Постельный режим

— Я знаю, что ты желаешь только лучшего для своего народа… — доносились слова до чуткого слуха вампирши. Та отвернулась, надувшись и не желая слушать про то, как ей торгуют будто вещью. Противное чувство отвращения сжало её, сильнее серебра на конечностях. Неожиданно содранная на запястьях кожа начала кровоточить, вместо обычного заживления. Боль была сравнительно не сильной, но подкреплялась ощущением холодного, прожигающего до костей металла, медленно вбирающего в себя все силы. Капелька крови скатилась с края раны, проскользнув на тугую цепь, оставляя за собой красный подтёк. Королева вампиров слегка повернула голову вверх, почувствовав это слабое движение. Проводив струйку безразличным взглядом, Марселин с небольшим возмущением наблюдала то, как её затянули мелкие трещинки и потёртости. Затерявшись в неровностях серебра, кровь полностью впиталась, не оставив и намёка на своё пребывание. «Будто губка» вспомнила она мысли Бубльгум, когда случайно просмотрела их, прося снотворное. Слабость с удвоенной силой разлилась от рук по всему телу, заставляя голову болеть. Головокружение и сонливость атаковали едва восстановившуюся Абадир, голова которой задрожала на недержущей шее. С глухим щелчком клыков друг о друга та резко опустилась на грудную клетку, безвольно повиснув. Королева буквально могла чувствовать, как её кровь вместе со всеми силами с внушающей скоростью утикает в метал, сдерживающий конечности прямо на увеличивающихся в размерах ранах. Ощущение было сравнимо с донорством, только если вместо обычной иглы в человека воткнули бы трубку толщиной с большой палец. Регенерация работала так, словно была сломана, подливая лишь мелкий поток новой крови, тут же сливающийся в серебро. В глазах резко потемнело, а ноги точно подкосились, если бы девушка стояла на них. Дыхание участилось, но лёгкие отказывались подчиняться ей. Всё вдруг стало так же, как и в тот день, когда огромная цепь пробила её живот, только она уже была в сознании. Наручники были из намного более качественного серебра. Вместо ржавчины еле видные потёртости. По объёму длинный пласт металла был больше, чем цепь и впитывал энергию лучше и быстрее. Паника с медленным ростом начала заволакивает тьмой пространство вокруг, и в какой-то момент всё, что осталось у дезориентированной вампирши — это слух. — Но если ты так хочешь быть с ней рядом… — донеслись до неё слова, завладев её вниманием и заставив прислушаться сквозь жуткую слабость и боль. Попытавшись сосредоточиться, Марселин вяло перебросила голову по направлению к диалогу. Последующая речь вызвала одновременно отвращение, страх и неудержимое желание послушать, что скажет Бубльгум. «Нет, нет, нет, она меня не предаст! Не может такого быть.» И без того участившееся дыхание пришло в полный беспорядок, а помутнившееся сознание почти полностью покинуло её. После более глубокого вдоха, из горла вырвался особенно громкий хриплый стон, почти походивший на всхлип. Солёная жидкость смочила ей щёки, когда паника полностью овладела ею. Королева почти задыхалась от неё и невозможности вдохнуть побольше воздуха. Отдышка душила её так, словно только что она облетела всю землю по кругу. Хотелось беспорядочно биться в оковах, может содрать ещё больше кожи с мясом, закричать, но сил на это просто не было, оставляя на пользование только жалкое дрожание и тихое подвывание. Ей было страшно. Не только за ответ Боннибелл, но и за свою жизнь. У неё не было времени подумать, сколько раз она по-настоящему боялась умереть, а не притворялась, что всё в порядке, пока сама не поверит. Порой на это уходило слишком много времени. Чтобы поверить в собственное враньё нужно быть прирожденным лгуном. Ей повезло хотя бы с этим, ведь врать у неё получалось так же легко, как и летать. Но сейчас даже просто думать о способах себя утешить было непреодолимо трудно. Даже дрожь, сотрясающая её, казалось исчерпывала стекающие в серебро силы, оставляя тело в полном изнеможении. Слёзы давно перестали течь из глаз, будто у неё уже не было на жидкости. Словно её полностью выжали. Абадир окончательно потеряла контроль над руками и ногами, когда услышала тихую, казалось добивающую фразу: — Ведь не зря говорят, что одна голова хорошо, а две лучше. — но вампирша уже не ждала ответа или какого-то чудесного спасения. Она постаралась максимально нормализовать своё дыхание, отвлечься от усталости уже ставшей болезненной и попыталась хоть как-то расслабиться, прикрыв глаза от назойливого света. . Дрожащие губы Боннибелл искривились в горькой усмешке. А влюблялась ли она дважды, или просто не переставала любить, ненадолго остудив чувства разлукой? Старая привязанность хлынула огромной волной, едва не сбив с ног. От переизбытка эмоций у неё закружилась голова, ноги стали ватными, и принцесса сделала один маленький шатающийся шаг вперёд, стараясь удержать равновесие. Мысли быстро летали, не давая зацепиться за себя или просто остановиться, чтобы подумать. Столько чувств, моментов, воспоминаний, связанных с Марселин промчались перед глазами парой кадров, но ей это показалось целой жизнью. Стараясь не потерять концентрацию, Бонни попыталась обратить своё внимание на дыхание, а точнее на его ритм. Медленно вдохнув, девушка рвано выдохнула, повторяя действие, с каждым разом всё более ровное. Прилагая небольшие усилия, Бубльгум расслабила мимику своего лица, почувствовав слабое облегчение, после прекращения давления напряжённых мышц. Мысленно она провела руками по своему лицу, представляя эти ощущения. Завершающий глубокий выдох окончательно успокоил её шаткое состояние, давая возможность обдумать ситуацию. Краем глаза принцесса аккуратно задела взглядом вампиршу, замечая, что голова была опущена. Брови удивлённо взметнулись вверх, и учёная немного повернулась, чтобы лучше рассмотреть подругу. Не находя внешних признаков жизни, Боннибелл резко обернулась, испуганно втягивая сквозь зубы воздух. Стоявшая теперь позади неё Завтрак недоумённо проследила за её направлением, уставясь на почти не дышашую Абадир, осознавая, что сделка была сорвана, если судить по тому, какой озабоченностью были пропитанны её движения. Принцесса медленно ушла вглубь тьмы, полностью скрываясь от отблесков ламп и досадно оглядев своих побеждённых стражей, королеву вампиров и Бубльгум, убежала вдоль стены к своему кабинету.