Potions Class

Сириус наклонился, чтобы почувствовать запах Амортенции в котле, стоявшем перед ним, заранее зная, чем она будет пахнуть. Книги и осенний дождь, шоколад, чёрный кофе и дом, тёплый и безопасный. Прямо как он. Лунатик. И все вещи, напоминающие ему о Ремусе. Большие коричневые свитера. Успокаивающие руки вокруг него во время его истерик, когда у него выдавались такие ночи. Нескончаемые часы, проведённые возле огня в гостиной Гриффиндора или в библиотеке — его любимом месте. Ночные сигареты на подоконнике Астрономической башни. Длинные прогулки по территории Хогвартса и сидение под ивой у Чёрного озера. Полнолуния со стаей, их стаей. Бессонные ночи и долгие разговоры в своих кроватях в общежитии под Заглушающими чарами, чтобы никого не разбудить. И, конечно, невероятный голод Ремуса, и как он ест свой тост с четырьмя разными начинками; как он трет висок, когда сосредоточен; как он возится с подолом свитера и трясёт ногой под столом, когда нервничает; как он смеется либо так сильно, что его кадык начинает дёргаться, а на глазах выступают слезы, либо заходится безмолвным хихиканьем с трясущимися плечами и красным лицом, а потом ещё долго улыбается. Или, может, как он ухмыляется из-под своей чашки, когда об их шалостях и шутках говорят, или когда они обмениваются быстрыми понимающими взглядами, широкими ухмылками и подмигиваниями, или когда Ремус нежно ударяет его под столом, прикусывая губу, чтобы сдержать смех. И в такие времена Сириус вынужден бороться с желанием сцеловать эту улыбку с его лица, или успокаивающе сжать его руку, когда он волнуется, или проследить его шрамы, отмечающие его бледную веснушчатую кожу. Эти прекрасные, серебряные шрамы. И это все, что нужно Сириусу, чтобы влюбиться в Ремуса Джона Люпина. Он любит все в нем. Его решительность, его упрямство, его храбрость, его самоотверженность, его трудолюбивый дух и желание помочь другим. И любые недостатки или несовершенства, которые он изредка подмечал, быстро становились причиной полюбить его Лунатика невозможно больше. И иногда он замечал, что позволяет себе смотреть немного дольше, чем необходимо, выглядя полным чистой юной любви и восхищения. Прямо как сейчас он смотрел на него, его светлые кудри легко спадали на его мягкие карие глаза, когда он наклонился понюхать приворотное зелье и облизал свою губу, чтобы неуверенно пробормотать следующие слова после того, как профессор Слагхорн спросил его, что он чувствует. — Кожа, дым, мокрая собака и, — Ремус тихонько усмехнулся, его взгляд встретился с Сириусом, который продолжал смотреть на него, сейчас с большей любовью, чем когда-либо раньше, удивлённый такой же эмоцией, отраженной в глазах Ремуса. — И что, мистер Люпин? — нетерпеливо спросил Слагхорн. — Шампунь.