а может быть у них там первая любовь.

Густой тихий лес. После переезда одноклассников из деревушки в город покрупнее — все изменилось. Дедушка Морозовой умер, оставив внучке своё наследство — маленький домишко у леса. И, воспользовавшись шансом, они с Катенькой поселились там. Конечно, в доме они все обустроили. От постановки дивана до размещения картин по всем комнатам. Все ужасно другое. Уезжать отсюда не очень хотелось и Полине, и Кате. Правда, работать тут почти негде. Приходилось ехать в город. И Морозова очень любила большие города, Смирнова даже возила ее в некоторые. Но все таки что-то ее тянуло обратно в деревню. И именно поэтому работать уезжала Катерина, а Поленька приглядывала за домом. Оттуда-то корни и проросли. Сначала все было тихо да гладко. По выходным они готовили вместе и смотрели телепередачи вперемешку с сериалами, а по будням лишь по ночам встречались. В разлуке Морозовой было очень несладко, она ходила, металась из угла в угол, лишь бы увидеть снова возлюбленную свою. Ждала выходные изо дня в день, чтобы время со Смирновой провести. Да вот только спустя не так много времени — Катя стала и в выходные на работу ездить, под предлогом: «Срочный вызов по работе». Поле это совсем не нравится начало. — Когда ты приедешь? — с растерянным видом интересовалась Полина. — Вечером, любовь моя, вечером, — надевает пальто, — а… и приготовь сегодня что-то, я совсем-совсем скоро вернусь. Ближе к девяти часам, наверное. Не скучай тут! — целует в лоб. — И ещё, вот, держи, — протянула бумажку, — Это список фильмов, я сама составила. Те, что должны тебе точно понравиться. Посмотри! А как я приеду — вместе глянем, хорошо? Передавать бумажку с небольшим списком фильмов — уже как традиция. Два раза в две-три недели передавать такую бумажку Полине, чтобы та не скучала, а потом делилась впечатлениями. Они делали так ещё давным-давно. Это была Катина идея, когда она только-только устроилась на работу. — Угу, — неуверенно отзывается Морозова, держа в руках бумажку какого-то бледно-желтого оттенка. — Ну и чудесно! — растрепывает волосы. — Купить тебе что-то по дороге домой? — Нет, мне ничего не нужно. — Хо-ро-шо, — весело по слогам произносит Смирнова, выходя за порог. — Хорошего дня тебе. — И тебе! И входная дверь захлопывается, оставляя девушку совсем одну. Листик ложится на стол, кажется, Полина не собирается притрагиваться к нему в ближайшее время.

***

Проходит несколько часов. Время близится к восьми. В октябре уже примерно в это время темно. Разноцветные листья совсем скоро опадут, а до ноября и зимы всего ничего. Полина ничего не готовила — сил не было. Она просто лежала весь день, разглядывая потолок. На фоне играл канал с детскими мультиками. Вспоминая, как они уже пару лет назад отмечали вместе праздники типа Нового Года и так далее. Этот Новый Год пройдёт иначе? Наверное. Будет ли он счастливым? Наверное. На монолог с собой Полина тратит как минимум час. Так что, скорее всего, уже девять. С каким-то зверским нетерпением Морозова ждёт Катю. Но уже не с рвением рассказать, что нового узнала за день и как ей понравились и не понравились фильмы, а просто со скукой. У них нет ни кошек, ни собак. Просто пустота.

***

Одиннадцатый час. Кати все нет. От одиночества и убийственной скуки Полина начала засыпать. Мультики уже сменились на более старые сказки с другой анимацией.

***

Два часа ночи ровно. Слабый хлопок двери разбудил девушку. — Катя? — зевая, спрашивала Морозова. — Где ты была так долго? — Извини, замоталась что-то. А ты чего тут, на диване? — Я устала тебя ждать… И вот. — Ох, золотце, извини. Снимая обувь и вешая пальто на крючочек, Катенька осторожно садится на диван к своей сожительнице, обнимая. — Я люблю тебя. Сонная Полина кивает, спрашивая: «У тебя новые духи? С персиком?». Растерянность Кати была тут же заметна, но, конечно же, Морозова виду не подаст. Да и она не сможет — не выспалась просто. Чужой парфюм Поля способна учуять сразу. Правда, из-за резкого запаха сигарет, раньше это было заметить сложно. И она задавала себе вопрос: «существуют ли персиковые сигареты?», но поискать в интернете почему-то не решилась. — Да, новые духи. Начальница побрызгала, сказала, что от меня ужасно несёт сигаретами. Тяжёлый вздох с маленьким облегчением охватил Екатерину. — Ладно-ладно. Я тебя тоже люблю.

***

Тот день, в котором Поля заметила чужой парфюм был не единственным. После этого все продолжалось дальше и заходило далеко. Но, так как у Кати были некоторые «оттенки» рыженькой лисицы — почувствовать, что она не лжёт было трудно. И, хоть Полине и нравилось сравнивать Катерину с какими-нибудь животными — ситуацию это не меняло. Смирнова однажды принесла персиковый парфюм, который ей якобы подарила начальница. Это был хитрый план введения в заблуждение. Пока Морозова не заметила одну деталь. Засос. На правой ключице. И след от чужой помады на губах. Ни Катя, ни Поля не красили губы.

***

Несколько разбитой посуды. Кажется, Полина все осознала и сильно разозлилась. Оно и понятно — метод «понять и простить» больше не работает.

«ты скоро приедешь? я хочу поговорить.»

— С точкой? — подумала Смирнова. — Подожди секунду, милая, отвечу. И девушка кивает, тяжело дыша под Смирновой. Ей жарко, а Катя с ухмылкой подглядывает на неё, убирая телефон в сторону. Покрывая все тело поцелуями, девушка словно умоляет продолжить, но с учетом того, что Екатерина спустится вниз. Что она и делает. В этой квартире… Нет, в этой чужой квартире сегодня спокойно и тепло. Лишь легонькие стоны медленно заполоняют комнату. — Я люблю тебя, Катя… — дрожа под блондинкой, стонет женщина. — И я тебя люблю, дорогая. Приглушённый свет комнатной лампы, в которой давно стоило бы сменить батарейки, слабо освещал два женских тела на какой-то темно-бордовой простыне. Легонько царапая спину Кати, чувствовалось напряжение, которое им и нравилось.

***

Полина медленно печатает о том, что им стоило бы поговорить сегодня. Катя робко отвечает чем-то вроде «скоро буду» и пропадает на пару часов из сети. Форточка открыта, слабый ветерок проникает в комнату, заставляя девушку укутаться под одеяло. Пролистывая двести каналов на телевизоре, она все равно не находит нужный. Посуду-то она убрала, но сделать чай нет сил, закрыть форточку тоже. Осторожно зевая, девушка решает все таки оставить мультики. Сейчас идут «Смешарики», очень полюбившиеся Морозовой. «Привет!» — Антон Пятифан? А это ещё… А. Тошка? — чешет затылок.

«привет»

«Как вы там? Мы с Ромкой очень скучаем!»

«нормально все. вы как? мы тоже скучаем»

— Мы… — как давно Морозова не говорила такого про себя и Катю. Словно их многолетние отношения, начавшиеся ещё со школы, рухнули. И может быть, Полина уже догадывалась, что так и есть. Они созвонились. С Ромкой и Антоном. Обсуждая жизнь после уезда, снова послышался хлопок двери. — Катюша пришла! — улыбался Антон, включая видеосвязь. — Ага… После коротенького разговора, они сбросили трубку. Катя повалила Полину на диван, слегка нависая сверху. — Солнце, может быть, мы… Одобрительный кивок. Огонёк снова загорелся в этих изумлённых глазках, давно она не замечала такого со своей девушкой. В этой квартире, наполненной горячим воздухом, вздохами и стонами, все равно было неспокойно. Лёгкие касания блуждали по телу Морозовой.

***

Прошло всего… недели три? И это было лишь началом конца, потому что в один момент произошло именно то, чего боялась Полина. Командировка. Это страшное слово каждый день пугало девушку. Но, на самом деле, этой командировки даже не было. Катеньке нужен был повод слинять, пока ещё не поздно. Дома Катиных вещей не осталось, лишь записка: «Дорогая моя Полиночка, я пишу тебе это письмо с абсолютным безразличием. Между нами пропала искра, то, из-за чего я чувствовала себя живой. Извини, я уезжаю. Наверное, навсегда. Я нашла ту, которая мне была нужна с самого начала. Это не твоя вина, надеюсь, ты это поймёшь. Если будет нужно — буду высылать деньги. И только это. А так… не вспоминай обо мне. Не нужно.

Твоя Катюша.»

И слёзы. Слёзы. Слёзы. Слёзы. Море слёз. И это все? Это такой отвратительный конец? Она держалась до последнего, чтобы потом получить вот это? Неужели? Морозова просто не понимала, что не так. Она просто боялась. Просто… осталась одна. Густой лес сегодня достаточной буйный, ветер задевает кроны деревьев, заставляя их покачиваться. На улице бьет ливень, совсем уже темно. забиваясь в угол комнаты, Полю медленно начинает сжирать одиночество. Он отбирает по кусочку, как будто бы отрезает части тела. Начинает он с рук, но не заканчивает. Он ест понемногу, постепенно. Звон в ушах. Переволновалась. Глаза закрываются, но ненадолго. Просыпаясь, Полине видится Катя, что склонилась рядом. Комната освещена солнечным светом из окошка, таким ярким и запоминающимся, что даже не верится. — Ты чего? Все в порядке? — нежно поглаживает по голове. — Ты здесь? — Да..? — Фух. Это был сон. — Ну конечно, золотце, дурацкий сон, — целует в лоб. — Хочешь вместе посмотрим что-нибудь? Я такой классный сериал нашла. Всего один сезон там. — Давай просто полежим, ну, пока что? И до боли тёплый взгляд Смирновой заставляет растаять. Это ее милое «Давай» трогает сердце. Морозова осторожно хочет положить свою руку в ладонь Катерины. И та протягивает руку в ответ, но… Грохот. Полина просыпается в холодном поту. Ливень на улице вдарил с новой силой и громом. — Катя? — Полина растерянно ищет ее глазами по всей комнате. Поднимаясь еле-еле с головной болью, девушка снова зовёт ее. — Катя! Катенька, черт подери! Где же ты, Катюша?! И, садясь на пол, она начинает громко рыдать. Ее сердце разбилось на несколько осколочков, которые больше не собрать. Они смесились в порошок, который нужно собирать по крупинкам по всему полу. С надеждой девушка подглядывает на входную дверь. — Ну же! Войди, пожалуйста… Ей так не хватает этого приглашённого хлопка двери… Ей так не хватает тех моментов.

***

Седьмой класс. На четырнадцатое февраля Смирнова рассказывала о том, какие мальчишки нынче глуповатые. Полина подарила ей валентинку, сделанную достаточно криво. — Ого… — улыбка, — слушай, давай-ка я положу это под чехол, хорошо? — Доставая телефон, она в самом деле убирает чехол и кладёт в него сложенную валентинку. — Так память о тебе вечно будет со мной. До самого гроба!

***

— До самого гроба… Катин старый телефон обычно лежал в тумбочке. Это был ее любимый, хоть и старый, телефон. Чехол она, конечно же, не снимала долгое время. Открывая нужный ящичек, она дрожащими руками принялась доставать валентинку из чехла. — Она… Все ещё тут… — улыбка сквозь слёзы блеснула на лице. Швырнув этот старый телефон об пол, разбив стекло и слегка повредив сам телефон она принялась рвать валентинку. — Я ненавижу тебя, Смирнова… Я люблю тебя… Гул ветра утешался, а дождь становился слабее. Усталый вздох. Стоит поставить точку, Полина.