Во имя порядка: на закате древней эпохи

Спустя два дня. Крепость Стоунфилд. Древняя крепость встречала делегации новых стран неримских без должной роскоши и открытости, вместо этого выставив кольчужных копейщиков и арбалетчиков, вместо трубадуров и геральдистов. Шпили башен могучего замка уставлены в небосвод, словно бы его подпирая. Небо серое и тяжёлое, словно свинцовый навес, буквально вторят настроению делегатов, ибо складывалось ощущение, что все собрались будто бы на похороны всей неримской государственности. Всё пребывало в вящей мрачности и бледности, которые буквально сдавливали душу. На флагштоках реяли стяги – шелестел небесно-голубого цвета штандарт, где с одной стороны – полосы, а с другой лилии. Над ним же синий стяг с золотистыми геральдическими лилиями на фоне грозного орла, держащего в лапах щит и меч. Сбоку же ещё одно знамя – двуглавый орёл, который крепко сжимает в лапах скипетр и державу. Флаг родовой знати Стоунфилда вместе со штандартом Феодального Региона Герцогств ясно говорили о том, в чьих руках эта земля и что тут заявлять о едином неримском государстве вне идей старой империи не стоит. К воротам стекались конные и пешие процессии. Их охранением служили многочисленные и разнообразные воины. Тут есть и украсившие себя разноцветными и вырвиглазно-пёстрыми пышными одеяниями с фламбергами и большими шляпами. Идут и кольчужные рыцари под собственными гербами и новыми родовыми знамёнами – ещё вчера очиновниченные и превращённые Коареком не более чем в национальных бюрократов, сегодня они вернули себе право на поместья и феодальные вотчины. Есть и простых доспехах из железных кольчугах воины, но их отличительной чертой стали единые флаги с единым символом – насыщенное зелёное полотно с золотой буквой «А», заключённой в круг и окружённой лавровыми листами. Их всех на некотором отдалении охраняют солдаты, экипированные в жёлтую униформу с чёрными шевронами, нанесёнными наискось, с шашечным узором на рукавах и двуглавыми орлами на груди, и вооружёнными высокими алебардами. Два всадника двигались в сторону могучих врат крепости, с одной стороны их теснили легионеры с широкими овальными щитами, а с другой пехотинцы в чёрно-жёлтых табардах. Первый конник выделяется на сером и невыразительном полотне всеобщего настроения гордой осанкой, приподнятым подбородком и белоснежной мускулатой с золотой отделкой и окаймлённой на плечах лиловым плащом. Шлем с богатым и пышным гребнем цвета царственного фиолета словно бы говорил о том, что он готов бросить вызов той безнадёги, которая окружила переговоры. Второй же – простого вида мужчина в латах, которые украсило чёрно-жёлтое сюрко из шёлка, несущее на себе одноглавого геральдического орла. Он едет без шлема, явив отмеченное печатью строгости и усталости лицо, подставив его прохладному ветру. - Мало кто верит в положительный исход этих переговоров, мессир Велисарий, - меланхолично сказал мужчина в сюрко, посматривая на небо. - Почему, мессир Дратис? - Слишком колоссальные споры, - с такой же безнадёгой произнёс канцлер. – Власть над Неримом делят две глобальные силы – Вольный народ неримского государства и Благая империя неримской нации. Каждый желал бы установить полную власть над контентом со своим виденьем самого Нерима. - Да, слышал, - кивнул Консул Союза. – Одни хотят возродить подобие Неримской Империи без наций, но с феодализмом и родовыми привилегиями, а другие хотят всеобщее национальное государство со всеобщим равенством и тоталитарной капитализацией. - И это ещё не говоря о региональных группировках, мессир. Слишком много слетелось воронья, чтобы оторвать кусок пожирнее от Нерима, - Дратис печально усмехнулся. – Если бы не война с Эндералом, с вами, то Нерим не оказался бы в таком положении. Колоссальное количество ресурсов, солдат, денег ушло на восточную компанию. Всё так хорошо начиналось… промышленность, товары севера для юга и юга для севера, освобождение рабов. И интеграция магов в экономику. А сейчас… страна разваливается на куски, Вольный народ больше не контролирует того, чем владеет, а казна задолжала неримским промышленникам и килейским банкам огромнейшие суммы. Эта была война за грандиозные идеи, приведшая к грандиознейшей войне идей внутри нашей стране. - Вас никто не звал в Эндерал, мессир Дратис, - холодно произнёс Велисарий. – Вы сами пришли на нашу землю, сами вытащили все ресурсы ради войны. Коарек должен был это понимать, вы и Альма должны были это понимать. Тут в разговор встрял третий всадник: - Боюсь, он не мог ничего контролировать или думать логично, - рядом оказался мужчина в чёрном кожаном жакете, в широкополой шляпе. – Его вели астрально-метафизические сущности, полностью парализовавшие рассудок. В таком состоянии его личность была восхищена и пленена. - Кто вы? – с удивлением спросил Дратис. - Габриэл ди Анторр, представитель Конгрегации Веры, - кивнул чуть ниже среднего роста мужчина, почесавший светлую короткую бородку. – Младший клирик, я прибыл из Эндерала, чтобы исследовать влияние инфернальных сил на происходящее тут. Мои братья сообщают, что несмотря на провозглашение атеистического режима, тут творятся мистические дела. - Ладно, надеюсь, что вы наведёте, что ищете. К тому же вам поможет ваша спутница… как её там? Клэйди Иммунари? - Откуда вы знаете? - Материалы ваших исследований один раз попались мне на глаза, - махнул Велисарий. – Скоро прибудем. Как считаете, мессир канцлер, кто в этом конфликте прав? - Все правы, мессир Велисарий, - тяжело вздохнул мужчина, облачённый в полный латный доспех. – Феодалы и высокие господа желают, чтобы им вернули то, что их по праву. Они – родовая знать юга и не желают терять привилегии, полученные при Империи. Северные промышленные элиты очень бы хотели, чтобы богатствоо, которое они получили, осталось у них. - А что остальные? - Нортнодлинги и нордлинги хотят, чтобы их признали, как власть. Народы обрели политическую волю, которой у них не было доселе. Алеманы… смешно сказать, я сам – алеман и скажу вам так – у нас никогда не было своего национального государства, а теперь самые паршивые, дикарские и варварские среди нас желают, чтобы алеманы сами правили своей страной, а не короли, феодалы, капиталисты или же кто-то другой. А что касается юга… давненько оттуда не было новостей, мессир Велисарий. - Политика, это – тяжелое явление. - Я бы даже сказал – грязное. - Грязным его делают люди и аэтерна, их глубинные страсти, зло и чернейшие пороки, - вмешался младший клирик. - Мессир Антинори, а вы что скажете? – вопросил Велисарий. – Вы представляете конгрегацию Церкви, и у вас за плечами довольно большой опыт в расследовании мистических дел, - Консул Союза тяжело вздохнул. - То, что стало с Неримом, это прямое следствие поражения душ человеческих и аэтернейских. «Высшие» глубоко запустили корни внутрь этой страны, - Антинори коснулся символа солнца и чаши на груди. – С одной стороны «победа над ветхой религиозностью», а с другой – тайные и очень тёмные культы, капища и то и дело «прорывы» из других реальностей. Пострадало не менее нескольких сотен человек от рук того, что их соседи сходили с ума, люди и аэтерна погибали от рук невесть откуда взявшихся призраков или же какая-нибудь девочка вдруг начинала убивать нарисованными картинами. - Осторожнее с выражением религиозности, - сурово обозначил Дратис. – Комиссары по делам атеизма быстро могут вас… привлечь по закону. - Прекрасная страна, - вздохнул Велисарий. - Давайте поспешим, - махнул Дратис. – Альма сейчас готовит войска для выступления на юг. Она получила сомнительное удовольствие снять горстки и без того истощённых гарнизонов. Всадники оказались под сводами монументального надвратного помещения, усеянного лучниками и арбалетчиками, оказавшись среди огромного количества строений – обычные деревянные халупы и избы, среди которых роились крестьяне и рабочие с опаской посматривающие на делегатов. В их обычную и серую жизнь пришло столько красок, в их замке состоится судьбоносное событие, которое возможно повлияет на жизнь всего Нерима – и все хотят прикоснуться к этому одним лишь фактом, что они, обычные подданные в домотканых рубахах и старых сапогах, стоя по колено в грязи среди косо построенных хат, смотрели на великанов и героев неримской политики. - Я помню, как тут был разбит палаточный лагерь наёмников, - тихо проговорил Дратис. – Интересно, каменоломни ещё работают? Или же феодалы позволили крестьянам вновь гнуть спины на полях? - Я исследовал заметки, которые оставили офицеры неримской армии времён объединения, - мрачно стал говорить Велисарий. – Рассказывали, как сын прежней владычицы бежал на юг. Писали они о том, что Антуанетта Бодденбрук пыталась убедить капитанов Коарека, чтобы они не разоряли замок, но её жестоко избили и отправили в эрофинскую тюрьму, а по пути она пропала по неизвестным причинам, прогаваривают, что понравилась одному из капитанов. Многие зажиточные жители замка были ограблены, побиты или убиты. - Ну, такова была воля народа. Что тут говорить… так Коарек ковал новый порядок. Господа юга не желали отдавать власть, встали поперёк прогресса и оказались… выкинутыми на грань истории. - Иронично, что потом этот самый народ Коароек насильно согнал в шахты, где они выхаркивали лёгкие. Дальше всадники резко повернули и оказались на втором ярусе крепости, где их встречали многочисленные стражники в бело-голубом. На этот раз они отличались шлемами-саллетами, латными поножами и перчатками, крупными повезами и вужами. Им стоит только сомкнуть ряды, чтобы образовать непроходимую стену. Тут же на лошадях восседали всадники, защищённые кольчугами поверх которых красиво лежали чёрно-жёлтые сюрко с двуглавыми орлами, а лица скрыты за могучими горшечными шлемами. При каждом длинные мечи и шипованые палицы, способные проломить доспехи практически любого противника. - Имперские рыцари, - фыркнул Дратис. – Предатели. - Кто? - Особые воины, знать. Местными феодалами им выданы имения и малые сеньории в обмен на военную службу. Кто-то перебежал из рыцарей народа, кто-то из лейтенантов армии, а кто-то из прошлых лордов. Они разбили войска Нерима при Гилиаде, заявив о себе со всей уверенностью. Слева возвышается целый ряд строений в стиле фахверк, собранных из камня маленьких дворцов и домов более богатого внешнего убранства. Тут прекрасное место для домов торговцев, самой мелкой знати, чьё единственное владение – богатое домохозяйство, а так же фахверковые общежития для рабочих. Консул Союза повернул лицо влево и увидел большую трибуну с которой вещал длинноволосый мужчина в бело-синем камзоле: - Герцог стоунфлидский приветствует высоких гостей всего Нерима! Герцог стоунфилдский обещает всем защиту в стенах его замка! Соблюдайте правила доброты и правопорядок! За этими стенами вы в безопасности! Ещё один поворот и эндеральская делегация оказалась в большом внутреннем дворе, окаймлённом колоссальными серыми и могучими зубчатыми стенами. Велисарий приметил, что практический каждый сектор стены дополнительно усилен аркбаллистами и котлами, где в случае нападения будет сварена смола или чего хуже – нечистоты из выгребной ямы. Над всем возвышался изумительной готической работы дворец с остроконечным шпилем, замечательными окнами и украшенный столь знакомыми бело-голубыми и чёрно-жёлтыми баннерами. Во внутреннем дворе собралась и целая гряда воинов в разношёрстной броне – одни в мехах и кольчугах, иные стоят в синих табардах поверх грубых лат, третьи же в золочёной чешуйчатой броне. - Стойте! – поднял руку мужчина, отличающийся от стражи Стоунфилда шлемом с роскошной. – Я – капитан стражи, Мортимер Стоунфилдский. Я – управомочен проверять всех пребывающих. - Флав Велисарий, - спрыгнув с коня, представился мужчина, протянув лист веленевой бумаги на котором отдел государственной регистрации печатями удостоверил личность предоставляющего. – Консул Союза, прибыл сюда при приглашению неримского правительства. - Канцлер Дратис, - также протянул документ мужчина. - Хорошо, - осмотрел листы воитель. – Вы можете с собой взять по двух воинов в замок. Остальные останутся тут. Флав и Дратис кивнули, быстро распорядись перед охранением, отдали приказ встать вместе с остальными телохранителями политических владык и ушли на ведение переговоров, преодолев высокое многоступенчатое крыльцо, облицованное каменными плитами. Ворота распахнулись по усилию стражников и дали пройти оставшимся двум делегатам в место, где решится судьба неримской страны. Внутри дворца герцога не было излишних и роскошных убранств, свойственных ушедшей эрофинской аристократии или новым капиталистам. Всё сдержанно, холодно и даже с оттенком аскезы – среди каменных колонн поставлены длинные столы, уставленные свечами и картами страны. Стены оголены, представлены простынями каменными плитами и украшены лишь множеством стягов и геральдических баннеров, которые невозможно различить из-за того, что они утоплены во мраке. Единственное место, которое освещено так же, как и столы заседаний — это тронное место к которому ведёт красно-чёрный мозаичный ковёр, а подле самого трона гвардия герцога – воители, полностью закованные в крепкие латы и вооружённые высокими алебардами. Велисарий вместе с Дратисом встали с дальнего края, прямо напротив тронного места герцога, осмотрев пришедших – аристократия и народные лидеры, облачённые в роскошные и сверкающие доспехи, достойные молота и наковальни мастера. Представитель Эндерала видел тут раскол Нерима, страна представлена не единым лидером или парламентом, а целой россыпью предводителей. Такое он уже видел, через такое проходил – его родной Эндерал в своё время в лице нескольких суверенных владык так же стал перед выбором – или терпеть и дальше тиранию Святого Ордена или низложить его ради будущего. Выбор был прост – жизнь под руководством безумного старика, который практически сошёл с ума и вёл страну в могилу, или же трудная и новая жизнь, полная неизвестности и страха. Велисарий понимал, что уж лучше страшная неизвестность, нежели безумие до окончательного краха страны. И Эндерал стал крепче, чем когда-либо, ибо став единым Союзом разных народов, он смог не только восстановить полный контроль над континентом, но и отстроить его в блеске невиданной славы и великолепия. Всеобщие разговоры и переговоры прекратило появление высокого светловолосого мужчины. Правитель сих мест оказался облачён в небогатые доспехи – кольчужные поножи и перчатки, сама кольчуга и сюрко с геральдическими символами его страны. Его светло-пшеничные убраны назад, открыв доброе и светлое лицо. - Господа делегаты! – громко воззвал феодал, подняв руку. – Я герцог Стоунфилда, Йохан Бодденбрук, считаю, что мирные переговоры о судьбе неримской, можно считать открытыми. Делегаты, представьтесь и назовите ту сторону, за которую вы говорите. Спустя пару секунд молчания, они начали возвещать о своём прибытии: - Канцлер Дратис, Государство Неримское. - Карлионэ фон Гогенштауфен, Благая Империя Неримской Нации, регент над королями и герцогами, - представился высокий светловолосый мужчина в чёрно-жёлтом одеянии на котором красуется двуглавый орёл. - Консул Флав Велисарий, Эндеральский Союз. - Первый герцог Иоанн Морилл, здесь буду говорить за феодальную знать, - громко и твёрдо сказал черноволосый мужчина в сюрко, украшенным геральдической бело-золотой лилией. - Президент Дильермо эль Фошэ, Эрофинская Республика, - Велисарий узнал «знакомого», который накинул официальный чёрно-белый костюм – камзол, жилетка и рубашка из драгоценнейших кирийских тканей, стоивших больше, чем некоторые доспехи собравшихся. – Меня избрал на этот достопочтенный пост Республиканский Парламент после встречи и консультаций эндеральскому представителю. - Первый секретарь Климас Жак’Уве, Народная Эрофинская Республика, - обозначил свой статус лысоватый с роскошными усами крепко сложенный мужчина в кожаной куртке, перетянутой портупеями. - Король Хандомар, королевство алеманов, - сказал среднего роста худой и подтянутый черноволосый парень, чья глаза украшено медным лавроволистным венцом, вместо сюрко или табарда на нём обычная золочёная чешуя, а на плечах щитки с изображением буквы «А», взятой в круг и украшенной лавровыми ветвями. - Король Халдринг, королевство норманнов, - тихо произнёс светловолосый мужчина с аккуратно подстриженной бородой, его отличительным знаком стало бардовое сюрко с белыми линиями с красивым и роскошным синим львом, вставшим на задние лапы. - Кёнунг Гнар, великий ярл ярлств нортнордлингов, - со звоном ударив в грудь вымолвил упитанный мужчина с широкойц чёрной бородой и лысым черепом в татуировках, облачённый в кольчугу со шкурами, окутанный меховым плащом. - Все стороны обозначили свой статус. Хорошо, - кивнул герцог, задержав дальнейшую речь, словно бы театрально нагнетая. – Мы собрались в мрачные времена, которые требуют от нас решительных действий, - горестно молвил герцог. - Необходимо констатировать факт – наша страна расколота, единого Нерима больше нет, - усмехнулся Первый герцог Иоанн Морилл. - Прошу не перебивать, мессир, - поднял руку Йохан Бодденбрук. – Давайте говорить согласно протоколу. - Ха, - с наигранной издёвкой фыркнул великий ярл нортнордлингов. – Протокол не для истинных сынов севера. Что же скажет наш все-отец богов Оттин? - Мессиры, - заговорил Велисарий. – Ваша страна в смертельной опасности, поэтому прошу вас всё внимание направить к этому. - Эндеральский петушок будет нам указывать? – усмехнулся ярл нортнордлингов. - Я, мессир ярл, объединил страну на грани распада, гнал ваших сородичей из своей страны и нанёс поражение демоническим сущностям в чертогах Азар-Мездраэла. - Достойно, - отмахнулся Гнар. Когда установилась тишина, герцог продолжил: - Прежде чем говорить о консенсусе, я прошу, чтобы каждая сторона выступила, явила свои требования, а потом мы вступим в переговоры. Выступайте согласно протоколу, - махнул рукой герцог. – Вы с ним ознакомлены. И ради нового и мирного Нерима, не перебивайте друг друга. Первый речь взял представитель всенеримского государства. Можно сколько угодно говорить о расколе, можно приводить в примеры множество новоявленных группировок, но пока Кабаэт не пал и крепко держится силами первой и второй дивизии с избранными именными отрядами; до сих пор Эрофин крепко стоит под стягом национального неримского стяга и не думает о том, чтобы заговорить о собственной независимости языком стали, до сего момента внутри «страны феодалов» всё ещё стоят в крепостях и бастидах гарнизоны неримской армии; всё ещё на дальнем юге и в Треомаре единый Нерим говорит о себе крепким и уверенным присутствием. Рано ещё списывать Неримское Государство, хоть оно и сыпется на части, а поэтому слово его канцлера будет крепким и уверенным: - Мессиры, пришло время закончить с распрями на неримской земле! Я призываю Вас остановить все распри и конфликты во имя единства. Пока мы спорим о том, как лучше устроить нерим, наши братья и сёстры гибнут на юге под ударами скараггских орд. Пока мы будем бряцать оружием и говорить о лучшем устройстве, наши братья и сёстры продолжат умирать от голода и холода. Нам необходимо объединиться перед всеобщей угрозы распада, ибо лишь в единстве можно спастись! Кабаэт и Эрофин, вместе с Гилиадом, Стоунфилдом и Аманом, вместе с Сарнором и Остианом смогут обеспечить возрождение Нерима. Я, канцлер Дратис Волфран, чей отец был простым солдатом, а дед обычным северным каменщиком, чья мать – простая торговка, а бабка – ткала для ваших дедов и бабушек рубахи, призываю вас оставить распри! Мы ещё можем объединиться и решить все противоречия! Если господа из юга так желают феодальных свобод, а алеманы, норманны и нортнондлинги своих стран, мы дадим им широкую автономию и освободим от части взносов! – вдохновлённо твердил Дратис. – Нерим открыт для стенаний его народа и во имя достижений цивилизации, прошу вас – ради вашего же будущего, ради будущего детей – прошу вас, давайте заключим соглашение и перемирие. Наша родина страдает! Наша родина в опасности и её необходимо вывести из кризиса! Канцлер кивнул в знак завершения речи. Он махнул рукой в сторону герцога и феодал дал отмашку, чтобы говорил второй делегат: - Мессиры, я полностью согласен с канцлером Дратистом, - усмехнулся Карлионэ. –Но канцлер и его господин из Кабаэта забывают, что именно их усилиями Нерим стал, тем чем стал. Мы пожертвовали своей суверенитетом, своими традициями и религией ради единства. Наш великй народ из многонационального покрова стал единой нацией, господа стали губернаторами, а фригольдеры и крестьяне подневольными рабочими. Я согласен – единый Нерим благо для всех, но не так, как было раньше, ибо теперь мы понимаем – нас обманули! Мы хотим провозгласить великую империю, основанную на традициях и правовой основе прошлого, где у крестьян будет своё место, у феодалов своё, а национальные группы внутри Империи получат широкую автономию. Мы вернём людям их страну под имперским знаменем нового Нерима. Мы не хотим, чтобы наша страна лишилась своего прошлого из-за того, что взбунтовавшаяся беднота, бюргеры и последователи Коарека сделали из нас безыдейную массу, лишённую истории, традиций и культуры. Представитель новой Империи понимает свою силу. Его могущество –ограниченный и очень хорошо подготовленный контингент единой армии из рыцарей и наёмной пехоты, несколько вновь построенных бастид и фортов, а также союзные отношения. Его люди есть всюду – среди феодалов, националистической знати, торгово-промышленных элит севера, которые можно объединить вокруг имперской идеи единого Нерима. Обычный народ, согнанный против воли на фабрики был бы рад вернуться к знакомому крестьянству, сменив деспотизм магнатов на более лояльное отношение земельной знати, а люди дальнего севера получили бы больше из рук тех самых капиталистов экономического района за простую работу на фабриках и мануфакториях, не жертвуя собой в извечной войне за выживание в условиях сурового севера. Империя в её старом облике, перерождённая на старой закваске – реальная идейная угроза безнациональному «плавильному котлу» за который ратуют Дратис и Альма, коим аристократизм и феодализм стоит поперёк горла из-за особенностей прошлой жизни. Тем временем, получив одобрение от герцога, стал говорить другой человек. - Мы поддерживаем имперские идеи, но не потерпим наступления на наши феодальные свободы, - твёрдо обозначил представитель знати в прекрасном сюрко с золотыми лилиями. – Мы не претендуем на промышленные и торгово развитые земли северного Эрофина, а также нам тем более нет дела до национальных государств внутри Нерима. Нас интересует наша земля – южный эрофинский регион, оплот древних феодальных традиций. Наше желание – защитить родовые имения. Мы способны защититься от любой силы, которая посягнёт на наши родовые права. Наши рыцари и тяжёлая кавалерия угробит любого, кто посмеет посягнуть на наши владения, а охотники-лучники, бравые герои и обычные мужики встанут на защиту своих домов и полей. Им не хочется снова возвращаться на фабрики, мануфактуры и северные шахты и отдавать там по шестнадцать часов в день, оставив свои семьи в разорённых деревнях, которые выжили ради продовольствия новые реформаторы. Крупные господа, герцоги, не отдадут полученной свободы, не станут вновь становится новыми чиновниками и губернаторами. Мы – родовая знать, мы – феодалы, мы – господа собственной земли. Я прошу совет услышать наше требование – оставьте нас в покое, дайте нам жить так, как мы того хотим. Советники, мессиры, если вы хотите наступление мира на это     земле, то прошу вас – оставьте наши земли – нам. В его словах Велисарий так же находил истину и правду – они древние владыки этой земли, чьи феодальные права на землю подтверждены ещё первыми неримскими императорами. Мало того, что южный эрофинский регион — это настоящая житница в плане плодородных почв, полей, наполненных богатым рыбным разнообразием, так это ещё и древняя земля, наполненная мистическими артефактами и древними руинами, в которых храниться магическое оружие и доспехи. Наполнение мощью ветров магии и могуществом невозможных чародейских морей часовни и реликтовые места даруют их держателям такую силу, с которой мало что сравниться. Это древняя земля древних владык, люди тут никогда не станут идти по пути промышленного и экономического прогресса. Их правда в том, что это земля не принадлежит северянам, но Коарек нещадно её истощал не ради улучшения жизни её крестьян, лесничих, рыбаков или же охотников, а для того, чтобы напитать промышленные узлы во имя наполнения армии для вторжения в Эндерал. Теперь люди эрофинского юга больше не потерпят над собой насилия. Получив одобрение от герцога стоунфилдского, стал молвить светловолосый мужчина в золочёной чешуйчатой броне: - В Сарноре, несколько дней тому назад, мы Алеманы, Норманны и Нортнордлинги создали лигу национальных государств Нерима. Мы просим лишь одного – дать ярлствам нортнордлингов дальнего севера, королевству норманнов и королевству алеманов жить в спокойствие и тишине, - мужчина тяжело вздохнул. – Алеманы, норманны и нортнордлинги теперь не просто самоназвания групп людей, которые прежде всего служат феодалам или бюрократам, мы решительно заявляем, что теперь нации — это политические сущности на неримской карте! Теперь наша культура, наша кровь и наши традиции будут возвышены на политический и государственный уровень. Мы решительно заявляем, что каждый алеман, норманн или нортнордлинг, который не желает никому служить и хочет превозносить свою кровь и культуру, найдёт в пределах национальных королевств оплот и защиту! Велисарий с интересом взглянул на представителей национальных элит. Это довольно интересное явление, ибо нации в Нериме себя проявили впервые. Результаты постбаратэоновского периода, когда впервые люди вспомнили о том, что у них есть своя культура, единая кровь, язык и традиции вне королей и феодалов, явились сейчас. Идеология национализма, которую пытался подавить Коарек с помощью идеи «общенеримской нации», заигрывал с ней преференциями тли разговаривал мечом и репрессиями, созрела и готова дать плод в виде трёх государств. Им всё равно до того, кто возьмёт полную власть над континентом, но они готовы драться за то, чтобы их оставили в покое и дали право ни служить никому, кроме собственной нации. Желая, как можно скорее закончить заседание всенеримиского совета, герцог без лишних слов кивнул в сторону Дильермо. - Мы за сохранение наших экономических позиций и капиталистических благ. Эрофинская Республика за то, чтобы стать оплотом капиталистических ценностей и истинно либерально-демократическим краем. Не за то Коарек воевал и освобождал от власти тиранических лжебогов, чтобы мы снова ушли в варварство и мракобесие. Мессиры! – воззвал Дильермо, поправив монокль. – Прошу вас понять, что сохранение капиталистического и рыночного строя, а так же Эрофинской Республики, как конституционного гаранта экономических прав и свобод, обеспечит нам всем наибольшее богатство. В наших умелых руках предприятия дадут набольшее количество товаров, столь милых вам. Северянам – топоры и пиво, южанам – лопаты, плуги и тяпки для полей. А монетный двор, и милостью эндаральцев полученный печатный станок, позволит дать денег любому, кто способен потом вернуть долг… на любую сумму. Мессиры, оставьте нам наши активы, оставьте нам нашу Эрофинскую Республику, и вы утонете в товарах, которые мы поставим на ваши рынки и в богатстве, которое мы готовы добыть. Велисарий пару днями ранее мог увидеть, каковы настоящие и истинные желания Дильермо и всей его Эрофинской Республики. Для них – политическая власть — это способность защитить свои экономические активы, умелый контроль над которыми обеспечивает такое богатство, о котором и сами Рождённые Светом мечтать не могли. Их жадность и хищничество – превыше всяких небес. С другой стороны, долгое правление Баратеона, а вместе с ним феодалов и придворной аристократии, которые кормились от земли, привели к тому, что в тени старой аграрной империи стали появляться группы торговцев и промышленников, всей душой желавших опрокинуть старый порядок и скинуть Светорождённых, опиравшихся на Баратеона. При канцлере старых божеств их давили, любые их выступления, декларации и требования жестоко подавлялись силами судов и армий, ибо Баратеон хорошо понимал, что появление любых неподконтрольных знати и аристократии центров силы, пускай и экономических, станет угрозой для его тиранического правления. Дильермо похож на ребенка, дорвавшегося до сладкого и пытающийся набить карманы, ведомый желанием урвать как можно больше в условиях глотка свободы. И опять же – Дильермо несёт полную ответственность за то, что он привёл страну к кризису, подавил многих и готов ради сохранения богатств в своих когтях, гасить бедноту пушками. Тем временем герцог нехотя и с брезгливым выражением лица, дал знак Климасу Жак’Уве, чтобы тот мог начать говорить. И народник в кожаных одеяниях начал твердить, включая в каждое слово огонь, наделяя пламенным смыслом: - Товарищи, вы всё о национализме и нациях, о господах и феодалах. Но кто услышит простой народ!? – резко и гневно заговорил Климас. – Пока вы жируете, ваш народ умирает от голода, от жажды и от холода в лачугах. Пока вы жируете, пока вы владеете и держите капиталы, мы умираем на ваших предприятиях. Мозолистые руки моих товарищей делают для вас товары, добывают руду, гонят пиво и вино, выпекают хлеб. Именно на нашем труде вы почиваете и тучнеете. Хватит! Несколько сотен тысяч людей и аэтерна готовы взять в руки оружие и выбить свои трудовые и финансовые права силой меча и клинка. Мы выступаем за создание народной республики в Эрофине, где каждому будет обеспечен восьми часовой рабочий день, достойная оплата, нормальное жильё и личная неприкосновенность. Мы не позволим больше феодалу, аристократу или капиталисту эксплуатировать за дарма нашего товарища! Прошу вас, товарищи-неримляне, господа и мессиры, услышьте наше требование – дайте родиться новому народному государству, которое создаст твёрдые основания для нормального и здорового и братского общества. Я вам говорю, что сотни тысяч бедноты в Нериме, десятки тысяч в самом Эрофине, побираются ради пары медяков, готовы уже завтра начать грабить ваши поместья ради краюхи хлеба и крыши над головой. Этой армии бедноты уже нечего терять, и она представляет собой революционную массу, которая если не сметёт вас, то сожжёт весь Нерим в войне за справедливость. Поэтому, создание первого народного государства, с гарантированными правами для трудового народа, позволит создать хорошие условия жизни для сотен тысяч и спасёт вас самих от революционного гнева масс! Велисарий ясно понимал, что бедноте нет особо дела до того, кто будет править страной. Сотни тысяч людей и аэтерн устали… дико устали от того, сначала они горбатили спины во имя Светорождённых и Баратеона, потом эти же самые бедняки трудились до потери пульса на фабриках и мануфактурах для армий Коарека, а сейчас же они должны пахать до изнеможения для феодалов или же умирать от усталости при работе на компании Дильермо. Велисарий видел бледные лица герцога, королей и президента Эрофина, которые ясно понимали, что создание Эрофинской Народной Республики подорвёт их власть над крестьянами и рабочими, но не позволить ему быть – дать загореться всему Нериму. Они, высокие господа, никогда не сталкивались с народными проблемами и не могут осознать весь масштаб катастрофы сотен тысяч, но они могут понять первобытный животный страх полной потери власти, а потом и жизни, который может подтолкнуть их консенсусу. Герцог получил одобрительные кивки ото всех. Он повернулся в сторону Велисария махнул рукой, став молвить: - Так же просим выступить эмиссара из Эндерала. Флав Велисарий вместе со своим легионом прибыл в Нерим, чтобы остановить скараггское вторжение. Говорите. - Уважаемые мессиры неримской земли, владыки и её господа! – громко воззвал Велисарий. – Всенепременно ваши идеи достойны уважения, и вы стоите за правое дело, но прошу вас сейчас оставить всё это. Пока вы сражаетесь за нацию, народы, феодальные привилегии или же народную справедливость, под вашими стенами стоит многотысячная армия из дикарей и демонов. Им – плевать на то, кто будет править, и чья справедливость в итоге кто выиграет в дележе неримской земли. Они ведомы жаждой крови и убийств, ведомы теми сущностями, которые извратили сознание вашего верховного правителя, - Велисарий тяжело вздохнул, пойдя на провокацию и исказив цели скараггов. – Их стремление – уничтожить весь Нерим, залить его кровью, сделать дьявольской обителью. Они ведомы демоническими командирами и инфернальными деспотами невозможных морей. Все ваши свободы и идеи, интересы и справедливости для них – ничто. Сами ваши души и тела станут пищей для адской мельницы, - Флав внимательно и проникновенно осмотрел каждого, взглянув в очи собравшихся и находя там ужас, смешавшийся с недоверием и отвращением. – Мессиры, я понимаю, что сейчас вы продолжаете думать о том, как выторговать себе как можно больше привилегий и идей, как защитить свои достижения. Я здесь не для того, чтобы дать преимущество или поддержать одну из сторон. Я не для того, чтобы воевать за кого-то из вас, - Велисарий погладил рукоять меча, дотронулся до серебряного священного символа чаши на груди. – Я здесь для того, чтобы защитить мир, сам Вин, он инфернальных врагов света. Я тут для того, чтобы вступить в бой с самой тьмой ради будущего, ради света и веры. Ваш повелитель Коарек, если бы был в чувствах и сознании, оставил бы противоречия и пошёл бы на войну против скараггов, которые осаждают южные пределы вашей родины. Или же вы забыли, как храбро он отстаивал свою родину в Кабаэте, а потом сражался во имя новой страны? Я помню, как он лично участвовал в штурме Эндерала, ибо я же с ним и воевал. И будь он здесь, он бы пошёл на войну против сотен тысяч скараггов, которые у вашего порога ломятся в ваш дом, чтобы залить его кровью во имя своих нечестивых и жестоких ложных богов. - И где же этот Коарек? Где же он, этот хренов «гарант страны»? – с издёвкой спросил король норманнов. – Его тут нет. Есть только мы. Вы говорите о скараггах, но смысл в этом если страдает мой северный народ? Мы готовы выступить, но только когда будем понимать, что вернёмся в родной дом. - Наш северный брат молвит истину, - обозначил лидер алеман. – Стоит воевать за что-то и если мы и выступим, то только ради будущей неримской справедливости для всех наций. Ибо каков смысл в победе над скараггами, если мы вернёмся к войне между собой? - Триста тысяч стоит у ваших врат. И они пойдут дальше, - настаивает Велисарий, продолжив давить. – Подумайте о вашем будущем. Что останется от Нерима, пока вы будете делить его? Подумать о справедливости… можно будет и позже, ибо вы уже ни о чём не сможете подумать или добиться чего-либо став жертвами на алтарях тех кровавых дикарей. - Пусть идут, - ухмыльнулся Климас. – Народу Эрофина всё равно, что будет с южными феодалами и буржуями. Если в Нериме нет справедливости народной, то нет смысла в самом Нериме. За что воевать? За то, чтобы вновь гнуть спины под гнётом феодала или капиталиста? - Ах вот, как ты заговорил, крыса биндюжная! – рассердился представитель феодальной знати. - Мы можем пойти навстречу и выставить войско своё, - радостно сказал представитель Империи. – Но только если будет признано, что Нерим вернётся к старым традициям и некоторым законам. - Ага, а может вам и отдать ключи от казны? – фыркнул Дратис. – Мы готовы пойти на уступки, только если завоевания революции останутся в силе. Велисарий лишь бессильно кивнул. Он видел, что противоречия внутри Нерима слишком остры, а раны страны неимоверно глубоки и неостановимо кровоточат, которые возгореться огнём войны. Если в Эндерале стороны не были так сильно угнетены друг другом, кто-то даже плодотворно сотрудничал, то в Нериме явилась сумма противоречий, которую просто так не решить. Да и одна из граней общего единства в Эндерале была сформирована на основе смены Святого Ордена и полного переустройства страны со сменой правящего Верховного магистра и созданию Союза. В Эндерале он знал, что дать людям и аэтерна, чтобы обеспечить их согласие. Тут у него нет ни власти, ни влияния. Он обсуждал с Альмой идею быстрого разгрома алеман силами своего легиона, но это не погасит конфликт, а раздует его. Эрофин и Кабаэт атакуют союзные силы норманн и нортнодлингов, имперские аристократы и могущественное прокоарековское чиновничество вцепятся друг другу в горло, а крупные промышленники и простой народ утонут в кровавых распрях. Велисарий не в силах остановить конфликт. Но был тот, кто знал, как это можно сделать. - И таков Нерим, который я творил? – подобно грому раздался вопрос, произнесённый столь знакомым голосом. – Тот Нерим, за который бы ратовал Наратзул Арантеаль? Тот Нерим за который я воевал против Баратеона? В залу прошёл чуть выше среднего мужчина, облачённый в полные готические латы поверх которых стелется роскошное атласной сюрко угольно-чёрного оттенка и украшенное жёлтым двуглавым орлом, по краям шашечным орнаментом; на крыльях птиц раскинулись геральдические символы каждого города, входящего в состав Нерима. Чёрный волос убран в хвост, явив чистое и ясное мужественное лицо с аккуратной бородкой. Вместе с ним прошли в залу воины, обдоспешенные с ног до пят в полные латы, вооруженные зловещими фламбергами, чьи шлемы-саллеты увенчаны жёлтыми перьями. Гвардейцы трона стояли гордо и твёрдо вместе со своим повелителем. - Лорд Коарек Таранор, - признал вошедшего герцог Стоунфилда. – Вам не было направлено приглашение на это заседание. - Мне не нужно приглашение, чтобы идти по земле моего государства, - с оттенком напыщенности сказал Таранор, он подошёл вплотную к столу, встав возле с Велисарием, Консул Союза напрягся и сжал ладонь на рукояти меча. – Я пришёл сюда, чтобы положить конец вашим распрям, чтобы объявить о единстве Нерима вокруг новой идеи. - Как же? Как мне докладывали, вы и двух слов связать не можете. - Некий паломник Гедемин исцелил меня, - уверенно произнёс Коарек. – Три дня и три ночи он проводил такие мистерии и ритуалы, такие древние обряды, которые стары, как сами кости зе6мли. И я прозрел, Велисарий. Я понял, - он заглянул прямо в очи Консула и Флав нашёл необычайное здравомыслие, чистую, как ангельская слеза ясность рассудка и свет мысли. – «Высшие», которых я принимал, как астральных учителей, поразили мою душу. Я – ошибся, я – пал в их сладкие россказни о новом человечестве и стал игрушкой в их руках. Теперь я понял, что они – всего лишь жестокие лжецы, которые хотят поглощения всех душ мира. Когда на третий день мне стало легче от мистерий Гедемина, я нашёл в себе волю и внутреннее могущество – отринуть влияние тех тварей. Теперь я позабочусь о Нериме, - гордо заявил Коарек, сложив руки на груди. - А нам-то что, - фыркнул Климас. – Снова лезть в пекло производственного и промышленного ада? Чтобы простой народ опять надрывал спины? Нет уж, - гневно обозначил народник, махнув рукой. - Вновь отказываться от привилегий? – покачал головой представитель феодальной знати, получив кивки от национальных королей. – Да никогда, мессир Таранор Коарек. Мы больше не будем становиться чиновничеством. - Господин Коарек, - вмешался Велисарий. – Вам нужно объеденить народ. Все они - Я не нуждаюсь в советах эндеральских… партнёров, чтобы править страной. Пока я был в пути, я изучил суть, сущность и естество конфликта, который раздирает государство. - И что же вы хотите сказать? – вопросил хозяин Стунфилда, все заинтересованно уставились на правителя неримского, ожидая от него словно бы слов чуда, которое рассеет мрак конфликта. Таранор Коарек тяжело вздохнул. Он окинул взглядом каждого присутствующего, почесал бородку и крепким, доселе твёрдым голосом, стал говорить пред владыками политической реальности: - Если строить, то строить на века. Основа страны будет крепкой, если даст каждому то, что ему роднее. Законы этой земли должны обеспечить единство разных стран, культур, систем ради идей демократии и свободы, принесённой революций Наратзула Арантеаля. Если государство требует верности, то оно должно и давать что-то взамен. Я прошёл войны от Кабаэта до Остиана… и я… понимаю, что деспотическое правление приведёт к падению, к пеплу. - Так тут нет никого, кто против, - усмехнулся Дильермо. - Если я закреплю справедливость… справедливость и законность в форме единого документа, великой декларации или хартии, которая сделает людей и аэтерна свободу, даст святое право быть защищённым – не быть осуждённым без вины и не быть заключённым справедливого разбирательства, вы пойдёте за мной? Если я закреплю права феодалов, национальностей, мастеров капитала и трудового народа, вы пойдёте за мной? Если я дам вам отраду ваших сердец и душ, вы пойдёте за мной? - И что же вы сделаете? – смущённо спросил Велисарий. - Я, Коарек Таранор из рода Тараноров, - слабо заговорил мужчина, но с каждым словом его речь наливалась силой. – Я клянусь пред собранием неримским, что я дам Нериму и его многоидейному, многообразному, многонациональному и многопрофессиональному народу – конституцию. Я, клянусь честью предков, что Нерим станет истинной империей со старыми традициями и под моей властью все получат того, чего желают. Я клянусь, что идеи революции Наратзула не будут забыты, а станут конституционными принципами нового Нерима. Я клянусь, что новая конституция будет зиждиться на тех принципах, которые важны вам. Я клянусь, что в Нериме будут созданы автономии – феодальные и национальные с правом собственного закона! Я клянусь, что будут защищены права собственности и каждый рабочий будет защищён от произвола и сможет получить помощь в домах милосердия! Новое государство даст место всем во всех их владениях под признанием общенимрмского правления и власти его органов управления. Заявление Коарека ошарашило, мужи неримские в полнейшем молчании приглядывались, пытаясь подобрать слова. Велисарий слышал, но не мог понять, как Коарек будет ваять новую страну, ибо противоречия диаметрально противоположны и просто так нельзя заявить о том, что все будут жить мирно. Если для феодального юга и национальных государств можно выделить автономии, но новая бюрократическая система и имперская аристократия мало совместимы, не говоря уже о держателях промышленности и рабочих с крестьянами. Но с другой стороны Флав понимал: сейчас главное показать неримлянам севера весь тот ад, который вышел на прогулку, чтобы они забыли о конфликтах, ибо узрев весь ужас и тлен преисподней неримляне станут едиными, как никогда. - Хорошо, но вы ведь прибыли не за тем, чтобы заявить о создании конституции? – осторожно спросил правитель крепости. – Тут есть ещё нечто более глубокое? - Правильно, герцог Стоунфилда. Я здесь, чтобы призвать вас, к войне против скараггов. Пришло время освободить нашу страну от демонического влияния. Я уже распорядился, чтобы все «Окулатории общения с Астральными учителями» были уничтожены. Настало время изгнать и их прихвостней. - И кто же нас поведёт? В момент ответа в зал проникла фигура. Это воин в кольчужной броне с овальным щитом за спиной и в эндеральских лиловых цветах. Он подошёл к своему повелителю и протянул свиток, скреплённый сразу тремя печатями. Флав кивнул и взмахом руки приказал воину вернуться, быстро сломав сургуч и вчитавшись в строки, исполненные в чёрных чернилах. - Совместное письмо Килейской Федерации, Аразеальского Объединённого Государства и Кирийского Царства! – заявил Велисарий. – Владыки торговых империй совместно с золотой королевой песчаного востока, и повелители сурового юга объявляют об участии в походе против скараггов. На помощь неримским союзникам отправлены флотилии поддержки, уже идущие к Остиану. Так же они подтверждают, что ими самими был принят страшный бой. Аразеальцы столкнулись с могучими демонами, кирийцы воевали против сект, развращавших души, а килейцы приняли удар разрушительного вторжения, едва не уничтожившего их столицу. Сообщают так же том, что их вторжение сопровождалось значительными разрушениями, жертвами и вторжениями демонов. Да так же пишут, что значительная часть сил отправлена к Нериму. Допрошенные шаманы и командиры скараггской армии рассказывали, что их цель – «очистить» весь неримский континент для своих богов, сделать огромный жертвенник, где жители либо примут новый порядок и станут рабами, либо станут жертвенным мясом и костями на алтарях, - Велисарий опустил свиток на стол, дав каждому возможность протянуться за ним и просчитать послание, возвещающее о том, что споры о земле и интересах далеко не самое важное в сложившейся ситуации, ибо над ними всеми нависла смерть и письмо это второе подтверждение, кроме слов Консула Эндеральского Союза. В зале установилась тишина. Присутствующим нужно было осознать степень угрозы, понять, что их политические и культурные интересы и особенности ничто пред вечным и неутолимым голодом тех монстров, которые желают насытить чрево душами живых существ. Пока они рвали страну на части из-за влияния, юг оказался настолько «далёк», что его постигнет мрачная судьба быть залитым кровью, его жителей ждёт незавидная судьба. А потом многотысячная орда пойдёт дальше и если их не остановить там, если они не встанут плечом к плечу, то их головы станут основанием в пирамиде жертвоприношений, кровью наполняться сосуды для богомерзких ритуалов, дети станут рабами, а дома – пеплом. От них не останется ничего – даже память будет похоронена под толстым слоем пепелищ, сожжена со страницами книг и стёрта навсегда. Этого нельзя допустиить. Откуда-то сверху послышалось протяжное пение – герцогская жена истинно тонким, проникновенным и чудесным голосом наполнила пустоту тишины словами, которые запали в самое сердце собравшимся: - Душа моя исстрадавшаяся, рыдай с горечью о полях о родине, о замках и твердынях и людях ея же, ибо чем утешишься? Нет спасения тебе под тяжестью грехов, не успеешь исплакаться, как уйдёшь в могилу. Нет спаения дому отчему, нет спасения дому родному и лесам родным, ворог мрачный пришёл на погибель всем нам и где тот храбрый герой бравый рыцарь или светлый паладин, что защитит её и людей ея? Душа моя, по смерти встретишься ты со грехом и чем спасёшься? Чем покроешь долг за душу свою? Если не оставишь злобы и греха, ада не минёшь. Велисарий вновь взглянул на лица. Но на этот раз он увидел в глазах каждого уверенность. Все понимали, осознавали с чистой кристальной ясностью, что необходимо сделать. - И что же… и кто выстоит против такой свирепой мощи? – спросил герцог. – Демоны, культы и триста тысяч. Что нам делать? - Крушить их, уничтожить, остановить, - гордо и громогласно заявить Коарек. - К смерти и славе, - обхватил топор нортонодлинг. – За честь предков. - В этот час, в этот мрачный час мы скрестим мечи вместе, - голос Таранора набирал силу, правитель выпрямился, расправил плечи. – Если суждено нам, то рог Эродана огласит поле боя в последний раз. - Да! – взялся за рукоять норманн. - Я вас поведу в эту войну! – оглушительно заявил Коарек, пальцы, закованные в сталь, обхватили рукоять меча и со звоном полотно вышло из ножен, засияв и заискрившись магическими синими всполохами. – Я – Таранор Коарек, как Лорд-Протектор Вольного народа, правитель земли неримской, лично возглавляю войну против дикарской нечисти! Я возглавлял вас, когда воевал за новый мир, я шёл одним из первых при штурме Арка и сейчас поведу вас в южный крестовый поход! - А вот пор Арк это лишнее, - смущённо фыркнул Велисарий. - Неримляне, соотечественники, братья, - эмоционально воззвал Коарек, положив меч на стол. – Я знаю, что после эндеральского плена мой рассудок помутился и мои подданные меня видели не в лучшем состоянии, но сейчас я готов. Но я поведу вас в эту войну. Если суждено, мы сразимся, как братья. В последний раз. За эту страну, за Нерим, за сам мир! - За короля! – воскрикнул нортнодлинг, вздев к потолку топор. – За короля всенеримского! - Король вернулся! – восхищённо признал монархическим владыкой Коарека предводитель герцогов. – Король теперь снова с нами! - В таком случае, - алеман так же выхватил меч, - я готов отправиться в этот поход. - Да будет так, верховный правитель! – признал волю Коарека Дратис. – Если мне суждено умереть за Нерим, то пусть я паду возле братьев. - Народ Эрофина будет с вами, товарищ народный лидер. - Во имя империи… во имя Нерима и его жителей, - кивнул представитель Империи и положил на стол золотой рог, украшенный письменами и солнечным орнаментом. – Мы поддержим нашего правителя и если суждено, то боевой рог Эродана нас соберёт в последний раз. За короля! Консенсус был достигнут. Народы неримские получили заявление о том, что их интересы будут учтены, а степень угрозы дополнительно скрепили союз. Если удастся, то это противостояние выкует новое единство Нерима. Герцог стоунфилдский громогласно и торжественно объявил: - Таким образом, высокие заседающие стороны, установили в ходе мирных переговоров: Неримское государство будет преобразовано в Неримскую Империю. Будет принята новая конституция. Стороны выделять военные контингенты для участия в южном крестовом походе. - Всё равно необходимы месяцы на подготовку такой компании, - вмешался Велисарий, опустив руку с меча. – Вам необходимо поставить массу припасов, подготовить и экипировать людей и аэтерн. Это так - Я, - стал вдумчиво говорить Коарек, - я распоряжусь, чтобы из запасов казны были отданы последние руны телепортации и зелья. Обеспечьте быстроту и качество доставки ресрусов. Необходимо в кратчайшие сроки доставить личный состав в места сосредоточения. - Так же, - поддержал Дильермо, - мы передадим на это дело часть ресурсов, в том числе и свитки телепортации. У нас на складах найдётся несколько… тысяч комплектов брони. - Будет исполнено, - кивнул Дратис, продолжив развивать военную мысль. – На юг отправится несколько армий. Первая союзная эндеральская армия вместе с первым сводным корпусом Нерима объединится с подразделениями третьей треоамрской армии. Они будут наступать с запада, очищая пустыню. Первый легион вместе с первым гвардейским полком стражи Кабаэта, первой и третьей дивизией Нерима направится через перевал на востоке. Поддержку окажут аразеальские, кирийские и килейские подразделения. - Есть ещё экспедиционный корпус Ост-Эндеральской торговой компании в Киле, - вспомнил Велисарий, - отражающий наступление скараггской орды. Думаю, они так же могут выделить часть своих подразделений для войны против скараггов в Нериме. Их корабельная артиллерия и мощные флотилии вместе с килейскими флотами могут оторвать сухопутные группировки противника от их флотских линий снабжения. - Что ж, в настоящее время это всё, на что мы можем рассчитывать, - сухо констатировал Дратис. – Мало, но лучше, чем ничего для тех бедолаг. - Есть ещё одна сила, которую можно привлечь в этом побоище, - мрачно заговорил Велисарий. - О ком речь, господин Консул? – насторожился Дратис. - Далеко на западе есть Мьяр Аранат, где правит Аркт. Я напишу ему письмо с просьбой о помощи. - Говорят, что он был изгнан, - вспомнил о нём Коарек. – Он был выведен из жизни нашей страны. - Он недавно вновь стал архисерафимом, обрёл крылья и отбыл править оставшимися серафимами и коммунами аэтерна на том континент. Я могу отправить ему письмо и призвать древнего героя. - Необычный союзник. - У нас и ситуация необычная, - Велисарий повернулся в сторону Коарека. – Ещё пару лет тому назад я скрестил с тобой мечи, а теперь придётся сражаться в одном лагере.  Не думал, что могу умереть бок о бок с бывшим врагом. - А как насчёт бок о бок с союзником? - Посмотрим, - Велисарий махнул собравшимся. – Я вынужден вас покинуть, мне необходимо возглавить легион в быстром переходе. Флав быстро вышел на крыльцо, втянув полной грудью свежий воздух – ветер ударил в уставшее, покрытое морщинами лицо. Велисарий испытал что-то едва-едва ощутимое, словно бы изменился сам настрой мироздания. Теперь Нерим более-менее един, целый континент на пороге того, чтобы преодолеть долгий… очень долгий кризис угли которого всё ещё не потухнут, а пожарище конфликта сжигало страну вновь и вновь ещё со времён Эрофино-кабаэтской войны, когда Таранор с союзниками из Ордена сошёлся в смертельном противостоянии за идею. Сейчас же, спустя целые года, появился призрачный шанс на покой. Но прежде чем наступит мир, его необходимо завоевать, вырвать из когтистых лап демонической угрозы. С другой стороны, одна мысль не давала Велисарий покоя – всё слишком идеально сложилось. Некий паломник Гедемин смог изгнать тварей с практически неограниченными возможностями и волею судеб Коарек смог не только остановить конфликт, очень быстро вернувшись в сознание, но и собрал вокруг себя многочисленное войско, потеря которого сделает весь Нерим беззащитным, слабым и обескровленным. Если они проиграют, если будут разбиты настолько катастрофично, что больше из их карательного воинства никто не сможет продолжить борьбу, это фактически откроет скараггам дорогу в северный Нерим. Это смущало – всё слишком гладко в борьбе с существами, которые считаются мастерами манипуляций и планирования. Единственное, что успокаивало, так это то, что Гедемином мог быть Верховный инквизитор Эндерала, который пару месяцев назад ушёл на запад ради загадочной и неизвестной миссии. Но инквизиция – независима, она не отчитывается пред Консулом за свои действия. Велисарий понимал, что необходимо четвёртое действие, если архивраг парирует их удар, понимал, что нужен некий абсолютный козырь, на тот случай если скарагги вынут туза из рукава. Без этого идти в бой против такого врага – подвергать себя невероятному риску. На пороге крыльца появился мужчина в кожаном жакете. Флав увидел и рыже-светлую бородку, и пронзительный взгляд. - Габриэл ди Анторр, - узнал его Велисарий. – Что же вы хотели? - Вам не понадобится ли помощь в ваших путешествиях? – вопросил клирик. – Там будут мистические угрозы и мои силы могли бы вам помочь. - Габриэл, я очень рад, что Конгрегация готова помочь в вашем лице, но лучше идите к Иммунари. Там будет очень опасно. Я читал о вашем даре, знаю его могущество, но это не просто поход, - Флав вложил в слово суровость. – В этот поход отправятся могучие маги и заклинатели. Вам же… лучше вернуться к доброму бытию. - Что ж, я благодарен за вашу заботу, - улыбнулся Габриэл. – Вы уверены, что закончится? Что это конец? - Я не знаю. Мне бы хотелось, чтобы это последняя война в эпохе Вина. Чтобы всё закончилось бы в Остиане и народы Вина узрели сущность своего истинного врага, - Флав грустно вздохнул. – Но испорченная суть людей и аэтерн будет их толкать на иные войны. Наше поколение ещё сможет поддерживать мир, но спустя три или четыре поколения и десятилетий сытой жизни какой-нибудь скучно живущий лорд вновь захочет взять в руки оружие ради увеселения. - Так ли тогда плоха тирания светорождённых? – сыронизировал Габриэл, подняв ладони. – Я шучу, понимаю, что они отступили от света. - Нам всегда кажется, что просвещённая тирания или священная деспотия – лучшее правление, но нам необходимо научится самими править собой так, чтобы не скатываться в кровавое дикарство. В ином случае человек или аэтерна так устроен, что может заявить, что все его беды от благой тирании и не будь её – всё было бы ещё лучше. Да и устроены мы так, чтобы в глубине души рождать мятеж против всякого рода деспотий, - Консул вместе со стражей спустился и нашёл свою лошадь. – Поэтому остаётся только молиться о том, чтобы грядущие поколения были более просвещены и пусть после Остиана. войны останутся только в книгах. - Хорошие слова, - поклонился клирик. – Господин Консул, если я и мой дар не нужны в сослужении вам, я направлялась в Киру. Там мой брат… бывший брат Ассая, с которыми необходимо много что обсудить. Но это уже дела личные, - сказав, он быстро пошёл к своему коню. - Габриэл, - остановил воззванием мужчину правитель. – Хотя помощь от вас понадобится всё же. - Какая же? - Необходимо в Эндерал доставить сообщение. Причём очень быстро. - Кому? - Сенату Эндеральского Союза. А так же мне необходимо связаться с Синодом пророческой стратегической миссии. От этого зависит судьба южной компании.