Постельный режим

На цепи были очень странные клетки. Это были не обычные микробы или частички грязи. Не смотря на то, что она буквально всё это время плавала в контейнере с кровью, её там вовсе не было. В маленьких трещинках и царапинах, даже в незаметных потёртостях забивалось что-то, похожее на чистый сгусток энергии. Но такое было невозможно, ведь серебро не способно задерживать ничего кроме тепла. Хотя, если представить, чисто теоретически, что оно превратило жизненные силы в электрические, то этим можно было воспользоваться. Марселин подплыла ближе к ней, заглядывая через плечо на микроскоп. На её лице появилось хмурое выражение, брови сдвинулись к переносице, глаза недовольно зажмурились, а фиолетовый, змеиновидный язык высунулся из-под верхней губы, тесня клыки. — Скука! — проворчала она, нахмурившись и убрав руки с плеч. Бубльгум обернулась, оторвавшись от увеличительной линзы. — Извини Марселин, но я не могу тебя развлекать. — проговорила принцесса, взглянув на неё, с извиняющейся улыбкой. Вампирша протяжно застонала, откинув затылок себе на спину, разметав чёрные волосы по воздуху и посмотрев ей в глаза уже вниз головой. — Тогдаа… — протянула Абадир задумчиво, плавно покачиваясь вверх и вниз и спрятав зрачки под веки. — Наверное, я подожду, пока ты закончишь в своей комнате. — лишь последнее слово слетело с её губ, как спина выпрямилась, столкнувшись позвонками друг о друга. — Увидимся позже, Боннибелл! — раздался возглас и фигура королевы дрогнула в дверном проёме лаборатории, скрываясь, утащив за собой длинную тень волос. Послышался звон удара золотого стержня о дерево и отдалённая ругань оповестила девушку о возможно не первом за день конфликте между подругой и стражем. Вздохнув и закатив глаза, Бонни вернулась за свою работу. Но для этого Боннибелл начала записывать формулы, чтобы воспользоваться полученными знаниями. Ей пока было неведомо, как переводить жизненную энергию в чистое электричество. Например, если расщепить цепь на атомы, то можно отделить серебро от частичек сил Марселин. Коротко хмыкнув, девушка оттолкнулась от края стола, проехавшись по полу на стуле с колёсиками, плавно разворачиваясь и ставя руки уже на другой захламленный участок, принимаясь за микроскоп. Прокрутив маленькое колёсико, правительница вгляделась в медленно стреляющие искры разрядов. Фактически это уже электричество, но его всё ещё не возможно использовать или хотя бы направить куда-нибудь, чтобы вскоре оно не взорвалось. — Угххх. — проворчала она, откинувшись на спинку. Сегодня научный труд давался с титаническим усилием. После нескольких дней отдыха, её тело и мозг отвыкли от привычной работы. Ведь те четыре дня принцесса не делала почти ничего продуктивного, а после ещё полтора валялась в кровати. Сокрушительный вздох вырвался из груди, когда Бубльгум снова придвинулась к столу.

***

Марселин залетела в комнату, с размаху захлопнув дверь. Та сильно хлопнула, скрипнув старыми петлями, громко щёлкнула. Издав продолжтельное рычание, она согнула ноги в коленях, подняв их с земли. Кадык упёрся ей в горло от сильного запрокидывания шеи. Рабочий день Боннибелл заканчивается очень не скоро. Упав плашмя на спину и распластавшись на одеяле, вампирша раскинула руки в стороны, уставясь в потолок. Его розовый цвет, такой же, как в коридорах, других комнатах и тронном зале давил на глаза. Хоть стены и не были полностью однотонными, но всё же второсортный красный, постоянно маячащий перед глазами был не совсем в её вкусе. Даже постельное бельё было окрашенно в нежно розовый, что мягко прогибалось под ней. Внезапно на неё накатила тоска. В памяти всплыли все невзгоды за долгую жизнь. По бывшым отношениям, жизни до вампиризма и неожиданно по её прошлому. Королева вампиров никогда не вспоминала его с такой теплотой, как сейчас. Тогда рядом с ней был Саймон, Хамбо и Бонни… Абадир с пугающей точностью помнила почти каждый день, проведённый вместе. Как они коротали свободные дни в их совместном доме, как принцесса дарила ей вдохновение с поцелуями и расчёсывала по вечерам волосы. Ночь оставалась для другого рода досуга. Девушка оставила после себя только хорошие и нежные впечатления. Бонни была той, кто вытащил её из депрессии и подарила несколько лет почти беспрерывного счастья. С блаженной улыбкой она ностальгировала по минувшему времени, пока наконец не дошла до последнего воспоминания о казалось бы удачных отношениях. Разрыв. Это была просто защитная реакция, бросить до того, как та сможет бросить её. Марселин думала, что будет лучше остаться хоть и без пары, но со своим достоинством, ведь если Боннибелл уже всё решила, то не будет разницы если это сделает она, верно? Только сейчас вампирша поняла, что ошибалась, впервые в жизни, покаявшись в этом. Будто посмотрев на себя со стороны, поняла как глупо выглядела, когда бросала любимого человека, заподозрив его в неверности, поняла, что Бубльгум уделяла ей достаточно времени, просто была занята на тот момент. Конечно, королева вампиров не раз прокручивала в голове их расставание, но после того, как Бонни помогла ей, было легче судить о том, какой личностью та стала. Она не выгнала её с ранением, собственноручно зашила и залечила его, поселила к себе поближе и не бросила тем тварям, даже, когда вампирша полностью облажалась, ещё и подпортив ей стены. Она была хорошей подругой. Осознание этого не принесло большого облегчения, всё ещё оставалось так, как было. Марселин не попросила прощения и не призналась, что была не права. То что она сказала, что всё кончено не значило, что ей не будет больно. Нет, Абадир не плакала, считала себя выше этого, но очень жалела разорванные отношения, не признавая этого даже наедине с собой. А ведь Бонни даже понадобилось подтверждение, после этих горьких слов. Ей тоже больно, тоже не верилось. Вампирша не удостоила её ответом, гордо отвернувшись, на самом деле для того, чтобы не видеть чужих слёз и попытаться сдержать свои. Как глупо всё получилось. Это она разошлась с ней, но почему же не чувствовала гордости за себя или свободы. Наоборот её будто что-то тянуло назад. Привязанность. Марселин просто привязалась к Бонни, вот и весь ответ. Зарычав и схватившись за голову, Абадир хоть и со стыдом, но всё же наконец призналась себе, что скучала. Запутавшись руками в волосах и оттянув их назад, королева вампиров вздохнула. Что ей нужно было сделать? Попросить прощения? Пффф, нет, чтобы она наступала на горло собственной гордости и нарциссизму из-за каких-то чувств окружающих? Она никому ничего не была должна. Даже, если её внутреннее чутьё подсказывало ей иначе. Может, если не получилось в отношениях, получится в дружбе?

***

Бубльгум встала со стула, толкнув седушку задней частью бедра, с грохотом отодвинув его. Скинув лабораторный халат, девушка повесила его на вешалку. Потянувшись, учёная выпрямилась, открыв дверь и шагнув за порог. Звуки, которые издавала принцесса разбудили стражей, судя по стуку копья о пол. Они поприветствовали её, кивком головы, закрыв замок и проследовав за ней по коридору. Усталая походка правителя негромко продвигалась вдоль по помещениям, опережая их. Тёмные окна, занавешеные шторами отбрасывали на подоконники тени. Боннибелл не всматривалась ни в картины, ни в ковёр, ни в факела. Знакомый поворот на лестницу замаячил перед ней и девушка по возможности ускорила шаг. Поднявшись на второй этаж, она с сожалением прошлась по скрипучим половицам, спровоцировав портреты на слежку. Дойдя до третьей комнаты, принцесса аккуратно приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Там было темно, но ей удалось разглядеть на кровати фигуру. «Наверное спит» — подумала учёная, всё также осторожно закрывая её. Настроение у неё было плохое, усталость давила на виски и вешалась грузилом на веки. Еле волоча ноги, принцесса прошла ещё пару метров, наконец добравшись до своих покоев. Бубльгум остановилась у двери, подождав, пока банано-стража её откроет. Два оборота против часовой и ей открылась тёмная комната, в которую проникли лучи света от факелов в коридоре. Вяло скользнув по ней взглядом, Бонни устало сожмурила глаза. Петли за ней со скрежетом провернулись и отрезали путь всякому освещению. Правительница отпустила свою ровную осанку, согнувшись под тупым углом и потянулась к потолку, наконец зевая, не прикрывая рта. Пижама как всегда лежала на кровати. Быстро скинув с себя платье за ширмой, принцесса надела старую рокерскую футболку. Закрыв окна после проветривания, Боннибелл залезла под одеяло, высовывая из-под него одну голову. Она ждала этого чуть ли не с начала дня. Потянув за край воротника, девушка приложила ткань к носу, протяжно втягивая запах. Он всегда действовал по разному в зависимости от ситуации, будто подстраиваясь под её распорядок дня. Если ей нужно было заснуть, он становился мягкой мятой или чем-то сырым, что сложно описать, можно сказать, что это было похоже на запах леса и мокрых от росы растений. Шерсти? Наверное, нет. А под утро, когда необходимо проснуться, превращался в резкую смесь газировки, стальную симфонию новых струн, с небольшим отголоском цитрусового дезодоранта. Бубльгум вдыхала запах, прислонившись спиной к изголовью кровати, не подозревая, что прямо за стеной, почти в той же позе лежит королева вампиров, треугольные уши которой нисколько не привлёк тихий, свистящий звук. Может это произошло из-за толщины стенки, может из-за сонливости, а может быть из-за тёплого, мягкого и приятно пахнущего свитера на ней.