Обездвижен

«84 - Биополе

Твой поцелуй пуля навылет

Пока в зубах солнце не остынет

Кто же из нас больше ненасытен

Ты как ангел на мне расправляешь крылья»

      — Знаешь, мне очень понравилась выставка, — закурил с трудом Пак, несколько раз негромко ругнувшись, так как сильный ветер быстро задувал огонь и без того барахлившей зажигалки. Он поднял ворот пальто, а затем укутался в шарф. — Хоть мы с тобой и прослушали большую часть.       На улице шёл дождь, звонко тарабаня по машинам и асфальту, а вечернее небо было затянуто тяжёлыми тучами, без единого просвета. Блики фар от машин, лениво зажигающихся светофоров и вывесок заведений плескались на мокром асфальте и не переставая разбивались каплями дождя, образуя ровные круги.       Они стояли у входа, ожидая, пока прогреется машина и большая часть людей разъедется. Бэкхён улыбнулся в ответ, отворачиваясь от резкого порыва ветра и жалея, что не надел сегодня куртку с капюшоном или захватил с собой шарф.

Вечно я одеваюсь не по погоде.

      — Ты не голодный? Давай заедем куда-нибудь перекусить, а то я с утра ничего не ел, — немного развернувшись, произнёс он спокойным бархатным голосом и пустил ещё одно облако дыма, которое превращаясь в тонкие струйки тут же исчезло, прогоняемое ветром.       — Я знаю, что вот там, — воодушевлённо отозвался Бэк, указывая на горящую в полумраке вывеску, — на противоположной стороне улицы, есть хорошее кафе. Там очень вкусная яичница с беконом, — дополнил он и облизнулся.       Чанёль задумался, а затем выкинул сигарету и коварно заиграл улыбкой. Подростку же совершенно не понравились эти дьявольские смешинки в шоколадных глазах.       — Тогда побежали?       — Что..? — Бэкхёна окатило холодным дождём, неприятно забираясь за шиворот, ударяя по щекам и попадая в глаза, когда его схватили за руку и рывком вытащили из-под укрытия навстречу стихии. Чанёль заливисто засмеялся, побежав вперёд к указанному месту и таща за собой ошалевшего Бёна, который от такой неожиданности чуть не потерял рюкзак, что соскочил с плеча. И слава богу, что это кафе было совсем рядом, иначе, юноша был в этом уверен, он бы точно прибил парня за такую выходку.       Они пробежали совсем немного и остановились под небольшим навесом кофейни, только вот из-за усилившегося дождя всё же успели сильно промокнуть.        — Пак Чанёль! Ты совсем с ума сошёл? Ты что вытворяешь?! — Неистово, но по доброму сквозь смех завопил подросток, убирая с лица капли влаги. Холодный озноб прошёлся по телу, и он снова пожалел, что не надел что-нибудь потеплее.       — Ну чего ты ругаешься, Бэкхён? — Со слегка порозовевшими от бега щеками обиженно отозвался темноволосый, продолжая хохотать. — Надо относиться ко всему проще! Посмотри на себя, — он махнул рукой на стоящего, — ты смеёшься и выглядишь очень счастливым.

Меня сделала счастливым не пробежка под дождём, а ты.

Сообщение от «Сехун» для «Бэкхён»: Бэккииии! Мы сейчас к вам приедем, любимый Крис как-то нашёл адрес места Скоро будем там, скажи Паку, чтобы не уезжал! [Пропущенные вызовы от «Сехун»: 16]       Вслух юноша ничего не ответил. Он слегка стукнул стоящего по плечу и развернулся, чтобы открыть дверь в заведение.       — Закрыто? — С досадой удивился он и закинул рюкзак на спину.       — Что такое? — Послышался глухой баритон сзади, а подросток в это время прислонился к холодной закрытой стеклянной двери, заглядывая в помещение где тускло горел свет, обнаружив, что там и правда пусто. — Мы с тобой не заметили объявление. — Бён обернулся на голос и посмотрел в направлении руки. Вверху, с другой стороны двери, косо болталась маленькая табличка, где было написано: «Закрыто по техническим причинам».       — Значит, всё было зря, — с досадой констатировал Бэк и облокотился спиной о закрытую дверь, заводя руки назад и встречаясь с высоким силуэтом.       Несколько влажных прядей упали на лоб, от бега шарф упал по обеим плечам, поэтому было видно, как верх его рубашки прилип к телу, вычерчивая ключицы. Капельки воды, блестящие в тусклом свете, стекали с каштановых волос и перетекали на виски, а затем шею, пропадая где-то под одеждой. Ниже туда, куда смотреть Бэкхёну по идее запрещалось, но очень хотелось. Сейчас это казалось ему невообразимо сексуальным, что будоражило кровь. Он жадно сглотнул и краснея поднял взгляд. Тёмно-карие глаза смотрели на него нечитаемо, и он больше не смел прервать зрительный контакт.

Боже, какой же он красивый.

      — Чанёль? — Осторожно произнесенное имя растворилось в шуме дождя, что глухо тарабанил по маленькому навесу и уже начал немного ослабевать, ну или это Бён перестал обращать внимание на то, что происходило вокруг. — Ответишь ещё на один вопрос?       — Задавай, — темноволосый свободно и беспечно пожал плечами.       — Ты правда смог всё забыть? — Глухо спросил Бэкхён и стиснул зубы.       Чан непонимающе нахмурил брови, а затем, видимо сообразив о чём именно спрашивал подросток, вдохнул полной грудью и мрачно улыбнулся. Подросток был уверен, что прочитал в этом подобие улыбки кроткое недовольство. Чанёль как будто не хотел и не был готов отвечать на этот вопрос. Он стоял в шаге от съёжившегося Бэкхёна, пробивал его своими бликами в глазах насквозь, как мелкая дробь.       — Ты действительно забыл о том, что между нами было? — Повторил свой вопрос Бэк, словно хотел отстрочить момент, когда парень начнёт говорить.       — Почему ты решил спросить про это? — Начал предостерегающе Пак, совершенно не замечая, как оказался выбит этими словами. Он даже не старался сохранить спокойствие и привычное холоднокровие, так как голос своей взволнованной интонацией сразу же сдал его с потрохами, неожиданно ошарашивая этим подростка. Бэк, казалось, выстрелил и попал этим вопросом точно по бреши в крепкой защите парня, тут же нанося сильный урон. — Зачем тебе это знать? Это ничего не изменит, Бэкхён.       — Чего ты добивался весь этот вечер, Чанёль? — Спокойно оборвал Бэкки, цепляясь за каждый дрогнувший нерв на чужом лице, которое было как на ладони, освещённое неоновой красной вывеской. Неприкрытые, незащищенные никакими масками эмоции потрясали, заставляли рвать себя на части. В голове пронеслась мысль о том, что Чанёль на самом деле удивительный: либо он держит полный контроль над собой, либо давит на газ, и от его контроля не остаётся ничего. — К чему тогда вообще всё это?       Сердце юноши изнывало, потому что Пак молчал, видимо, не найдя подходящих слов. В карих глазах отчётливо читалась паника, потому что Бён сумел сокрушить его.       — Думаю, я понимаю, какой ответ ты хочешь от меня услышать, Бэкхён, — колеблясь, в излюбленной манере увиливал от ответа парень, слегка враждебно смотря исподлобья, что вполне логично не понравилось юноше. — И не знаю, стоит ли сказать то, чего ты ждёшь, или то, что будет правильным.       — Мне это не нужно, — требовательно отрезал Бэк и сжал ладони в кулаки до побеления, слыша, как бешено стучит сердце. — Скажи мне правду, Чанёль.       Его молчание душило, сдавливало горло. Парень стоял неподвижно с поджатыми в тонкую полоску губами, как статуя, и жизнь в нём выдавали только дёргающиеся скулы и редкое моргание глаз. Он снова думал и даже пытался делать вид, что спокоен. Только Бэкхён знал, что Пак сейчас на самом деле растерян. Очень растерян.       — Да, я забыл, — наконец, на одном выдохе пробасил Чанёль.       Бэка словно ударили со всей силы под дых, с хрустом ломая кости, а внутри, прямо между рёбер начало что-то сжиматься тупой болью. Но почему? Разве не этого ожидал Бэкхён? Тогда почему было так неприятно, гадко на душе? 

Ну, конечно. В отличии от меня, я уверен, для тебя это было легко.

А я поступил как кретин и совершил ошибку.

Я зациклился на тебе. Позволил тебе засесть в своих мыслях. Позволил себе желать то, чего никогда не произойдёт.

Идиот… какой же я всё-таки идиот.

Но я справлюсь с этим, я тоже сумею. Нет, я должен.

Я обязан выкинуть из головы тебя и всё, что было, ради…

Ради чего? Сехуна? Чтобы начать с начала и строить дальше отношения с О?

Нет. Кого я обманываю.

Я уже и сам не знаю ради чего.

      На барабанные перепонки безжалостно давил белый шум, сознание спуталось, а потом и вовсе отключилось. В голове не осталось ни единой мысли. Свет далёких фонарей и неона, что плясали дикий танец в падающих каплях дождя, подобно сверкающим звёздам, стали бесцветными. Мир в одно мгновение потерял краски, как и испарился окружающий их звук разбивающегося об асфальт дождя. Всё это исчезло, оставляя в душе сплошное ничего, зияющую дыру.       Бэк уже собирался предложить отвезти его домой, а может лучше сказать, что доберётся сам, ведь оставаться наедине с Паком больше не хотелось до такой степени, что он готов был идти под ливнем до самого дома. Он опустил голову, стараясь не заплакать, но глаза уже начали слезиться.       — Забыл, — повторил Чанёль. Вывеска заведения, как и сердце юноши несколько раз мигнула и с глухим треском потухла, оставляя их одних в тусклом освещении соседних зданий, — ровно до того момента как увидел тебя следущей ночью.       Сердце остановилось, а затем быстро, со скоростью света забилось вновь, стуча так сильно, что казалось разрушит все сооружения в округе, оставляя от них груду камней. Чувства и эмоции тоже постепенно возвращались. Бэкхён в замешательстве уставился себе под ноги, пытаясь хоть как-то переварить услышанное. Тщетно. Он тонул в темноте собственного разума, неспособный избавиться от нахлынувшего помутнения рассудка.       — Я понял это, когда мы были в океанариуме. Поэтому я начал избегать тебя, Бэкхён, — продолжил Чанёль, и юноша, наконец, медленно поднял на него красные глаза. Парень стоял напротив, взволнованно и пристально за ним следя. Казалось, что он сдерживает в себе хаотичный поток незримых мыслей, что ускользали, уже не подчинялись его разуму. Он вёл внутри кровавую борьбу, но явно проигрывал. Складывалось впечатление, что татуированный открыто говорил то, чего сам от себя не ожидал. — Я понимал, что из нас двоих ты осознанней, — он, как бы в подтверждение своих слов, несколько раз легонько кивнул. — Да, я был уверен, что у тебя хватит ума держаться от меня подальше. — Чан шумно выдохнул и, тем самым, окончательно принял своё поражение. — Но я сам же всё и испортил. Прости.       — Испортил? — В замешательстве переспросил юноша, так как фразы доходили до него с опозданием, а их смысл и подавно. — Не понимаю, — несмело замотал он головой, когда его мозг начал анализировать чужие слова на сумасшедшей скорости, воспроизводя картинки прошлых встреч, разговоров, действий, пытаясь найти, уловить ответ на свой же вопрос. Чанёль был ужасно сложной загадкой для другого человека и, возможно, подросток не был исключением. Шатен внимательно, с опаской изучал лицо Бэкхёна, словно дал какую-то подсказку, но в тоже время боялся, что он отыщет то самое решение. И, вдруг, до Бэкки дошла одна невероятная мысль. — Это, ведь, я тебя тогда вынудил приехать ко мне, — рискнул произнести в слух Бён.

Если бы я не написал тогда Чанёлю, он бы и правда бесследно исчез?

Неужели, после той ночи, когда я ждал его на крыльце, всё и перевернулось с ног на голову? Это я его подтолкнул к этому?

Он поэтому хотел уйти? Поэтому так боялся остаться? Потому что понимал, что больше не сможет избегать меня?

      — Полагаю, ты всё понял, Бэкхён, — Чан грузно, с облегчением выдохнул, как если бы не дышал эти несколько секунд.       Бэк с открытым ртом и стеклянными глазами продолжал смотреть в ответ, а в голове в этот момент вдруг произошёл конфликт. Настоящий диссонанс. Из-за произнесённых слов его резко охватила злость. Бэкхён всеми силами хотел выкинуть Чанёля из головы, и тот, оказывается, тоже боролся с этим? Но как в это поверить? А хочет ли вообще Бён в это верить? Не проще было бы Чану сейчас соврать? Для чего он говорит ему это? Да, Бэкки сам хотел услышать правду. Но эта правда сейчас была подобно землетрясению, что выбивала почву из-под ног, разрушала выстроенный барьер между ними, под названием «Дружба» и разрубала тем самым душу юноши на мелкие кусочки.       Поверить в то, что говорил Пак, было настоящим безумием.

Означает ли это, что ты тоже что-то чувствуешь?…

Нет!

      Мозг, со сплошными помехами и перебоями, но всё же заработал, и принёс кучу сомнений, что закрадывались в трепещущее от волнения сердце.       — Если ты играешь…, — неожиданно выпалил на нервах Бэкхён и тут же окаменел, глотая остаток предложения, чуть не выдав себя. Он считал, что не имеет права говорить сейчас в слух о своих…что? Чувствах? Бэкки не понимал. Но чтобы это ни было, было достаточно причин, чтобы затолкать и похоронить это в глубине души.       — Я не разу не играл с тобой, Бэкхён, и не собираюсь. У меня и в мыслях не было этого делать, — честно признался парень властным голосом, отсекая любые сомнения. Он на какое-то время замолчал, а затем острожно сделал шаг вперёд и нерешительно дотронулся рукой до лица Бэкхёна, у которого ту же спёрло дыхание. Чан вытер слёзы, что текли по щекам, и подросток только сейчас понял, что всё это время плакал. — Я всегда был с тобой искренен.       — Лучше бы ты мне солгал, — сердито резанул юноша, противореча самому себе. Он на какое-то время прикрыл глаза, из которых с новой силой хлынули слёзы.       — Почему ты плачешь? Это из-за меня? — Растерявшись спросил Чан, но его вопрос так и остался без ответа. — Только скажи, Бэкхён. Если тебе будет легче от этого, я исчезну и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. — Бэк на этих словах испугано распахнул глаза и быстрым движением схватился за чужое пальто обеими руками, чем очень удивил Пака. От того, что Бён в этот момент смог прочитать его открытые эмоции, стало дурно, ведь темноволосый тоже метался, тоже пытался найти выход из этого запутанного лабиринта. Он одновременно и хотел оттолкнуть подростка, и вместе с этим желал остаться. — Я ничего не могу дать тебе, Бэкхён. Не могу ничего обещать. Я связан по рукам и ногам слишком многими обязательствами, — Чанёль продолжал искать оправдания, причину, хоть что-то, чтобы появился крохотных шанс остановиться.       — Ты говоришь так, будто я свободен, — сделал небольшое усилие успокоиться Бён, но голос прозвучал намного рассерженнее, чем он ожидал. — Я вообще-то тоже с петлёй на шее, и всякий раз когда смотрю на Сехуна и вспоминаю тот вечер, эта петля стягивается сильнее. Я день за днём живу с этим. Мне больно от того…, что я ему изменил, — он впервые произнёс это слово вслух и уронил ещё несколько капель солёной воды, которые тут же стёрли ледяными подушечками пальцев. — Я ненавижу себя за то, что сделал. Какой бы не был Сехун, он не заслуживает такого отношения. — Вывеска кафе дважды ярко сверкнула, зажужжала и включилась, озаряя их одинокие силуэты. В свете неона подросток различил в глазах стоящего горечь и понимание.       — Прошу, не плачь, — успокаивающим голосом просил помрачневший Чанёль и сильно свёл брови к переносице. Ему было невыносимо больно смотреть, как Бэкхён плачет, поэтому как только слёзы катались из его глаз, он резко убирал их.       — Я и правда ненавижу себя, потому что боюсь сказать Сехуну правду о том, что…, — мои чувства к нему изменились? — Не пойми не правильно, я не собираюсь ему рассказывать о том, что было. Я говорю о… о… Не знаю. Я уже перестал себя понимать, — произнёс Бэк, ощущая дикий мандраж от прикосновений. Его бил несильный озноб от промокшей одежды, сырых волос и ветра, которому в отличие от дождя, не мешал навес у кафе. Только вот, ему так же было очень жарко от больших ладоней на своём лице. — Но когда я думаю о тебе. Когда я вижу тебя, — подросток с опаской посмотрел прямо в глаза Чанёля, — я перестаю чувствовать эту петлю и страх. Мне стыдно признавать, что рядом с тобой мне становится всё равно на Сехуна. Всё это становится неважно, — прошептал Бэкхён практически не дыша и тут же сильно занервничал, крепко сминая сырое пальто. Пак застыл на месте. Заметив его смятение и то, что тот продолжал молчать, юноше стало совсем не по себе, поэтому он обессиленно опустил голову и тихо произнёс. — Я так ужасен?

Глупый вопрос. Тут и так всё кристально ясно.

Я изменил. Ты тоже. Но я не в праве осуждать тебя, я отвечаю только за себя и свои поступки.

Если я противен тебе, то прошу, ну же, оттолкни меня. Ведь, сам я не смогу.

Я уже не в силах управлять тем, что внутри меня, тем, что так отчаянно тянется к тебе, Чанёль.

      — Нет! Что ты такое говоришь? — Опомнился Чан и отрицательно замотал головой, тем самым успокаивая юношу, который уже мысленно дал себе пощёчину за такое откровение. Но слова сами вырывались из его рта, потому что он больше не мог держать это в себе. Он хотел, чтобы парень это знал. — Конечно, нет, Бэкхён. Просто я не ожидал…, — он затих, снова устанавливая зрительный контакт. — И если уж на то пошло, то это я ужасный человек, и тебе следует винить во всём меня.       — Не говори ерунды, Чанёль. Ты меня не заставлял…, — Бён проглотил окончание, потому что в голове был такой хаос, что слова никак не получалось составить в нормальные предложения. — Я сам. Сам этого хотел... хочу.       И как только он произнёс последнее слово, в темноволосом будто что-то щёлкнуло, отчего сердце юноши тут же отозвалось и нездорово ёкнуло.       — Бэкхён, — пьяным басом позвал Чанёль, моментально путая мысли и загоняя в тупик. У подростка слегка подкосились колени от того, как интимно прозвучал низкий голос в тишине, и от того, насколько сейчас Пак был очевиден в своих желаниях. — Я понимаю, что это точно ни к чему хорошему не приведёт и в этом нет никакого смысла. — Чан приблизился, оставляя между ними незначительные сантиметры. Тёплое дыхание обжигало, ломая нестабильно работающий разум, и тело постепенно расслабилось, начиная плавиться от этого баритона. — Но я точно осознаю, что рядом с тобой я не могу себя контролировать, не могу нормально думать. Мне ещё ни с кем не было так сложно держать дистанцию, Бэкхён. Сообщение от «Сехун» для «Бэкхён»: Мы скоро будем на месте, Бэкки Малыш, я списался с Дэ, поедем к нему в кальянную Почему игноришь? Куда ты пропал?       От подростка не осталось не замеченным то, как с каждым сказанным словом голос становился тише, а глаза переставали фокусировать лицо напротив. Заметив чужую дрожь тела, Пак снял свой шарф и накинул его на юношу. Едва уловимый, тёплый и сладко дразнящий запах кружил вокруг, а потом без спроса забивался в лёгкие. Он полностью пропитывал собой тело Бэкки, заявлял о намерении намертво поселиться в глубине, засесть там и каждую ночь приходить воспоминаниями. Какое-то время темноволосый держался за шарф, а затем осторожно обхватил руками лицо, сполна возмещая потерянное недавно тепло. Он не спеша, с опаской, словно прикасался впервые, провёл по щеке большим пальцем, тут же вызывая по всему телу волны нетерпения.       — Ты же понимаешь, что мне от твоих слов ничуть не легче? — Прохрипел Бэк, из последних сил взывая к рассудку, потому что поглаживания рук с каждой пронёсшейся секундой становились настойчивее. Пак мазаными движениями вновь прошёлся по щеке, задел губы и замер, впиваясь в них ненормальным взглядом. Бэк судорожно выдохнул, не видя в этих глазах ни грамма осознанности, что буквально размазывало по стенке собственный внутренний голос.       — Да, — рвано пробормотал Чан, с трудом отрываясь от приоткрытых губ. Пульс резко подскочил и в разы превысил норму, когда вторая рука очертила линию скул, пробуя на вкус, а юноша невольно наклонил голову в сторону требовательных движений по раскаленной коже лица. Рука скользнула ниже на шею, где во всю пульсировали накалённые вены, а холодные пальцы закрались на затылок, мягко поглаживая и перебирая светлые волосы, из-за Бэк нервно и громко сглотнул.       Чанёлю нравилась реакция Бэкхёна на свои прикосновения. Он заворожённо, с восхищением наблюдал за тем, как юношу вело от их близости, торкало как от какого-то наркотика и сводило с ума. Можно было подумать, что Паку приходилось прилагать усилия, чтобы не нажать на педаль газа и отпустить чёртов контроль, потому что ему до умопомрачения хотелось большего. Но он не смел.       — Тогда зачем? — Бён вновь сделал попытку прочистить мысли, но ему не позволили этого сделать. Признаться честно, он вообще уже мало что мог понять, потому что чёрные, как сама ночь, глаза заглядывали в самую душу. Они знали его секреты, видели его желания.       — У меня нет ответа, Бэкхён, — сладким баритоном произнёс Чанёль. Подросток слышал его тяжёлое дыхание, напрочь забывая контролировать своё и отрывисто дыша вместе с ним этим дымом без огня. — Я уверен только в одном. Я хочу того же, что и ты. — Смело заявил он, и Бэк уже не видел смысла это как-то отрицать, не говоря о том, чтобы пытаться это скрыть. Подросток уже нисколько не сомневался в своих желаниях (чувствах?), напротив, он окончательно принял их. — Я готов поступить эгоистично и рискнуть, — решительно закончил Пак и в нетерпении вопросительно посмотрел на Бэка.        В этот самый момент, юноша решился на необдуманное. Бэкхён ринулся вперёд на встречу губам, ясно понимая, что Чанёль сделал тоже самое. Сообщение от «Сехун» для «Бэкхён»: Мы подъезжаем       Тело ему больше не подчинялось, оно действовало чисто на инстинктах, в то время как последние остатки трезвого ума стёрлись, словно по волшебству стали чистыми как белый лист, не тронутые графитовым карандашом. Бэкхён перестал сопротивляться той самой сущности внутри себя. Откинув страх, он распахнул настежь дверь, за которой так долго таились жаждущие быть услышанными, и самое главное, признанными его собственные демоны. Грешные, грязные. Желанные. Юноша дал им волю и безвозвратно потерял голову, совершенно не задумываясь о возможных последствиях. Долгое время блуждая в черноте чужих дебрей он, наконец, отыскал ту самую железную дверь, покрытую ржавчиной и паутиной, надежно запертую на тяжёлые грубые засовы и смог лёгким касанием превратить её в пыль, а всё потому, что его там ждали. И если за весь этот вечер Чанёль бросал подожженные спички, которые тут же потухали, не найдя источника искры, то Бэк уверено шагнул внутрь и бросил зажигалку с открытым пламенем. Ударившись с оглушительным звоном, та вмиг вспыхнула дьявольским огнём, поглощая их обоих в своей пучине неконтролируемого безумия. Они синхронно сделали шаг навстречу друг другу и намеренно пересекли ту самую черту дозволенного, чувствуя, как утопают в долгожданном пожаре.       Крышу обоим сорвало за какие-то жалкие мгновения.       Крепкий поцелуй в губы потрясал, обескураживал своей полнотой не высказанных чувств, что давно зашкаливали, и теперь лились через край, круша на своём пути покорёженные преграды. Они поглощали их двоих как торнадо, что разрывал плоть на куски, перемешивал, сплетал вместе, создавая единое целое. Оба старались передать то, что так долго сдерживали каждую их встречу, прятали под тысячью замков при любом взгляде и чего так боялись при мимолётном касании.       Чанёль был подобно искусному и коварному дьяволу, главной целью которого было заманить в свои сети и совратить. Доставить удовольствие только одному, избранному человеку. Он подчинял, заявлял о своей власти над Бэкхёном одним только поцелуем. Пак с ходу взял юношу в плен, без раздумий проникая языком в приоткрытый рот, умело руководя процессом. Он жадно, с силой давил на затылок, зарывался в пепельные волосы, нетерпеливо, даже грубо, тянул их, затем поглаживал и притягивал заново к себе. Бэк же пытался угнаться за его сумасшедшим темпом, лихорадочно и торопливо отвечая на поцелуй, отдавая себя на растерзание. Мягкость паковских губ, его напористый язык, длинные пальцы на затылке дурманили, жгли изнутри органы, превращая в пепел, оседая жгучим возбуждение плоти внизу живота. Задыхаясь, подросток цеплялся за плечи Чанёля дрожащими пальчиками и кое-как приподнялся на носочках, ведь желание быть ещё ближе было запредельным. Но Чану как будто и этого стало недостаточно. Отстранившись и шумно дыша паром, он скользнул взглядом полным похоти по раскрасневшемуся лицу и напористо, притязательно поцеловал снова, проникая ещё глубже. Он собственнические терзал опухшие губы, а затем неосознанно укусил нижнюю губу, оставляя небольшую алую метку. Бэк хотел отпрянуть, чтобы набрать в лёгкие хоть немного кислорода, но татуированный с силой прижал того к стеклянной двери своим телом, большими ладонями фиксируя положение головы, не давая пошевелиться. Чанёль забирал весь оставшийся воздух, заставляя практически дышать им самим через нос. И юноша слушался, потому что только Пак имел право отдавать ему приказы. Холод от стеклянной двери на затылке резко контрастировал с жаром на губах, щеках и шее. Из-за быстрого темпа воздуха всё же не хватало, и подросток начал хлопать парня по плечам, привлекая его внимание.       — Сст.., стой, — пытался вырваться Бён, задыхаясь, — воз…духа…, — Пак спешно отпал от губ и ослабил хватку.       — Прости, — он не переставая, с шальными глазами метался по лицу, пытаясь придти в себя, в то время как Бэкки, почувствовав свободу, жадно вдыхал кислород полной грудью. Но возможности нормально отдышаться ему не предоставили. — Пошли, — скомандовал татуированный и взял Бэкхёна за руку, потащив за собой к машине.       Юноша, чтобы скрыться от порывов ветра, уткнулся носом в шарф, который каким-то чудесным образом успел замотать вокруг шеи, перед тем как попасть под сильный ливень. Бэк ничего не соображал, ведь перед глазами расстилалась пелена, которая воспроизводила на повторе лишь последние минуты. В груди всё ходило ходуном, а когда он залез в машину следом за Паком, внутри и вовсе стало порхать что-то невообразимое, нечто, что вводило в ступор, но при этом дарило терпкую сладость.       Сев на своё законное пассажирское место, подросток даже не успел кинуть рюкзак назад, и он выпал из рук, потому что Бэкки сразу затянули в очередной долгий поцелуй. В машине было очень тепло, но от манипуляций ладоней на своей коже, казалось, что в салоне автомобиля пылает огонь. Чанёль резко схватил юношу за шею и настойчиво потянул на себя, намертво прилипнув к губам. Казалось, что он окончательно слетел с катушек. Они хоть и были в машине, но вокруг оставались люди, что проносились мимо с не спасающими от ливня зонтами и торопящиеся сесть в свой автомобиль или такси. Но Чану, видимо, было совершенно плевать, что их могут увидеть посторонние, потому что в следующий момент он властно положил свою руку на ногу Бэкки и с силой её сжал, а затем не отрываясь повёл вверх. Туда, где под промокшими брюками пульсировало чужое возбуждение, скрытое от кофейных глаз короткой курточкой. Бён простонал в поцелуй от этих движений, но всё же опомнился и смог слегка отодвинуться, перехватывая ладонь.       — Подожди, — прошептал Бэкхён ломаясь от дикого взгляда Чанёля, который остановился и непонимающе посмотрел в ответ. Снаружи выл ветер, по всей машине не прекращая стучал дождь, гулом доносясь до ушей, но внутри белоснежного автомобиля царила совсем иная атмосфера, поглощая обоих возбуждением. — Нельзя. Тут. Нельзя.

Ооо, божее…

      Словарный запас упал ниже плинтуса, потому что вид татуированного завораживал. Он нависал в тусклом освещении салона над подростком, оперевшись на подлокотник. Пак был почти в два раза больше него самого, с широкими плечами, крепким, подтянутым телом, отчего Бэк чувствовал себя маленьким котёнком, вжимаясь одним плечом в кресло. Каштановые волосы, с которых до сих пор капала вода, были небрежно взъерошены, пухлые губы покраснели, скулы изредка дергались, становясь с каждым разом всё острее, а безумно красивые черты лица окрасились не скрываемой страстью, что языками пламени прожигали дотла. Юноша открытым ртом вдохнул запах Тик Така, чувствуя сладковатый привкус на языке, когда горячая широкая ладонь нежно обвила талию под курткой.       — Хорошо, — покорно прохрипел баритоном Пак чуть остывая и невесомо касаясь губ. Он прожигал долгим взглядом, словно ожидал разрешения.       Подростку почудилось, что именно в эту секунду он стал главным, тем, кто мог приказывать. Осознание, что Чанёль, такой сильный, мужественный, красивый, сейчас принадлежал ему, приводило в дикий, лихорадочный восторг. Бэк не смело, как будто пытаясь убедиться, что это вовсе не сон, провёл пальчиками по чужому лицу, вытирая влагу, изучающе обогнул скулы, затем перебираясь на мокрые волосы и осторожно, очень аккуратно убирая их назад. Чан шумно выдохнул носом и прикрыл глаза, а когда открыл, в них плясали маленькие огоньки вместо зрачков. Он не двигался, лишь просяще свёл густые брови, но больше никак не реагировал, не бросался в страсть, а из последних сил сжал челюсть и терпеливо ждал, что же дальше предпримет Бэкхён. Подросток сжимал рукой плечо Пака и, наконец-то, приблизился, мягко накрывая своими губами чужие, и издевательски провёл по ним языком.       — Чёёёрт, Бэкхён, — судорожно прошептал Пак, отчего юноша словил немыслимый мандраж, и, видя муть в глазах и трещавший по швам чужой самоконтроль, увлёк в поцелуй.       Бэк вновь позволял себе утопать в наслаждении. Он хотел целовать Чанёля до дрожи, целовать его так, как никого и никогда не мог: ласково и одновременно горячо. Татуированный легко понял чего именно хотел Бэк, и старался отвечать на поцелуи так же трепетно, иногда переходя в жгучий танец, но не перехватывая инициативу. Пак всеми силами подавлял в себе порывы наброситься на подростка прямо здесь и сейчас, ведь желание доставить ему удовольствие пересиливало, было главным.       Барабанные перепонки внезапно резанул громкий, пронзительный звук, оба тут же вздрогнули и оторвались друг от друга, быстро оглядываясь по сторонам. Бэкки прошибло с ног до головы разрядом тока в несколько тысяч ампер, когда его работающий на адреналине мозг проанализировал ситуацию и через несколько секунд выдал информацию о том, что кто-то сигналил им позади машины. Пак в свою очередь быстро вернул свой контроль. Он сел на водительское сиденье и оглядел зеркало заднего вида, сильно щуря глаза, а потом перевёл серьёзный взгляд на боковое, слегка наклоняя голову. Темноволосый делал всё методично, с присущей ему хладнокровной сдержанностью, а вот юноша растерялся, суетливо ёрзая на месте.       — Что происходит? Кто это? — Взволнованно спросил он, чувствуя как пересохло в горле, и голос теперь больше походил на сдавленный, жалобный скрип. — Это же не Сехун? — Запаниковал он, поворачивая голову в сторону заднего стекла и пытаясь там что-то разглядеть, но яркий свет от фар, переключающийся с дальнего на ближний, не позволял этого сделать. Некто отчаянно привлекал таким образом их внимание.       — Нет, не он. Это высокая машина, а у Сехуна седан, — до жути бесстрастным тоном произнёс Чанёль и полез в карман пальто за телефоном, в то время как на Бэкки волной навалился страх, и он, окончательно потеряв самообладание, затараторил как не в себя, исключая попытки унять бушевавшее во всю сердцебиение.       — Но кто это тогда? Ты не можешь знать, наверняка, что это не Сехун. Может быть его кто-то подвёз и он…, — пронёсшаяся мысль о том, что их поймали с поличным чуть ли не парализовала, охватывая цепями ужаса и не давая мыслить рационально. — А если нас видели? А если поняли, что мы…       — Успокойся, Бэкхён, — прервал его мягкий бас. — Это Крис, — парень показал экран телефона, на котором высветилось имя Ифаня, что не переставая продолжал звонить. Свет от гаджета больно ударил в глаза, поэтому юноша с трудом прочёл написанное, пытаясь унять нервную дрожь. Пак продолжил успокаивающим голосом и накрыл большой ладонью ногу сидевшего, слегка поглаживая, а затем пристально посмотрел в побледневшее как мел лицо. — Нас не видели, Бэкхён. У машины очень плотная тонировка, а на улице достаточно темно и идёт сильный дождь. Плюс, Крис слепит не только нас и но и себя, ему никак не разглядеть, что происходит внутри машины. Всё хорошо, не бойся.       Смысл слов доходил крайне медленно, практически черепашьими шажками, но всё же юноша не смело кивнул. Ему сейчас в таком нестабильном состоянии ничего не оставалось, кроме как довериться Паку и положиться на его холодный рассудок. Он грузно и с облегчением выдохнул и обмяк, практически расплывшись по сиденью, правда беспокойство, что бушевало внутри, никуда не исчезло, а только на время затаилось слегонца сбавив обороты. Чанёль тепло улыбнулся, понимая, что Бэк успокоился, и принял вызов.       — Это ты сейчас фарами моргал? — Подросток пришёл в себя и притянул рукав чужого пальто, жестом показывая татуированному на телефон и очень близко придвинулся, когда тот, немного подумав, переложил айфон в левую руку и чутка развернул его к Бёну, чтобы тот мог слышать разговор.       — Нет, блять, приведение. Чанёль, я тебе уже десять раз звонил. Завязывай творить хуйню и включай мозги, — ругался на том проводе блондин как заведённый. Сердце у юноши упало в пятки от столько грубого тона, а нити подозрений закрались внутрь и крепко обвили органы, медленно их стягивая. Ему совершенно не понравилось непонятное высказывание Криса, но когда в трубке продолжили, до него дошло о чём шла речь. — Сехун там рвёт и мечет. Мало того, что ты стащил его билет, так ещё и Принцесска его динамит по полной программе. — Бэкхён ругнулся про себя, потому что не догадался элементарно проверить уведомления в айфоне. Он, почти не дыша, полез в карман за гаджетом, но достав, продолжил слушать разговор, отложив сообщения на потом.       — Он с тобой? — Холодно отозвался Чан. Казалось, его не особо волновал гнев парня. Его больше заботило исказившееся от паники лицо рядом и розовые губы, которые нервно кусали, да так сильно, что на них начали выступать маленькие, едва заметные, капельки крови. Не выдержав очередного укуса, Чан ловким движением мягко дотронулся до нижней губы и неслышно произнёс «Не кусай», из-за чего Бэкхён лишь пару раз хлопнул глазами в изумлении.       — Нет, конечно же. Иначе стал бы я так говорить? А нет, может и стал бы. — Засмеялся по озорному Крис, а Бэк на это еле слышно выдохнул. Все его опасения, что сзади них мог быть именно Сехун, развеялись по щелку пальцев. — Он припарковался позади меня. — Ифань замолк, а затем лукаво протянул, противным скрежетом проходясь по совести Бэкки. — И чем это вы двое там занимаааетесь, что аж нет времени телефон в руки взять? — Подросток моментально распахнул глаза в ужасе и уставился куда-то в пол, глотая, казалось острые иголки, что готовы были проткнуть плоть и заставить захлёбываться собственной кровью.       — Крис, — зло предостерёг Чанёль, на что до юноши донёсся язвительный смешок.        — Короче, — блондин посерьёзнел, — Сехун мне все уши проел, что вы с Принцесской его кинули. Он как кисейная барышня плачется, а я уже заебался слушать его нытьё. Так что расклад такой: пусть Принцесска отзвониться О, а ты езжай за нами к Дэхёну. Понял?       — Понял. Дай немного времени, чтобы прогреть машину, — нагло солгал Пак, потому что двигатель автомобиля был заведён ещё в тот момент, когда они с Бэком сели внутрь. Татуированный просто хотел дать возможность юноше придти в себя.       Скинув вызов, Чан полностью развернулся к подростку, который находился в состоянии полной прострации. Он продолжал сидеть смирно, потупив стеклянный взгляд, никак не реагируя на собственное произнесённое имя и аккуратные прикосновения. Подозрение блондина и то, с какой неприятной интонацией он это сказал, выбило из колеи, а внутри понеслась буря хаотичных мыслей.       — Бэкхён, ты меня слышишь? — Юноша очнулся и вынырнул из раздумий, когда его взяли за руку и снова тихонько позвали, одаривая тёплым дыханием щёку. — Бэкхён?       — А что если Сехун тоже что-то заподозрил? — Прямо спросил подросток и голос хрустнул, словно ногой раздавили хрупкую ветку. В ужасе, онемев от своих же слов, он съёжился на сиденьи.       — Навряд ли, — отрицательно закачал головой парень в полной уверенности своих слов. Он одной рукой потёр свою шею, возвращая на место уголок отклеившейся плёнки, но Бэк этого даже не заметил. Он вообще ничего не замечал, не в силах справиться с дурными мыслями, которые были одна хуже другой. — Ты же его знаешь. Не отрицаю, иногда он может вспылить, даже специально вывести на конфликт из-за какой-то мелочи, но он тебе доверяет…, — Чан резко умолк, но было поздно, ведь Бэкхён уже вперился в него испепеляющим взглядом, готовый убить на месте. В глазах застыла злость и солёные слёзы. Парень попытался исправить ситуацию, только это было бесполезно. Слова легли бетонными плитами, грубо давя на грудь, а горечь, не зависимо от того, хотел Бэк или нет, мутным осадком расползлась по сердцу. — Я не хотел.       — Всё верно, — грубо произнёс Бэк. Он видел, насколько сильно Чанёль сожалеет о сказанном, но как бы подросток не хотел этого признавать, он был прав. И от этого было невыносимо больно. — Он мне доверяет. А я сейчас пользуюсь его доверием и в тайне от него целуюсь с тобой. — Парень нахмурился и хотел возразить, но юноша отсек его попытку, вырывая руку из крепкой хватки. Он уткнулся в шарф, отворачиваясь к окну, не желая больше разговаривать.       В салоне повисла гнетущая, вяжущая язык тишина. Напряжение, грозящее взорваться от малейшей искры, расползлось по всей машине, прошлось по позвоночнику и закралось под кожу. Чанёль медленно достал пачку сигарет, закурил и немного опустил окно, запуская холод, что тут же прошёлся мурашками по телу.       Юношу в это время словно подменили. Он потёр глаза, убирая слёзы, глубоко выдохнул, выпрямился на сиденьи и разблокировал телефон.

Сейчас не время уничтожать себя угрызениями совести.

Если О зол, то надо срочно его успокоить, пока он не взорвался, и всё не стало ещё хуже.

Я должен успокоить его.

Но сперва…, надо успокоиться самому.

      Раньше Бэкки с наивным восторгом отвечал на каждое, даже не особо значительное сообщение от блондина, с трепетом в сердце ожидая следующее. Но в последнее время, это не приносило былого удовольствия. Видя уведомление от Сех, подросток подсознательно испытывал тяжесть на душе и, напротив, нежелание учавствовать в переписке. В одно время она была запредельно слащавой, в другое время несла кучу негодования, придирок и расспросов со стороны О. Но сейчас всё было по другому. Бэк принялся вообще без каких либо эмоций читать сообщения, но немного кривясь про себя от слов «милый»и «соскучился», а когда дошёл до «Бэкки, блять!», то и вовсе стиснул зубы.       — Ты уверен, что хочешь поехать? Я могу отвезти тебя домой, — неожиданно пробасил парень, поворачивая голову к сидящему и одаривая того сизим запахом сигарет.        — Не нужно, — Пак лишь кивнул и сделал очередную глубокую затяжку, потому как ответили ему еле слышно и явно нехотя.       Бэк понимал, что если сейчас поедет домой, то останется наедине с грызущей плотью совестью, и будет гонять рой бесконечных мыслей, а к конкретному ответу так и не придёт. К тому же, он таким образом, может навлечь на себя скандал, а он не был уверен, что сможет справиться со всем этим. Единственный и верный выход из ситуации был найден быстро. Бён пристегнулся и, собираясь с духом и так и не глядя на татуированного, набрал Сехуна.       — Бэкки! — Тут же прозвучал высокий голос О в трубке. Такой родной, знакомый голос, который Бэк мог бы с лёгкостью узнать из тысячи. Такой далёкий, чужой. — Ты почему не отвечал мне? Куда вы там с Чаном пропали? Я тебе оставил кучу сообщений и звонил раз двадцать! У вас что-то случилось? — Бэкхён ожидал, что на него польётся злость или гнев, выводя на ссору, но блондин, кажется об этом и не думал. Тон его голоса был встревоженным, обеспокоенным. Непривычным.

Всё нормально.

Не нужно сейчас впадать в паранойю.

      — Нет, нет, всё хорошо. Не злись, Сехун, — не смотря на дрожь во всём теле, голос был твёрд и даже чересчур спокоен. Бэк засмотрелся на работающие дворники, ощущая на лице тепло от печки. Постепенно тело расслабилось, и мандраж сошёл на нет. — Мы ведь были на экскурсии, а там нельзя шуметь, вот я и поставил телефон на беззвучный, а потом забыл про это.

Я забыл не о телефоне. Я забыл о тебе.

Забыл, потому что рядом был Чанёль.

Ты переживал обо мне, но я даже не думал про тебя, Сехун.

      — А почему, когда всё закончилось, не проверил входящие? — Не унимался парень, продолжая пыхтеть. В его интонации не было ни капли раздражительности, поэтому Бён заговорил уверенне.       — Да мы просто проголодались и сразу же побежали в кафе через дорогу, но, оказалось, что оно не работает. — По салону зазвучала приглушённая музыка, а машина не спеша сдвинулась с места, следуя за двумя машинами Криса и Сехуна, но Бён пропустил этот момент. — Я теперь весь сырой и ужасно голодный, Сехуун, — щебеча пожаловался он, наигранным расстроенным голосом, только блондин принял всё за чистую монету и ничего не заметил.       — Бэкки, бедненький мой, — проскулил в ухо О в тот момент, когда машина Пака очутилась в плотном потоке других авто, лениво двигающихся под разошедшимся не на шутку дождём. — Давай я закажу что-то в кальянную, пока едем. Что ты хочешь?       Пока Бэкки разговаривал, казалось милым и любезным тоном, перечисляя в слух блюда, на его лице не отразилось ни малейшего намёка на улыбку. Наоборот, оно напоминало безжизненный манекен с говорящим ртом. Подросток продолжал как робот предлагать варианты того, что якобы хотел покушать, когда на самом деле понимал, что ему и кусок в горло не залезет. Но он должен был делать вид, что всё как и раньше и ничего не случилось. Обязан. От собственной наигранной интонации подступила тошнота, а голова закружилась, и юноша нервозно начал тереть лоб, но уже спустя секунду ощутил, что дышать становится легче. Он посмотрел на своё окно, которое было слегка опущено, запуская свежий воздух.       — Отлично! Я буду всё, что ты назвал, — произнёс Бэк имитируя радость в голосе и чуть не поперхнулся от своего притворства. — Увидимся у Дэ.

Просто убейте меня…

      Бён закончил разговор с О на весёлой ноте и, казалось, с приподнятым настроением, но внутри ощущал, что сил у него почти не осталось, как если бы он пробежал огромную дистанцию в несколько десятков километров. Он бессмысленно продолжал пялиться на айфон в руках, когда поверх его телефона положили небольшой питательный батончик. Бэкхён непонимающе уставился на перекус и взял его в руки, несколько раз повертел, как будто пытался понять что ему с этим делать, а потом поднял голову в сторону Чанёля. Тот, тут же поймав чужой взгляд, неловко улыбнулся, оголяя одну ямочку на щеке. Но в его взгляде юноша прочитал надежду, надежду на то, что тот не оттолкнёт его сейчас.       — Ты голодный, — тихонько произнёс он, не забывая поглядывать на дорогу.       Дождь не прекратился, и дворники, кажется, уже не справлялись с таким напором воды, поэтому машина двигалась крайне медленно. Бэк спустя время кивнул и засмотрелся на профиль Чанёля и его сосредоточенный вид. Даже сейчас, с пляшущим в глазах волнением, переживаем, он был до безобразия красив и притягателен настолько, что в юноше начинала просыпаться жадность. Чувство, прежде не знакомое, но отныне поселившееся где-то внутри. Пак заметил на себе пристальный взгляд и воспринял это как знак поговорить. Он пустил облако дыма в приспущенное окно и очень осторожно сказал: — Бэкхён, прошу, пойми. Я же совсем не хотел как-то поддеть тебя своими словами. — Ответной реакции он так и не дождался, хотя Бэк неотрывно смотрел на него, поджав губы в тонкую линию. — Как бы это странно, и даже грубо, не звучало в данной ситуации, но Сехун действительно тебе доверяет. Это правда. Для него мы с тобой просто друзья, не более.       Между рёбрами что-то сжалось до такой невероятной силы, что сбилось дыхание. Отрицать сказанное Бэкки не мог, но всеми силами души хотел, чтобы Пак не произносил этого в слух. Только подросток не мог и слова произнести, потому что в горле был ком таких размеров, что, казалось, ещё чуть-чуть и разорвёт все артерии, а кровь забрызгает собой салон автомобиля. Всё что смог сделать Бэкхён - это отвернуться к своему окну, часто дыша и бесцельно бегая глазами по еле плетущимся машинам. Чан тяжело вздохнув, выбросил окурок в окно и тут же поджёг вторую сигарету.       — Ну же, поговори со мной, Бэкхён, — снова пытаясь наладить контакт, заговорил умоляющим тоном парень, когда Бэк резко развернулся и гневно уставился в ответ.       — Ты хоть понимаешь насколько лицемерно прозвучали твои слова? — С вызовом воскликнул он, изливая наружу свой страх, что кипел внутри. — Словно его доверие это отличный повод для предательства! — До него доходила ломанная мысль о том, что он без причины только что нагрубил Паку, но нервы шатало слишком сильно, отчего сдержать скребущий по душе страх было невозможно. А ещё, его почему то выбесил сам факт того, что темноволосый не спускает всё на тормозах, а до последнего пытается найти общий язык. Сехун бы давно бросил это дело, но Чанёль… другой.       — Ты утрируешь, Бэкхён, — Пак, плавно повернув руль и пристроившись за машиной впереди, остановился на светофоре, без труда принимая на себя горящий в глазах гнев. — Не надо так выворачивать мои слова. Ты же знаешь, я не вкладывал в это какой-то подтекст. По крайней мере не тот, о котором говоришь ты. — Чан отреагировал на выпад довольно сдержанно, но не без растущего волнения в голосе. Он видел, как Бэк мечется по его лицу сумасшедшими глазами, видел, как его поглощает, жрёт паника.       — Возможно, ты и воспринимаешь это всё намного проще, но я так не могу! — Подросток пытался остановить себя, но злость оказалась сильнее. Он сжал телефон влажными ладошками, отрывисто дыша и давясь горечью. — Меня и без того совесть гложет, а ты продолжаешь говорить вещи, от которых мне становится только хуже.       — Бэкхён, — остановил его Чанёль глубоким баритоном, заглядывая в красные глаза. Он смотрел мягко и вместе с тем строго, из-за чего подросток невольно начал остывать. Он не мог понять, как одним взглядом можно успокоить человека. Но погружаясь в омут кофейных глаз, словил себя на мысли, что не в силах противиться этой власти. — Я понимаю, что ты сейчас на взводе, но услышь меня, пожалуйста. Я не собирался давить на твою совесть. Я сказал это не для того, чтобы тебя задеть или выставить последней сволочью. — Он грузно вздохнул, пытаясь подобрать слова и хоть как-то достучаться до подростка. — Я признаю, я облажался, и твоя злость ко мне вполне оправдана. Это был очень тупой довод, какой я вообще мог сказать. Но, я хотел таким образом тебя немного успокоить. Понимаешь?       Бэк замолчал, а затем кивнул. Конечно, он всё прекрасно понимал, но вся эта ситуация очень сильно сказалась на его нервах, поэтому он не выдержал и взорвался, как пороховая бочка. Машина тем временем не спеша сдвинулась с места, и Чан вновь обратился к дороге, выкидывая истлевшую наполовину сигарету в окно.       — Я никогда не давал ему повода, но этого всегда было не достаточно, — тихо произнёс юноша, немного спускаясь на сидении. — Иногда я не понимаю Сехуна. Порой мне кажется… Да, я более чем уверен, что он не сомневается во мне, но в тоже время он начинает изводить меня своей ревностью настолько, что я боюсь даже заговорить с кем-то, чтобы не вызвать очередной скандал. — Бэк занервничал, впервые рассказывая об этой стороне их отношений с О постороннему, даже не смотря на то, что это был Чан, которому он всецело доверял. Но сейчас он желал, чтобы кто-то выслушал его. — Ты и представить себе не можешь, какой он бывает. Пока что он ведёт себя спокойно, но это временно.       — О чём ты? Я не совсем понимаю, — задал вопрос Пак, переложив одну руку на коробку передач, а второй повернув руль влево. Он убавил звук на магнитоле ловким движением пальцев, так как говорил Бэкхён очень тихо.       — Сначала он ведёт себя, как вполне нормальный человек, — продолжил Бэкки. — Он оказывает мне знаки внимания, ухаживает, но затем…, — голос дрогнул, а в голове всплыли все самые неприятные, мучительные воспоминания, что уже продолжительное время тяготили юношу. Эти воспоминания отбросили его в самое начало отношений, когда это произошло впервые. Когда блондин позволил себе ударить Бэкхёна, решив, что тот скрывает от него переписку с любовником, которой не существовало в действительности. А затем, такие вспышки ревности стали происходить постоянно и оставили после себя паранойю и дикий страх на все оставшиеся годы. — Наступает период, когда О начинает контролировать абсолютно каждый мой шаг. Он регулярно устраивает допросы где я был и с кем, о чём я разговаривал по телефону, даже если я общался с мамой. Сехун заставляет отчитываться вплоть до минут когда я буду дома после универа, дополнительных занятий, или во сколько я пойду в ТЦ и в каких именно магазинах буду находиться. Он истериками добивается всех моих переписок, забирает пароли, проверяет фотографии. Порой это доходит до абсурда, когда он требует фотоотчет, чтобы убедиться, что я ему не лгу.       Чанёль шокировано, в полном недоумении посмотрел на Бёна, который с поникшим лицом смотрел в одну точку на стекле и не двигался, словно загипнотизированный. Парень видел, что Бэкхён был разбит, видел как сильно были напряжены его плечи, насколько тусклым был его взгляд, словно звезда, некогда горевшая ярче других, теперь угасала с каждым мгновением. Впервые, Чанёль не мог подобрать никаких слов. Он аккуратно накрыл своей ладонью сцепленные в замок руки и крепко сжал, а затем начал успокаивающими движениями мягко поглаживать, тем самым возвращая Бэкки в реальность. Чан и понятия не имел, что вытаскивал Бэка из гниющей тины, что за долгие годы, не давала спокойно спать по ночам.       — Спасибо, — прошептал подросток, видя на лице шатена нежную, окрашенную печалью, улыбку.       Юноша затих и на какое-то время опять потерялся в своих мыслях. Сперва он не понял зачем рассказал это, но затем до него дошло. Ему было страшно. Ведь если Сехун вновь будет яростно показывать свою ревность, изводить его скандалами, то Бэк может окончательно сломаться.       — Ты лучше, чем он, — неожиданно выдал Бэкхён шёпотом и покраснел как рак. Он понимал, что не должен был этого говорить, не должен был сравнивать Сехуна и Чанёля, но на эмоциях сам не понял, как озвучил это вслух. И прежде, чем Пак что либо ответил, он решил быстро закрыть эту тему. — Давай больше не будем об этом. Я не хочу.       Чанёль пронзал долгим, нечитаемым взглядом, пока машина впереди не тронулась с места. Он медленно повернулся к дороге, а Бэк в это время сильно разволновавшись, смущенно за ним наблюдал, но на чужом лице отсутствовали какие-либо эмоции. Юноша даже подумал о том, что снова задел парня своим сравнением с О, только вот полной уверенности в этом не было. Каменное лицо выражало сплошное ничего, подкидывая новые и новые мысли для размышлений. Бэкки понял только одно. Если сильно приглядеться, то можно увидеть как скулы татуированного сильно напряглись, глаза, цвета ночи, были расширены и устремлены в одну точно, словно парень хотел прожечь дыру в автомобиле двигающимся впереди. А это означало, что Пак о чём-то думал, потонув в глубинах своего разума.       — Хорошо, — спустя очень долгое молчание пробасил Чан и искусно улыбнулся, заметив как его неприлично тщательно разглядывают. Бэкхён смутился, что не осталось не замеченным от острых, лукавых глаз. — Значит…, ты меня простил? — С надеждой в голосе спросил водитель, на что тут же получил «Я и не обижался» и тёплую улыбку.       — Это ты меня извини за то, что я вспылил, — стыдливо произнёс фразу подросток. Ему действительно было очень стыдно, потому что он считал, что повёл себя в этой ситуации очень по-детски. — Это было очень глупо.       — Всё хорошо, Бэкхён, не беспокойся, — ласково ответили ему. — Перекуси, нам ехать ещё как минимум полчаса. — Бэкки медленно открыл батончик и сначала принялся его так же не торопясь жевать, но он так сильно проголодался, что буквально за два укуса умудрился умять остальное. Чан на это громко, заливисто расхохотался и тут же получил кулачком по плечу и что-то невнятное, но очень похожее не ругательство. — Это, кстати, меня Марсель угостила. Она вечно бурчит, что я плохо питаюсь и элементарно забываю во время поесть. Так что бери, тут ещё осталось. — Парень кивнул в сторону подлокотника, под которым в отделе с разной всячиной лежали ещё три батончика.       — Ты к ней ездил?       — Да, на неделе заглянул. Нужно было кое-что подправить и подкрасить в татуировках. Она передаёт тебе привет и спрашивает, когда ты к ней заскочишь.       — Я ещё не знаю, хочу ли делать тату, — вертя в руках фантик признался Бэк. — Да и время не подходящее.       — Ты можешь приехать к ней просто пообщаться. Она будет очень рада, — Пак мягко улыбнулся, когда подросток чуть удивлённо спросил «Правда?». — Конечно, Бэкхён. Ты ей понравился, и она с радостью проведёт с тобой время. — Бэк довольно растянулся в улыбке, вспоминая девушку. Ему было приятно, что он сумел расположить к себе друга Чанёля.       — Это…, а что на счёт Криса? — Тихо задал вопрос юноша, убирая обертку в нижний карман двери, а затем потянулся за новым батончиком. Спросив хочет ли парень перекусить и получив утвердительное «Да», бережно открыл для него шоколадку и передал в руки. — От него не будет проблем?       — О нём вообще не волнуйся. Он просто придурялся, как обычно, — темноволосый, до этого снова подкурившись, продолжил, держа вторую руку на руле с открытым батончиком. — Даже если, а я в этом очень сильно сомневаюсь, он что-то понял на счёт нас, он не идиот, чтобы идти и трепаться об этом направо и налево. Тем более Сехуну. Забей на него.       — А если он начнёт шутить по этому поводу?        — Тогда шути в ответ, но только не реагируй на него слишком остро, иначе он войдёт во вкус.       — Хорошо, я понял, — согласился юноша. Переживания хоть и не улетучились, но ему стало значительно лучше, ведь уверенность Чанёля незримой нитью передалась и ему. — И… что теперь? — Бэк замялся и стыдливо поглядел в своё окно, сильно краснея и надеясь, что Пак поймёт о чём он.       — Я не знаю, Бэкхён, — слова эти были сказаны с какой-то еле ощутимой горечью, отчего лёгкие защемило костяшками грудкой клетки. Чанёль выкинул окурок в приоткрытое окно, а после повернулся к сидящему. — Но я тебе сейчас скажу кое что, что тебе, я знаю точно не понравится и покажется бредом, но... Просто не думай об этом, ладно?       Остановившись на очередном светофоре, они какое-то время оба молчали, пока Чанёль доедал свой батончик. Бэкки задумался, когда заметил, как Пак облокотился обеими руками на руль и подозрительно улыбаясь его разглядывал. От такого пристального изучения собственной персоны ему стало не по себе. Не успели щёки остыть, как они вновь стали розовыми.       — Что? Почему ты так на меня смотришь?       — Чан лучезарно захохотал и уронил голову на сцепленные руки, упираясь в них лбом. — Эээй, что тебя так рассмешило?       — Я тут поймал себя на мысли, что твои вопросы порой заводят меня в ступор. — Бён нахмурился. — Как бы объяснить. — Татуированный слегка сощурил глаза, обдумывая ответ в голове и поиграв бровями, продолжил. — Ты задаёшь весьма острые вопросы на которые я не то, чтобы не знаю как ответить, я даже не знаю как на них реагировать. А из-за нашего обещания, я не могу увиливать от них или игнорировать, как привык. Мне приходится думать. Ооочень хорошо думать прежде чем ответить тебе что-то.       — В таком случае советую тебе думать лучше, а то твои слова меня знаешь ли тоже не всегда радуют, — недовольно нахмурил носик Бэкхён.       — Это всё из-за тебя. Ты на меня морально давишь, — он засмеялся и тут же получил шлёпок по плечу. — Ай! — Парень ловко перехватил ладошку и сжал её в своей руке, что мигом отозвалось теплом по всему телу. — Не переживай и не грузись так сильно. Окей? — Бэк кивнул.       Чанёль так и не отпустил руку Бэкхёна, то нежно перебирая по очереди его тоненькие пальцы, то сплетая их руки, и отстраняясь только когда переключал передачу. Юношу от этого не переставая пробивало, казалось, мелкой сеткой эклектического тока, плавило от очередного касания горячей ладони по своей коже. Он задерживал дыхание, смущённо бегал глазами по каплям на стекле или работающим дворникам, не в силах сконцентрироваться ни на чем другом, кроме этого тепла и этого непривычного чувства. Это чувство, Бэк никак не мог описать, но ясно понимал, что оно делает его счастливым.       Оставшуюся дорогу каждый размышлял о своём, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Но их совместное молчание больше не давило на них, а напряжение уже давно спало. Осталась только их общая тайна, скрываемая ото всех за плотной тонировкой и осенним дождём.