Сказка о сером человеке: Падение

Ранее утро встретило прохладой. Новый день обещает быть теплым. Девушка торопливым шагом вышла из здания бизнес-центра и направилась к платной стоянке. Она шла, улыбаясь чему-то, и совершенно не обращала внимания на людей, также торопящихся, но в обратном направлении. Внезапно девушка остановилась, и взгляд её черных глаз задержался на здании, оставшемся позади. Легкая печаль легла на красивое лицо. Она никогда не возвращалась в то место, где проходили миссии. А значит, и в это больше не вернется. Напомнив себе, что её ждут другие, не менее важные задания, она направилась в здание подземного гаража, совершенно не замечая, что за ней по пятам, прячась за колеса машин и колонны, следовала полупрозрачная темная ящерка с красными горящими глазами. Девушка подошла к своей машине и стала искать в сумочке ключи, как неожиданно зазвонил телефон, пришло смс от главврача клиники «Life», которая по совместительству была матерью её давней подруги детства и хорошо её знала. Рука с ключами так и застыла, не дойдя до скважины замка. «Вчера рано утром мужчина с собакой, гуляя в лесопарке, обнаружил... сильно избит... перенес многочасовую операцию... сейчас состояние стабильно тяжелое». Строчки сообщения поплыли из-за выступившей на глазах влаги. Она медлила, не веря в происходящее. «Этого не может быть... Это ошибка... Это не он... Пусть это будет не он», — мысли отчаянно раненной птицей бились в сознании. Мара быстро набрала номер своей подруги и зама главврача клиники «Life». — Ты знала, что... — прерывистым голосом начала она. — Знала... — перебила её Арлен, по осевшему голосу догадавшись, о ком речь. — Почему сразу не сказала? — начала Мара дрожащим голосом. — А что бы ты сделала!!! — буквально заорала на неё Кристалия. — Теперь только ждать и молиться, чтобы всё обошлось, — продолжала она более спокойным тоном. Мара медленно села на пол возле своей машины, совершенно не боясь испачкать одежду, и закрыла лицо руками. Тело пронзала мелкая дрожь. «Неужели и он... Неужели опять», — думала она, всё-таки дав волю слезам. Потеряв счет времени, девушка не заметила торопливый звук приближающихся шагов. Чьи-то руки легли на её плечи. — Мара, Мара, что случилось? Девушка медленно подняла голову, встретившись с встревоженным вишневым взглядом Виктора. — Тебя это не касается, — равнодушие в ее голосе удивило её саму. Она медленно встала хотя все ее тело пробивала нервная дрожь. — Мара, посмотри на себя. Ты вся дрожишь. Я беспокоюсь за тебя, — продолжал он, пытаясь её успокоить. — Я об этом не просила. Мне нужно ехать, — решительно заявила Мара. — В таком состоянии! Это опасно! Я не пущу тебя, — решительно заявил парень, взяв ее за плечо. — А силенок хватит? — язвительно отозвалась она. Виктор увидел, как её глаза стали покрываться серебристо-ледяными кристаллами. — Мара, посмотри на себя. Ты вся дрожишь. Я беспокоюсь за тебя, — продолжал он, пытаясь ее успокоить. — А силенок хватит? — язвительно отозвалась она. Виктор увидел, как ее глаза стали покрываться серебристо-ледяными кристаллами. Виктора отшвырнуло воздушной волной к ближайшей машине, в которой взвыла сработавшая сирена. Сила удара была такова, что в передней пассажирской дверце осталась вмятина, и Виктор поморщился от боли. Сражаться с ней в реале было опасно. Хотя кванси слабее, чем в мутарумах или мире альтид, но это вовсе не делало грантора менее опасным. — Мара, послушай меня. Садиться за руль в таком состоянии нельзя. Ты можешь пострадать, — спокойно говорил он, пытаясь к ней приблизиться. — Не пытайся меня остановить, Виктор, — она протянула к нему руку, и его снова отшвырнуло к той же машине, но на этот раз пострадала задняя пассажирская дверца. Глаза ледяной кванси горели голубым пламенем. «Хозяин тачки будет не в восторге», — с сарказмом подумал загонщик. Ему показалось, что он услышал хруст собственных костей. — Мара, я тебе не враг. Послушай меня... — пытался он вразумить её, хотя на понимание нисколько не надеялся. Парень вновь попытался подойти к ней, и это почти удалось. — Но и не друг... никогда не был и никогда не будешь. Ты постоянно следишь за мной. Зачем? Оставь меня в покое, — решительно продолжала она. Очередной взмах рукой, и его снова отшвырнуло, но на этот раз приложив о колонну. Боль во всем теле, звон в ушах и гул в голове, вкус крови на губах. «Знатно же меня приложило»,— подумал парень, медленно оседая на пол. Только одна цель оставалась в сознании и не давала впасть в беспамятство — надо добраться до неё. Виктор медленно встал, держась за колонну. — Мара, ты несправедлива ко мне. Я никогда не желал тебе зла, — медленно говорил он, пытаясь отвлечь её внимание, сделав несколько шагов по направлению к ней, держась за ребра. — Может, хватит, Виктор, ты же знаешь, что тебе меня не остановить... Даже сейчас, — сказала она, снова вскидывая руку. Слабость и боль заставили его упасть на одно колено во время очередного воздушного удара, что позволило уйти от него. Парень понял, что это единственный шанс. Собрав остатки сил и превозмогая боль, он рванул к девушке, и через пару секунд она уже лежала распростертая на земле, чувствуя на себе тяжесть его тела. Он обнимал ее, не давая пошевелиться. — Мара, успокойся, — шептал он. Все её попытки оттолкнуть его были тщетны. В глазах мелькнула ярость. Её пальцы вдруг удлинились ледяными лезвиями. Он застонал, стискивая зубы, когда она распарывала его одежду, оставляя глубокие кровавые борозды на спине. Виктор что есть силы сжал её в объятиях, не отпуская. — Мара, посмотри на меня, слушай мой голос, — сказал он, посмотрев на неё и коснувшись её лица. Его глаза полыхали пламенем. Девушка посмотрела на него, и лед в ее глазах медленно начал таять. Через некоторое время в них появилось узнавание. — Виктор, — Мара окинула его взглядом и с тревогой посмотрела на разбитые в кровь губы. — Вот так, хорошая девочка, — улыбнулся он, ослабевая хватку, нежно обнимая её. Мара коснулась его спины, обнимая в ответ, и почувствовала липкую влагу под своими пальцами. Посмотрев на свою окровавленную ладонь, пришла в ужас. — Это я тебя... так... — тихо произнесла она, бледнея. От осознания того, что впала в состояние берсерка и из-за этого он пострадал, было не по себе. — Пустяки, я привык к боли, — улыбнулся он, помогая ей подняться. — Прости. Я не хотела, чтобы так всё вышло, — тихо сказала она, виновато опуская взгляд. — Ну я был бы не против, если бы это было не здесь и это были бы твои коготки, — попытался отшутиться Виктор. Его, как ему казалось, непринуждённая улыбка больше походила на гримасу боли. По удрученному виду Мары он понял, что попытка разрядить атмосферу не удалась. — Давай вернемся, — осторожно настаивал он, боясь вызвать бурю протеста. — Я не могу, — покачала головой она. Виктор приблизился к ней и опять обнял. На этот раз девушка не сопротивлялась. — Если ты расскажешь, мы придумаем, как помочь, — продолжал он. — Никто не сможет помочь, — тихо сказала она прерывистым от сдерживаемого рыдания голосом. — Может быть, настало время хоть кому-то довериться. Расскажи мне, что случилось, — тихим ласковым тоном говорил Виктор. Девушка с недоверием посмотрела на него. Парень всё ещё не разжимал кольца своих рук. — Ты можешь доверять мне, — сказал он, поняв причину ее молчания. — Артур в реанимации, — тихо произнесла она. — Родственник? — предположил Виктор, делая вид, что не знает, о ком речь. — Нет, ученик. И очень дорогой для меня человек, — объяснила девушка. — Авария? — продолжал расспрашивать альбинос. — Его нашли в лесопарке раненного и сильно избитого. Он сейчас в реанимации в тяжелом состоянии, — рассказала она, и на глазах навернулись слезы. — Ограбление... — предположил Виктор. — Я больше ничего не знаю, — сказала Мара. Парень ближе притянул её к себе, заставив склонить голову себе на плечо, медленно поглаживая по спине, стараясь хоть немного успокоить. — Хочешь, поедем к нему? — произнес он, забирая у нее ключи. — Но, Виктор, ты же... — неуверенно отозвалась она, с опаской глядя на него. — По сравнению с тобой я в полном порядке, — усмехнулся он, поморщившись от боли. В открытую дверцу машины вырвалась музыка.

Холодно, так холодно смотреть в глаза,

Чувствовать, как учащается твое дыхание.

Скажи, зачем ты остаешься на моих губах.

Я не смогу сдержать себя на расстоянии.

Голос твой он тонет в ледяных гудках.

Образ твой живет во мне осколком режущим.

Так бережно я сохраню его в своих руках,

Так бережно так бережно.

Холодно смотреть в твои глаза,

Так холодно и пусто,

Я знаю я чувствую и не нужны слова,

Я чувствую, я чувствую.

Чтобы достигнуть перехода в «Life», надо было оказаться на окраине соседнего города. Через несколько часов Мара и Виктор уже входили в просторный светлый холл клиники. Девушка торопливо вошла в лифт и нажала кнопку знакомого этажа. Виктор время от времени наблюдал за ней. Она всеми силами пыталась побороть в себе страх. Страх неизвестности. Он коснулся её руки. Девушка взглянула на него. Парень внезапно привлек её к себе, обнимая. — Все будет хорошо, — тихо прошептал он. Вскоре лифт остановился, и они вышли. Мара направилась к посту. Было видно, что здесь её хорошо знали. Миловидная девушка в медицинском халате ответила ей, и она торопливым шагом направилась по коридору. Вскоре девушка остановилась у стеклянной стены ПИТа. В палате была медсестра. Она смотрела на приборы и что-то записывала. Под защитным куполом лежал человек. Мара остановилась и долго вглядывалась в пациента, стараясь узнать его. Её била мелкая дрожь, частое дыхание говорило о внезапно накатившейся слабости. Вдруг сильные руки легли на её плечи, поддерживая. — Хочешь, я пойду с тобой? — услышала она около самого уха тихий голос Виктора. — Нет, спасибо. Ты и так мне помогаешь, хотя и не обязан, особенно в свете последних событий, — сказала она и, немного помедлив, открыла дверь в палату. Медсестра, возмущаясь, сказала, что посторонним сюда нельзя и визиты этого пациента запрещены, но, узнав визитершу, осеклась и быстро покинула палату. Мара долго стояла в стороне, не в силах подойти ближе. Потом все-таки сделала несколько неуверенных шагов по направлению к защитному прозрачному куполу. То, что она увидела, заставило неуверенно замереть. От красивого лица, которое она знала, не осталось и следа. Опухшее, синеватого цвета, в кровоподтеках и мелких ссадинах. Что-то знакомое все-таки проскальзывало в чертах лица пациента. Аппарат искусственного дыхания монотонно двигал поршнем, монитор пациента показывал небольшие редкие всплески сердцебиения, и это единственное, что свидетельствовало о том, что он был жив. — Артур, — прошептала она, коснувшись купола, слезы крупными каплями скатились по щекам. Она всматривалась в знакомые исковерканные черты и недоумевала: «За что...» — Клянусь, я найду этого ублюдка, и он пожалеет, что родился на свет, — тихо сказала она. Виктор наблюдал за ней из коридора, затем достал телефон и набрал знакомый номер: — Я с ней, — сказал он, вкратце рассказав о случившемся. — Верни её любым способом, — ответил собеседник. — Понял, — ответил парень и положил трубку. Мара медленно вышла из палаты и остановилась в дверях, оперевшись о косяк. Виктор подошел к ней. — Как такое можно было сотворить с живым человеком... Он же мухи в своей жизни не обидел, — упавшим голосом говорила она. — Мара, послушай меня, — сказал он, взяв ее за плечи. — Поедем со мной. Я знаю, кто может помочь. — Кто? — без особой надежды поинтересовалась она, взглянув на него. — Ян, — ответил парень. При звуке этого имени девушка невольно вздрогнула. — С чего это Яну помогать абсолютно незнакомому человеку, — сказала она, чувствуя подвох. — Он поможет тебе, — настаивал Виктор. В глазах девушки было сомнение. — На что ты готова пойти, чтобы спасти Артура? — надавил он. Девушка взглянула на него, затем перевела взгляд на парня под защитным куполом. Виктор понял, что, если для спасения этого мальчика потребуется спуститься в ад и заключить сделку с дьяволом, она это сделает. — Поехали, — сказала она, и чувство, что это решение может привести ее в ловушку и это для нее плохо кончится, упорно не покидало, и то, что на этот раз без посторонней помощи ей действительно не обойтись. Главное, чтобы Артур поправился. Виктор вел машину, изредка посматривая на неё. От ее самоуверенности и внутренней силы не осталось и следа. Непривычно было видеть ее настолько сломленной. «До какой же степени она любит этого паренька. Может, он не просто ученик, а что-то большее для неё...» — думал он, почти завидуя ему. Начинался дождь, и крупные капли, ударяясь о стекло дверцы, оставляли за собой извилистые неровные дорожки. Она смотрела в окно и ощущала гнетущую пустоту внутри, устав от волнений, слез и бесконечной череды потерь, которую сейчас всеми силами пыталась остановить. Её вовсе не волновало то, как она выглядела сейчас в глазах парня, уверенно ведущего машину. Тревога всё-таки проскальзывала в его вишневых глазах. Он не знал, как еще успокоить и поддержать её, понимая, что любые слова здесь будут бесполезны. Виктор знал, что ничего хорошего в союзе с Яном её не ждёт. Два чувства всю дорогу боролись в нем: с одной стороны, досада от пособничества Яну, с другой — желание и дальше видеть её в их отделе, что давало возможность быть рядом. И это желание оправдывало его деяние в собственных глазах. Он всё больше боялся запутаться в себе. Её пустой взгляд улавливал движение капель на стекле. Только сейчас Мара поняла, насколько устала, устала бороться, постоянно держа чувства и эмоции в железных тисках хладнокровия. И только оставаясь одна, давала себе возможность чуть ослабить поводок. Но сейчас она судорожно цеплялась за ту незримую нить, что не давала окончательно сорваться в пропасть отчаянья. Этой нитью была жизнь Артура. «Так не пойдет», - подумал он, в очередной раз встревоженно взглянув на неё. «Нельзя, чтобы Ян увидел её в таком состоянии. Она станет слишком уязвимой, а Никишин не упустит возможности этим воспользоваться»,— он свернул на обочину и остановил машину. Девушка даже не поинтересовалась, почему они остановились. Он отстегнул ремень безопасности и повернулся к ней. — Мара, — позвал он её, коснувшись её лица. Девушка не отреагировала, только глубоко вздохнула. Виктор провел пальцами по ее подбородку, заставляя встретиться с ним взглядом. На него смотрели глаза, опустошенные болью. Он поддался вперед и коснулся ее губ своими. Легкое, едва уловимое скольжение. Но Мара как будто не замечала его действий. Это заставило его перейти к более решительным. Он слегка надавил на ее подбородок пальцами, заставляя приоткрыть губы, и бесцеремонно проник глубже. Его пальцы утонули в ее волосах, не давая отвернуться. «Мара, ну же... Оттолкни меня, влепи пощёчину, обругай последними словами, только не молчи», — мысленно просил ее он. Она чувствовала влажное и теплое прикосновение к своим губам и одновременно чего-то инородного. Чужое горячее дыхание ворвалось в приоткрытые губы. Влажный язык коснулся её языка, призывая присоединиться к ласкающим движениям. Но она не отвечала. Ей было глубоко безразлично, что сейчас с ней происходит. Перед глазами всё ещё стоял образ изуродованного Артура. Мара вздрогнула, когда прохладная ладонь скользнула под полы её легкой блузки, коснувшись обнаженного тела. Он ощутил под пальцами бархат её нежной кожи и, к его удивлению, отсутствие тренированной мускулатуры под ней. Виктор провел ладонью по мягкому животу девушки. Её рука перехватила мужскую ладонь, другая уперлась в литые мышцы груди, пытаясь увеличить между ними расстояние. Взгляд наконец-то сфокусировался на вишневых глазах Виктора. Недоумение, возмущение были в её обсидиановых глазах. «Я целовалась с парнем, который нравится Крис... Нет, меня целовал парень, который нравится Крис. А теперь он ещё и руки распускает», — негодуя, думала она, пыталась прийти в себя. — Виктор, — произнесла Мара, гневно сдвинув брови с разгорающейся злостью во взгляде, когда ей все-таки удалось отпихнуть его от себя. — С возвращением, красавица, — улыбнулся альбинос, облегченно вздохнув. Весь оставшийся путь она протестующе смотрела в окно, всем своим видом показывая своё негодование от его поступка, далекого от принципов морали. Однако Виктору было плевать на мораль, и он это, не стесняясь, демонстрировал легкой полуулыбкой, иногда проскальзывающей на его губах.