Тёмный ангел

Только Чонгук взял ключи от комнатушки в мотеле на ночь, как Даниэлла прямо в коридоре оказалась прижатой к стене. Татуированные пальцы грубо схватили девичье запястье, поднимая к голове, сильно сжимали. Опешив от неожиданности, девушка просто стояла в немом ожидании, поддаваясь всем действиям парня. Тот же, дразнясь, не спеша, проводит носом по бархатной шейке, а затем опаляет её сбитым горячим дыханием. Ему и самому не терпится зайти дальше, но какое же удовольствие, смотреть на то, как девушка, зажатая между ним и безысходностью, мелко подрагивает, пропуская сквозь себя электрические разряды с каждым его прикосновением. Как молочная кожа покрывается испариной, и мурашки пробегают по изящной спинке. Ему это нравится. Он упивается этим. Горячие губы касаются девичьей шеи, оставляя дорожку невесомых поцелуев, что поднимаются к губам, в то время как свободная рука медленно перебирается на упругую ягодицу, сильно сжимая её. Даниэлла стонет в поцелуй, от чего Гук ухмыляется, медленно отстраняясь, разрывая ниточку их общей слюны. - Хочешь продолжить здесь, или всё же войдем в номер? - помахав ключами от соседних дверей, хрипло сказал парень. - Да плевать, - девушка ловко перехватывает ключи, после притягивая парня за шею и впиваясь в так жадно желанные губы. Чонгук не теряется, отвечает, подхватывая “ангела на этот вечер” на руки, усаживая у себя на бедрах и снова прижимая спиной к стене. Он целует её, чередуя губы со вкусом того самого коктейля, придерживает девушку за талию, а затем слегка подкидывает, отрывая от стены. Хватит мучатся здесь. Ни на секунду не отрываясь, парень несет её к нужному номеру, уже наизусть зная сколько шагов ему понадобиться, чтобы подойти к двери. - Даниэлла, открой, - низко, рвано шепчет он, едва ли не рыча, оборачиваясь спиной к двери. Звон металлических ключей о брелок послышался мгновенно, так же, как и щелчок замка, который провернули ловкие пальчики девушки. Едва ли она надавила на ручку двери, как та открылась под весом парня, опирающегося на неё. Несколько легких шагов, дверь, закрывающаяся от толчка ноги, и новый протяжный стон - всё что может услышать случайный прохожий. Ещё несколько секунд и девушка падает на кровать, стоящую в центре небольшой комнатушки, а Чонгук нависает сверху. В темных омутах горит огонь, а Даниэлла в этом огне сгорает. Она видит - он желает её здесь и сейчас. Немедленно. И она даст ему то, что он хочет. Не задумываясь девушка ведёт рукой по крепкому предплечью, всё ещё скрытому под черной кожанкой, а затем выше, к напряженной шее, вены на которой стали видны ещё отчетливее. Незаметно её рука скользит ещё выше, а затем плавно переходит на затылок, сжимая темные волосы, притягивая столь прекрасное лицо к себе и снова целуя. Ноги вновь обвивают торс парня и прижимают ближе к себе. Она чувствует его желание у своего бедра, и это ещё больше заводит. Руки начинают безумствовать, блуждать по накачанному телу под футболкой, желая побыстрее её снять, но так и не оторваться. Чонгук и сам чувствует это, так что срывает куртку, предварительно достав с левого кармана презерватив и кинув его на соседнюю тумбочку. Парень ненадолго отрывается, чтобы и от футболки избавится, обнажить чернильные узоры, что так и манят взгляд, но и сам он от этого в выигрыше. Он смотрит на разгоряченную девушку, что сейчас под ним, ждет его, тяжело дыша, вздымая красивую грудь, скрытую черным как ночь платьем. Скинув с себя ненужную тряпку, начинает хозяйничать и над ней. Он церемонится не будет. Ловкими движениями, переворачивает девушку, держа за талию, а затем не отпуская, прижимает упругие ягодицы к своему члену. В джинсах тесно, и он хочет, чтобы она почувствовала это. Чонгук управляет её телом, слегка трется пахом, а затем плавно переводит руки на попу, властно сжимая. - Готова стать падшим от удовольствия ангелом? - грязно шепчет, уже расстегивая змейку на платье девушки, обнажая плечи, открывая вид на кошачью спинку, так и представляя, как она будет изгибаться от наслаждения. Ещё несколько секунд и очередной кусок ткани отлетает куда подальше, а Даниэлла согласно мычит. - Не слышу тебя, малышка, - снова шепчет, касаясь губами мочки уха, рукой скользя к пышной груди, сминая её татуированными пальцами. - Ммм… Да... Папочка, - рвано, на выдохе мычит девушка, нетерпеливо изгибаясь, насаживаясь на крепкие бедра сквозь ткань. - Моя девочка, - довольно кидает Чон, ухмыльнувшись. Громкий шлепок разносится по комнате, Даниэлла болезненно “Охкает”, после чего Гук быстро избавляется от джинсов, оставаясь в одних боксерах. Девушка же, переворачивается обратно на спину, раздвинув ножки, ожидает покорно. Гук смотрит на неё. Словно голодный зверь пожирает взглядом, в голове уже имеет её раком, сам же, тихо взбирается на кровать, устраиваясь лицом между ног. - Ангелок… - шепчет тихо, прокрадываясь в самые дальние уголки самых изощренных фантазий девушки, - Ты ведь будешь послушной девочкой? - спрашивает так, будто не знает ответа, будто не слышит его в голове, ведет слегка шероховатыми пальцами по внутренней стороне бедра, спуская черные кружевные трусики вниз, а затем и вовсе откидывая куда-то в сторону. - Папочка сделает тебе приятно, но взамен, - голос становится тише, возбуждающе расползается змеиным шепотом по комнате, просачиваясь в сознание, - не потерпит ослушания, - поднимает глаза вверх, наблюдая за девушкой, что от одних лишь его слов, мычит, прикрыв глаза, в томном ожидании. - Буду, Чонгук, буду, только прошу, не тяни, - ресницы слегка трепещут, вишневые губы так и просят поцелуй, лишь бы утолить их жажду, вот только ему недостаточно этого. - Проси как следует, ангелок, - ухмылка расцветает на его губах, в предвкушении такого желанного: - “Да, папочка”, - после чего парень ведет языком влажную дорожку от клитора до пупка, заставляя девушку дрогнуть. Он знает что делает, возвращается к влажной промежности, умело орудуя языком, доставляет столь блаженное удовольствие, от которого девушка прогибается в спине. Круговыми движениями ласкает клитор, пока его девочка сладко стонет его имя, схватив Чонгука за волосы, сжимая, и притягивая ближе. Парень продолжает, рука тянется вверх, к округлой груди, бусинки сосков которой затвердели от вожделения. Играет с ними пальцами, сжимает грудь и снова блуждает руками по молочному телу , блестящему от испарины в тусклом свете единственного в комнате торшера. Даниэлла обхватывает мощный торс ногами, вновь и вновь произнося его имя все громче, всё слаще, утопая в его действиях и удовольствии от них. Ещё немного и наступит разрядка, но каково тогда удовольствие для Чонгука? - Тебе хорошо, детка? - произносит парень, оторвавшись от влагалища, сверкая влажными от смазки губами, растянувшимися в ухмылке. - Ах… - тяжело выдыхает девушка, подавшись бедрами навстречу. - Безумно хорошо, - закинув голову назад, дышит тяжело, вздымая грудь. - Тогда пришла моя очередь насладиться, - ухмылка вмиг превращается в хищный оскал, зверь внутри срывается с цепи, грубо, до отметин на молочной коже, хватая девушку за бедра и переворачивая. Даниэлла не теряется, не сопротивляется и сама становится в коленно локтевую, желая побыстрее ощутить его в себе. Парень же снова смотрит, любуется россыпями синих и красных отметин, что оставил на хрупком девичьем теле. Вновь и вновь сжимает упругие ягодицы , а затем, быстро расправляясь с боксерами и защитой, медленно входит в неё. Мучит её. Заставляет сгорать в сладких страданиях и просить большего, самостоятельно насаживаться на член, но есть проблемка. Любые попытки самодеятельности пресекаются сразу же, без разговоров, грубыми шлепками приводя в чувства и напоминая кто здесь главный. - Ангелок… - шепчет на ушко Гук, опустившись корпусом на девушку, едва уловимо мажа языком по уху. - Отказываешься быть послушной? - резкий грубый толчок до основания, выбивает весь воздух из легких Даниэллы вместе со сдавленным криком. - Ну же, детка, - нежно ухватив лицо девушки за подбородок, поворачивает к себе, целуя, всё ещё находясь в ней. Целует грубо, требовательно, кусает нижнюю губу, оттягивая, и снова начинает двигаться, не разрывая поцелуй. Стоны, стоны и ещё раз стоны. Они повсюду, в каждом гребаном миллиметре этой комнаты, в каждой чертовой молекуле воздуха, они в каждом из них. Темп всё нарастает, низкий рык вырывается из чонгуковой гортани, а шлепки тел всё не прекращаются. Он будет иметь её ещё долго этой ночью, иметь на всех поверхностях и во всех позах, которые ему только вздумаются, ведь этот ангел сегодня падёт лишь для него. Она с ним сгорает, как падающая звезда, чье тело покрыли целыми галактиками багрово-синих отметин, напоминающих космос в глазах Гука, и ему безумно нравится его творение. Он будет рассматривать её до самого утра, до восхода первых лучей солнца, но как только они коснутся темных, дрожащих во сне ресниц - он уйдет. После себя оставит лишь помятую кровать, незажившие галактики и фениксом воскресшие воспоминания о том, как сжигал её до тла. Но это всё было вчера...