказаться рядом, выбегая из подъезда. И пусть объятия вышли не совсем комфортными, ведь в руках у Дани небольшого размера свёрток, который после короткого поздравления перекочёвывает к имениннице, оба, кажется, вполне довольны ситуацией.       Их история знакомства не была чём-то необычным. Всё произошло около двух лет назад, когда Настя, переехав с родителями в Одессу, оказалась в новой школе, а Даня стал её одноклассником. Проучились вместе они совсем недолго — каких-то четыре месяца, но за это время успели хорошо поладить. И даже после того, как девушка, по стечению обстоятельств, вернулась обратно в Николаев, приезжая к родителям только на каникулах, не прекратили общение.       День рождения у друга был ещё в мае, и хоть сейчас на дворе стояла середина июля, про его метку девушка знала лишь то, что она у него есть. Как ни странно, Даниил никогда не рассказывал о своём знаке, хотя причины его скрытности Настя так до конца понять не смогла, и потому где-то в глубине души всё-таки обижалась, хоть виду и не подавала.       А потому, решив и на своей метке внимания не акцентировать, девушка ему запястье не показывает, и про сон ни слова не молвит. Просто стоит, смотрит на Даню своими серебристыми глазками и сияет, светится вся, ожидая, а что же ещё ей судьба сегодня приготовила.       А затем они гуляют. Гуляют долго, до самого вечера. На велосипедах гоняют, фоткают уток в пруду, и всё у них хорошо, и Настя снова счастлива; и Настя не замечает, как у Дани будто землю из-под ног выбивает, когда он впервые замечает её метку. Но он молчит, будто и не видел, будто не знает, потому что момент портить не хочет, и лишь улыбаться шире старается, хотя взгляд у него всё-таки меркнет, а потому он проницательной подруге до конца вечера в глаза старается больше не заглядывать.       А где-то на другом краю Земли лунная девочка смотрит, не моргая, на фотографию, не так давно отправленную её лучшей подругой. Смотрит, впитывая в себя изображение, будто силясь запомнить каждую деталь, а потом вдруг отбрасывает телефон, от чего тот глухо стучит, ударяясь о спинку дивана, и закрывает лицо руками, в попытке осмыслить увиденное. Противоречивые эмоции накрывают с головой, и она сидит, сидит долго, уткнувшись стеклянным взглядом в собственные ладони. Девочка всегда была слишком эмоциональна. У неё свои способы справиться с шоком. Спустя сорок минут она наконец отмирает, бережно поднимает телефон и быстро печатает одно единственное короткое сообщение в уже привычный диалог в Телеграме.

Ева, 13:58:

«Ты сказал ей?»

      Она знает, что он поймёт, о чём-то она.       Вот только ответа от него даже и не ждёт. Потому что уверена, что он не ответит.       А даже если и ответит, то ей это и не нужно вовсе — она всё и так прекрасно знает.

***

      Они прощаются, когда солнце начинает клониться к горизонту. У Насти на вечер планы — провести время с семьёй. Стоит только ей скрыться в подъезде, Даня, что в любой другой день и не прочь был бы задержать её на подольше, выдыхает с облегчением, ощущая, что больше можно не притворяться. Он бредёт домой, медленно, гуляючи, так, что расстояние в две сотни метров преодолевается более чем за пол часа, размышляя о том, о чём думать сейчас совсем не хотелось бы. Вот только мысли назойливые внутри шкребутся когтями мелкими, не оставляя своей жертве выбора. И Даня думает. Да вот только смысл — всё одинаково сводится к одному — чёртова метка.       Наконец оказавшись дома, он проскальзывает в свою комнату, падая на кровать. В голове проносится гениальная на первый взгляд мысль — сделать вид, что ничего не произошло.        Вот только если бы это было так просто…       Так ведь всем легче. Особенно ему.       После к этой теме он возвращается только раз — когда печатает короткое сообщение в ответ.

Даниил, 22:41:

«Нет»

***

      Судьба играет по своим правилам. Беспощадно, жестоко, используя людей, как марионеток.       Лунная девочка с другого конца Земли осознала это уже давно.       Но почему Судьба выбрала именно её для своих забав, она не понимает.       Уже четыре дня она мечется между двумя друзьями. Их общий чат буквально пропитан напряжением после шестнадцатилетия Насти. Общение не клеится от слова совсем. И всё бы ничего, она бы это переждала, потому что уверена — рано или поздно всё станет как было: тепло, по-дружески, правильно. Да только не так всё просто, как хотелось бы.       Настя слишком проницательна, когда дело касается эмоций. Она засыпает Лунную своими переживаниями и догадками, потому что чувствует, потому что видит отстранённость Дани.       А в ответ получает что угодно, кроме правды.       Только вот подруга на этом не останавливается, неосознанно масла в огонь подливая — спешит поделиться своим восторгом и размышлениями о том, кто же её родственная душа.       И девочка снова в противоречивых чувствах тонет, и девочке плохо, потому что она ненавидит такие ситуации.       Потому что про метку Дани она давно знает.       Потому что рассказать ей ничего не может.       Обещала ведь…

***

      Анастасия взволнованно теребит уголок чехла на телефоне. Семь дней. Неделя. Сегодня ровно неделя, как они с Даней виделись в последний раз. Он снова отказался с ней гулять, сославшись на очередные очень важные дела… Это на него настолько непохоже, что девушка начинает всерьёз переживать. Она ведь скоро уедет, и бог знает сколько ещё они не увидятся…       Настя не понимает, что она сделала не так, чем оттолкнула, чем обидела…

Несті☀, 17:32: «Дань, скажи чесно, я тебе чимось образила?»

Даня, 17:33: «Нет просто очень много дел»       Опять. До безобразия глупая отмазка.       В груди скребётся клубок негативных эмоций, глаза щиплет от подступивших слёз — обида даёт о себе знать, и Анастасия открывает другой чат, рассчитывая получить совет и поддержку.

***

      На экране в очередной раз всплывает уведомление, сообщая о пришедшем голосовом от Насти. Ей даже не надо открывать диалоговое окно, чтобы понять, о ком там будет идти речь.       Девочка с другого конца земли хочет кричать.       Девочка с другого конца земли в который раз корит себя за то, что в это ввязалась.       Девочка с другого конца земли устала.       Устала от тайны, устала от лжи, устала от их глупости, от Даниного упрямства.       Она не понимает, почему они не могут просто поговорить.

***

      Когда на город опускается вечер, спадает невыносимая летняя жара и яркое июльское солнышко готовится скрыться за горизонтом, многие решают выбраться на прогулку. Так что сегодня в парке Горького на удивление многолюдно: миловидные парочки с неугомонными детьми, тихие мамаши с колясками, весёлые толпы подростков, пожилые люди, что сокрушенно вздыхают, смирившись с тем, что покоя им здесь не найти, вездесущие туристы, торгаши с шариками — в общем, глазу есть за что зацепиться, решает Настя, оценивая окружающую обстановку. Девушка напряжённо топчется возле фонтана, рассматривая его так внимательно, будто видит впервые, и гадая, уйдёт ли она отсюда прежде, чем на этом чуде инженерной техники включат подсветку. Настя вообще много думает. Особенно о всякой ерунде. Особенно сейчас, когда тревожное предчувствие трепещется глубоко внутри, с каждым вздохом сдавливая грудную клетку. Бросив очередной взгляд на фонтан, девушка подносит к лицу телефон, который до этого стискивала в руках — слишком сильно, судя по всему. Так, что на ладонях остались красные полосы, аккурат по размеру устройства. — Привет. — Анастасия вздрагивает от неожиданности, когда знакомый голос заставляет её оторваться от бессмысленного пролистывания инстаграмной ленты. — Привіт… Ну і навіщо так лякати, я тут ледве серцевий напад не схопила! — девушка улыбается, по-доброму толкая друга в плечо.       Вот и первый тревожный звоночек — они не обнимаются при встрече. Настя всё ещё очень сильно немного обижена, а Даня… Дане просто неловко.       И всё же Анастасию это тревожит. Да и не только это — поведение друга в целом. Он будто немного отстранён, а взгляд его гуляет по парку, задерживаясь на чём угодно, кроме самой Насти.       Разговор у них не клеится. Ну вот совсем. Не спасает даже тот факт, что они не общались почти две недели. Хотя, скорее именно из-за этого между ними сейчас была будто пропасть из неловкости и недосказанности. По правде говоря, девушка знатно удивилась, когда вчера вечером Даня вдруг согласился с ней погулять. Вероятно, не последнюю роль здесь сыграло Настино заявление о серьёзности всего происходящего с ними сейчас — другими словами, она просто мило намекнула, что если они не поговорят завтра, то не поговорят больше никогда. — Чим займався сьогодні? — попытка начать толковый диалог. — В компе залипал, с братом гулял… — пожимает плечами Даня. — Ещё там другие дела были, ну, всего понемногу. — Що за справи? Розкажеш, якщо не секрет? — Да так, папе помогал. Ну там не важно в общем. — Мм, зрозуміло.       Они неспешно прохаживаются парком, будто настраиваясь на разговор. Вот только мельтешащие со всех сторон люди этому никак не способствуют. Настю всë это начитает порядком раздражать.              Наконец, то ли по милости Судьбы, то ли по чистому везению, они оказываются практически одни. Просто в какой-то момент замирают в дальней части парка под лопатым деревом без лавочки, осознавая, что народу здесь нет вовсе — лишь нечастые прохожие и какая-то парочка на скамье — но те так далеко, что вряд-ли их услышат. И ещё, что, кажется, вот он — тот самый час икс. — Дань… Ти нічого не хочеш мені сказати? — первой подаëт голос девушка.       Парень молчит, лишь взгляд его мечется со стороны в сторону, в какой-то момент замирая, дольше положенного задерживаясь на еë запястье, аккурат на том месте, где чернильным пятном виднеется миниатюрная метка. — Расскажи про свой сон. — внезапно просит он.       Настя теряется. Просьба — будто гром среди ясного неба, и как реагировать она не до конца понимает. В итоге, всë ещё немного колеблясь, начинает рассказ, решив, что поговорить о странном поведении Даниила они могут и чуть позже.       Она немного смущается — всë-таки сон — тот самый — нечто довольно личное. Но не рассказать не может — по тому, каким тоном Даня об этом просил, понимает, что важно.       Догадка, пока ещё смутная, но с каждой секундой всë больше набирающая уверенность, пробуждает в девушке какой-то глубинный страх. Даже не страх пока ещё — но ощутимую тревогу.       Даня на рассказ реагирует неоднозначно — девушка не может толком разобрать его эмоции. Возможно потому, что их не может разобрать и он сам.       Ясно только одно — вот она, точка невозврата.       Молчание затягивается. Время идëт медленно, лениво отсчитывает секунду за секундой, заставляя сгорать от нетерпения в ожидании хоть чего-нибудь. Анастасии невдомёк, почему так происходит, зато она точно знает, что еë это бесит.       Но, нет, на деле время несётся стремительно быстро. Оно не щадит никого, не замедляет свой ход, не делает одолжений. Особенно остро это ощущается, когда человек счастлив. Когда бросает взгляд на часы, убеждённый, что прошло всего ничего — пара мгновений, а уже в следующую секунду на него накатывает жёсткая правда — времени на самом деле прошло гораздо больше. И вот уже пора расставаться с тем, с кем рядом был безмерно счастлив. Потому что судьба так велит, потому что время, вам отведённое, уже давно закончилось, и вы в долгах погрязли по самую макушку, потому что заигрались, забылись. А долги отдавать полагается. С процентами.       Правда осознаём мы это слишком поздно. — Який в тебе був сон? — не выдерживает, спрашивает, заглядывает в глаза, пытаясь разглядеть там что-то. — Эм… Ну… — парень явно медлит с ответом. — Даня, та кажи вже! — не выдерживает девушка. — Да ладно, ладно, не кричи. Я сидел на пляже, на песке, прям почти возле моря, а она… — он запинается, взгляд в сторону отводит, будто бы желая сейчас как можно дальше оказаться. Но понимает, что глупо бежать от этого, знает, что поговорить им всё же надо, и потому заставляет себя продолжить. — мой соулмейт, сидела рядом. Она заснула видимо, потому что еë голова лежала у меня на плече. И ещё там чайки были, и всë такое золотое. Типичный закат, короче. — А… Твоя мітка? — произносит она тихое, а сердечко у неё колотится как бешеное, кровь внутри гоняя, и каждая клеточка в ожидании ответа замирает, хоть и знает она его уже — знает, да признать боится. Не даром ведь беду чувствовала. — Да, она у меня на плече, там, где соулмейт во сне прикасалась. — отвечает он, но не спешит показывать, отчаянно надеясь оттянуться неизбежное.       А Насте до жути волнительно. Настолько, что от нервов её трясёт всю немного, когда она руку к плечу его в немом жесте протягивает, пальцами лишь ткань немного задевая, и тут же одёргивает обратно, будто от пламени.       Тяжело вздохнув, Даня сам цепляет тонкую ткань, тянет вверх, оголяя плечо. В глаза сразу бросается метка — кошка цвета темнее ночи и яркий насыщенно-зелëный змей.       Анастасия глядит завороженно, и, будто самого созерцания недостаточно чтобы поверить полностью, запястье подносит вплотную к Даниному плечу. На светлой тонкой коже переливается призрачным свечением абсолютно идентичная картинка.       Через какое-то время Даниил наконец опускает рукав на его законное место, тем самым выводя из оцепенения и Настю. — То виходить, ми справді… Зачекай, ти знав! — изначально планируемый вопрос прозвучал как утверждение — осознав такую простую истину, девушка снова начинает раздражаться, отдаваясь этой эмоции целиком, забывая про смятение и шок от столь деликатной ситуации. — Чому нічого мені не сказав? Вважаєш, я не повинна знати? Чи тобі настільки сильно не хочеться мати зі мною нічого спільного? — Ой блиин… Прости пожалуйста, ладно? Я не готов был тебе рассказать. Как минимум потому, что не был в этом до конца уверен… А вообще, — несмотря на всю испытываемую неловкость Даня поднимает глаза на Настю. — я просто боялся тебя потерять. Не знал, как ты отреагируешь… Вдруг бы решила, что тебе нафиг не нужен такой соулмейт и мы бы вообще перестали общаться… — Дурне… От подумай сам, чого б я стала від тебе відмовлятися? Ти був і залишаєшся моїм другом не зважаючи ні на що, хіба ти це ще не зрозумів? — слова прозвучали с нажимом, будто обвинение. — Знаю, виноват, дурак… — Ой, годі вже себе обзивати. — Слушай, да тебе не угодишь! — наигранно возмутился Даниил. — Я тут перед ней извиниться пытаюсь, а… А вообще, Насть, правда, прости меня, пожалуйста, ладно?       А Настя просто подходит и молча обнимает — такой себе ответ вместо тысячи слов. — Это типо ты меня простила? — с надеждой вопрошает Даня. — Ну, якщо чесно — ще не до кінця. Мені потрібно трохи часу, аби це все обмізкувати, добре? Але, так, можеш вважати, що я тебе майже пробачила. — девушка дружелюбно улыбается, но через миг еë взгляд становится серьёзным — ясное небо светлых глаз заволокло грозовыми тучами. — Але, давай домовимося, більше так не роби.       Парень в ответ на это лишь кивает черезчур воодушевлëнно, торжественно обещает исправиться и предлагает возобновить прогулку — мол, и так на месте застоялись.       А вечером — практически ночью — они сидят на качелях, обосновавшись на детской площадке недалеко от комплекса жилых домов.       Болтают о всяком, вспоминают общего друга — Сашу. И всë будто снова хорошо, будто всë как раньше. Да, им двоим ещё многое нужно обдумать и принять, но оба решают пока не портить возможно последний их совместный спокойный вечер, заталкивая бушующие чувства поглубже.       И, кажется, всех всë устраивает, но когда приходит время возвращаться домой, Даня вдруг совершает что-то неожиданное: — Слушай, Насть… Получается, раз мы соулмейты, значит… Ну, нужно закрепить связь? — парень делает несколько неуверенных шагов, оказавшись практически вплотную.       Девушка взрагивает, но не отстраняется. Частью затуманенного сознания понимает, что должно сейчас произойти, но не спешит бежать, невольно пуская всë на самотëк — а будь, что будет. Внутри тонкой змейкой проскальзывает интерес — как далеко он осмелится зайти?       Даня поддаётся близко-близко, кончиками пальцев щеки касается так трепетно, и губы от губ в миллиметре застывают, потому что так будет правильно, потому что так надо. А у Насти сердце колотится, кричит, на части разрывается, вот только ей самой не понятно от чего именно. Обида отступает на дальний план, вытиснутая роем беспорядочных мыслей и эмоций.       На протяжении всей прогулки они не заговаривали о своей связи после той беседы под деревом, и, в целом, их двоих это вполне устраивало. По крайней мере, так казалось Насте.       Девушка тогда новость об одинаковых снах и метках восприняла на удивление легко и быстро — то ли не осознала до конца ещë, то ли была уверена, что даже будучи соулмейтами они смогут продолжать общаться как раньше.       Наивно убеждала себя в этом и отчаянно хотела верить.       Но, видимо, ошиблась. — Дань… Не варто… — полушепчет она, когда секундное осознание разрядом проносится у неё в голове — она боится этого всего. Боится, что связь эта чёртова лишь окончательно разрушит их отношения.       Ведь это всë из-за неë…       Из-за неë так много лжи, так много недопониманий.       Из-за неë они поссорились на две недели.       Из-за неë они теперь могут друг друга полюбить не так, как сами того желают…       И Даня понимает. Даня где-то внутри боится того же. Лишь улыбается как-то грустно, руку одёргивая.       Они ведь друзья, друзья хорошие, надёжные, а большим им и не стать.       И Даня уже давно смирился.       Большего им друг от друга не надо…       Не надо ведь?       Они идут домой порознь, скомканно попрощавшись, каждый со своей болью в сердце, каждый со своими переживаниями и нежеланием заканчивать их историю.       Вот только они ещё не знают, что их история уже закончена.

А там, где заканчивается старое, обязательно начинается что-то новое…