Запутанная история

Правильное использование прибора пространственного маневрирования — самая главная вещь, которую должен усвоить каждый кадет. Не знаешь теории и не справляешь на практике — значит умрёшь. Такие солдаты будут только мешать на службе, поэтому их отсеивают ещё в процессе учений, ведь иначе они просто умрут глупой смертью, да и другим они будут мешать. Сегодня была очередная тренировка. Выполнялись предельно простые упражнения, в которых ошибиться было крайне трудно. Но всегда найдётся счастливчик, которому не повезёт. В этот раз их было даже двое. Запутавшись в тросах, они висели в воздухе, не в силах ничего поделать с этим положением. -Мне так жаль, Жан. Прости меня, - виноватым голосом произносит Марко, негромко вздыхая и чувствуя, как от этого сильнее стягиваются верёвки на его теле. Это была его вина, что они сейчас застыли в таких позах, не в силах нормально пошевелиться. Радостный и весёлый, он решил подобраться поближе к своему другу, который с самого утра выглядел уставшим и недовольным. Но то ли он не рассчитал траекторию своего полёта, то ли его товарищ был слишком невнимательным, так что они столкнулись и повисли на тросах, перед этим перепутавшись в них. Поза была весьма двусмысленной:Ботт упирался головой в пах парня и, обнимая его за талию, держался руками за тросы, из-за них же согнув ноги в коленях. У Кирштейна были почти такая же поза, только вот ему не повезло больше — он висел вверх ногами, свесив руки вниз по обеим сторонам от его бёдер. И если первый выглядел смущённым и нервничающим, краснея от такого положения, то лицо второго выражало усталость и обречение, гадая, почему ему так не везёт в этой жизни. -Только без резких движений, Марко, без резких движений. Мне не хватало для полного дня ещё упасть и расшибиться в лепёшку. И спасение твоей задницы не будет для меня большим утешением, - негромко ответил Жан, слегка растягивая гласные, и на пару секунд прикрывая глаза. С самого утра ему по голове зарядил тазом Йегар, который сделал это якобы случайно, так ещё и бессонная ночь не добавляла радости. А Микаса, пнувшая его за то, что он ударил Эрена, вообще скатила его настроение хуже некуда. «Похоже, сегодня крайне неудачный день,» - меланхолично подумал Кирштейн, обречённым взглядом глядя куда-то вбок, частью лба прижимаясь к бедру второго «везунчика». В другой момент он бы возмутился или наорал, но сейчас он был очень уставшим, поэтому просто молча поднял согнутую в локте руку и положил ладонь на ягодицу Ботта, слегка сжимая её пальцами. -Жа-ан, ты чего? Прекрати, - произнёс ещё больше покрасневший Марко, в протестующем жесте слабо колотящего кулаком по заднице, не имея возможности ответить тем же из-за держания тросов. И пусть их отношения зашли куда дальше облапываний друг друга, он не мог перестать смущаться и краснеть, в чём его друг находил особенный шарм и прелесть, поэтому был только за такую черту характера. -Ма-арко, ты чего? Прекрати сопротивляться, - протянул Кирштейн, подражая ему голосом, скосив на него взгляд, но так и не увидев, - Во-первых, пребывание моей ладони на твоей заднице — это меньшее и самоё лёгкое моё домогательство этой твоей части тела. Во-вторых, я ужасно устал и хочу спать, поэтому не намерен сейчас препираться с тобой. В-третьих, ты виноват в этом, так что считай это наказанием и искуплением, - довольный своей небольшой речью, он лишь красноречиво похлопал его по ягодице, словно говоря «Смирись», после чего потёрся о его бедро и прикрыл глаза. Дальше Жан просто тискал его мягкую точку, словно она была подушкой, избавляющей от стресса, если её помять. Хотя, для него она таковой и являлась. А жутко красный Марко лишь молчал, смущаясь ещё сильнее и утыкаясь носом в низ его живота, периодически тяжело вздыхая. Он ничего не мог поделать с этим, так как пререкаться не хотелось, да и вина его была понятна и очевидна. Только вот с каждой минутой всё больше хотелось свалиться вниз, ведь испытывать боль, на его взгляд, лучше, чем медленно возбуждаться от действий коварного и везучего возлюбленного.