Тыквенная голова

      Тыква свалилась на голову неожиданно.       Антон, конечно, знал, что родители Димы летом засадили все четыре сотки земли на дачном участке тыквой: он даже, помнится, помогал ростки поливать, когда гостил у Позовых. Но не так же много! И ладно бы отдали две-три маленькие тыковки как процент от проделанной работы, которые они с Димой могли на сырую сжевать под наплывом нервозности, но огромная, десятикиллограмовая детина…       — Она у нас даже в печь не поместится, — задумчиво почесывая затылок, выдал Шастун. На кухне коммуналки, помимо них, никого не было — час поздний, все соседи растеклись по комнатам, где уже увлечённо распивали пиво, а ведь перед этим два часа подряд красочно по очереди описывали молодым людям, что сделают с их жопами, если залежи оранжевых плодов не исчезнут из холодильника уже к утру, — На кой хер она нам?       — А если как декор забацать? — изрёк Позов, тут же резво втыкая в предмет дискуссии нож. Тыква качнулась, стол заскрипел, — Хэллоуин же скоро. Выпотрошим, свечку внутрь запихаем и как ночник оставим.       — Хорошо, — согласно кивнул Антон, наконец выдыхая спокойно — перспектива запекать тыкву в два часа ночи не радовала — и кидая в рот горсть кукурузных конфет, купленных на рынке утром, — А с остальными что делать будем?       — Так ты ж пирог тыквенный готовить умеешь. Я помню. Ты меня угощал!       — Та это когда было-то! — возмутился Шастун приглушённо. Чуть не подавился, закашлялся, но мысль продолжил, — И то, мне тогда бабушка помогала.       — Ничего. Вспомнишь. Это ж как на велике кататься, — махнул рукой Позов, вставая со стула, — Я пошёл нашу подружку потрошить, а ты погугли, что там как.       Дима ускакал в комнату со скоростью света, хотя вполне мог заниматься своей частью дела и на кухне. Видимо, он предчувствовал, что Шастун будет нескончаемо ворчать и бубнить, разделывая мелкие тыковки с особой жестокостью.       Какую-то часть бабушкиного рецепта Антон помнил хорошо: овощ помыть, от внутренностей очистить, на мелкие куски порезать. Парень даже вспомнил, как жмых от семян отделить: достаточно просто залить оранжевое месиво водой и подождать пару минут. Он планировал даже потом все это дело засолить и как снэки к вечерним посиделкам использовать.       Очень вкусно.       Вот только рецепт пирога так и не вспомнил.       — Мам, — дёргано прикладывая трубку к уху, прокричал он, — Привет! А ты не помнишь рецепт бабушкиного тыквенного пирога?       — Антон, — раздалось недовольное полусонное сопение, — Полтретьего ночи! Какой, к дьяволу, пирог?!       — Тыквенный, — заторможенно предположил Шастун, но быстро положил трубку, предчувствуя ближущуюся бурю, — Ну и ладно. Сам вспомню.       Вспомнить, конечно, так и не удавалось. Был бы это обычный рецепт, проблем бы не возникло, да только бабушка у Шастуна была необычной, а от того и всё, что с ней связано, тоже было необычным. Парень любил проводить лето у прародительницы: у неё и скелеты в шкафах были, и травы разные в сундуках по всем углам дома, и краски натуральные из золы и лепестков цветов, и карты. Таро, кажется. Дом бабули стоял на отшибе, у самой кромки леса, старательно игнорируемый всеми жителями деревни, и поэтому Антон часто тусовался в чаще, собирал цветы, палочки разные. Раньше даже названия все помнил, притаскивал букеты радостно бабке, а она пряности из них молола и с собой в город заворачивала. Мама, правда, никогда к ним не прикасалась. Она вообще бабушку боялась, и Антон искренне не понимал почему.       Хотя сейчас понимание, кажется, пришло.       — Мам, а бабушка Арина ведьмой что ли была?       — Имей совесть, сын, дай отоспаться на старости лет!       — Не такая уж ты и старая…       В общем, учитывая специфику бабули, Шастун предположил, что рецепт древний. Очень древний.       Гугл выдавал какие-то примитивные пироги, которые мог приготовить каждый второй. Честно говоря, Шастун уже был готов сдаться и начать готовить по ним, но образ бабы Арины, стоящей на пороге своей землянки и с добротой в глазах поглядывающей на внука, не выходил из головы. Возможно, он был последним человеком на этом свете, который знал этот рецепт. А он знал! Просто вспомнить не мог…       — Тох, я уже всем соседям нашу прелесть показал, а ты до сих пор ничего не испёк? — ввалился на кухню с резной тыквой в руках и критикой на губах Позов. Как отнеслись к ночному рандеву соседи, конечно, вопрос, но Шастуну было не до него.       — Моя бабка была ведьмой, представляешь.., — устало сдавив виски, пробубнил в стол парень. Дима сел напротив, непонятливо наклонившись в сторону друга, будто бы не так расслышал сказанное, — А рецепт этот какой-то очень редкий. Я его не помню почти…       — Ведьма?!       — Как вспомнить ведьминьский рецепт? — оторвался от прохладной поверхности Шастун, — Сомневаюсь, что сохранилась хоть какая-то книга с «таинственными рецептами лесной ведьмы».       — Да к дьяволу этот рецепт! — оживился Дима, — Ты порчу на правах ученика ведьмы навести можешь? А то у меня препод есть один противный…       В ответ послышался только очередной глухой стук удара головы о стол. Позов разочарованно выдохнул, решая вернуться к обсуждению этой темы чуть позже, а затем отставил светящуюся дешёвой икеевской свечкой изнутри тыкву в сторону и хлопнул друга по плечу уверенно.       — Шаст, да не запаривайся так. Готовь, как чувствуешь. Уверен, получится вкусно!       — А может, я просто пойду спать и не буду ничего готовить?       — Ну ты фигни не говори, да?       Ближе к четырём утра приготовить тыквенный пирог стало идеей фикс. Антон правда совсем не злился на друга: была бы его воля, он бы давно пошёл спать. Просто внутри уже что-то бурлило, кипело и горело. Руки сами двигались, пальцы умело перемалывали сушеные осенним солнцем травы, собранные пару минут назад с клумбы у дома, а нож со свистом хлестал по доске. Вспомнилась даже бабушкина песенка, которую, как думал в детстве Антон, она сочинила на выдуманном языке, а теперь уже и думать не хотел. Слова путались, пока кипел сироп, запахи щекотали нос и тыква в углу комнаты сверкала глазами.       Человеческими, кстати.       — Сгорела? — разочарованно выдохнул Шастун, когда карамель приобрела чёрный оттенок, — Что я сделал не так?       — Соду надо было добавить.       — Блин, — обернулся на фигуру с тыквой на голове парень, — Точняк. Спасибо!       — Да не за что, милый.       Осознание произошедшего пришло в минуту, когда пригоревшая карамель скрылась за толщей горячей воды. Отмокать.       Шастун рухнул на стул с такой силой, что тот чудом остался целым.       Фигура была статная, явно мужская. Крепкого телосложения тело было облачено в какой-то ультрамодный чёрный костюм с золотыми вставками на карманах, украшено начищеными до блеска туфлями, ещё и перчатки пафосные на ладонях красовались. И на голове Димина тыква.       — А это, — Шастун покрутил дрожащим пальцем у затылка, — Как так?       — Если б я знал, — устало выдохнул тыквоголовый, стремительно приближаясь к столу и уверенно присаживаясь напротив парня, пафосно закидывая ногу на ногу, — Ты как меня вызвал, мелочь?       — Я?! Кого? Тебя?!       Тыква на чужой голове глупо покачнулась, мастерски скрывая эмоции носителя. Антон незаметно ущипнул себя за бедро, убеждаясь в том, что не заснул за плитой, не надышался газом, и всё происходящее было правдой. Нереальной действительностью.       — Ты кто? — наконец задал он верный и адекватный вопрос.       Последовала двухминутная пауза, за которую тыквоголовый, казалось, пытался найти в комнате скрытую камеру. Или искал пути побега. Затем ладони, плотно обтянутые перчатками, с усилием потянули за резную тыкву вверх, и на свет появилась немного липкая из-за сочащегося тыквенного сока, но невероятно привлекательная голова. С восхитительными голубыми глазами.       — Арсений. Демон домашнего насилия.       Первоначальный шок сменился искренним восторгом и восхищением. Он вызвал демона! Сам! Настоящего демона! Демоны существуют! А затем волна счастья немного схлынула, оставляя место ехидству.       — Демон домашнего насилия?       — Поменьше скепсиса, милый, — злобно пыхнул вмиг покрасневшими глазами мужчина (?), — Времена меняются, а домашнее насилие было и будет. Почётный ужас, между прочим.       — Да нет! — замахал руками парень, — Ты не подумай! Я просто, вроде, никого не собирался… Ты что тут делаешь?       — У тебя спросить хотел, — демон раздражённо встал с места, оглядывая залежи грязной посуды в раковине, — Как ты меня вызвал?       — Я не знаю.       — Зачем ты меня вызвал?       — Я не знаю.       — А что готовил?       — Я не знаю!       Антон бессильно рухнул на поверхность стола, мысленно считая оставшиеся в живых нервные клетки и мечтая о том, чтобы он действительно просто спал. Никакого демона тут не было. И гор тыкв с подгоревшей карамелью не было. Ему просто снится психоделика на фоне нахлынувших воспоминаний о бабке-ведьме.       — А рецепт пирога может быть похож на какой-то ритуал вызова?       — Вполне.       — Значит я готовил пирог, а приготовил нам романтический вечер…       Демон на это только хмыкнул, бубня что-то про юных волшебников-неумёх. Он ещё некоторое время мерил кухоньку шагами, гремел кастрюлями и заглядывал в холодильник под пристальным взглядом Шастуна, но делал это без какой-либо цели. Антон, казалось, совсем от ситуации абстрагировался и просто принял свою судьбу. Думал о чём-то, но слишком быстро, так, что и сам свои мысли прочитать не успевал. Только когда демон вернулся на стул напротив, смог сформулировать один вопрос:       — А почему ты не уходишь?       — Ты же меня вызвал, — цокнул тот, — Пока цель вызова не будет исполнена, я не могу уйти.       Показательно поднял руку, демонстрируя слабо мерцающую в полумраке кухоньки цепь, обмотанную вокруг его запястья и тянущуюся к запястью Антона. Парень удивленно охнул, сразу же порываясь оковы пощупать, но пальцы прошли насквозь, а и без того слабый силуэт цепи пропал вовсе.       — Но я же не знаю, зачем тебя вызвал, — озадаченно почесал затылок Шастун.       — На самом деле ты тут мало что решал, — загадочно протянул демон, закидывая в рот горсть красного перца под шокированный взгляд Антона, — Каждое заклинание имеет вполне определённую цепь. Есть призыв на богатство, есть на удачу и так далее. Мы просто приходим и выполняем загаданное.       — А взамен забираете душу?       — Фу, — скривился мужчина, — Как пошло. Душа — прошлый век. Мы предпочитаем эмоции, чувства.       — И что это значит? — демон лишь пожал плечами, хитро щурясь и смотря на собеседника с усмешкой, — Погоди. Но ты тогда должен знать, что именно за заклинание я использовал. Да?       — Должен, — кивнул в ответ, тут же добавляя со стыдом, — Но не знаю…       — Это как?       — У нас во время этой темы дистант был…       — Чего?       Демон сконфуженно скривился, пытаясь подобрать слова. Пальцы, плотно укутанные кожей перчаток, нервно отбивали неизвестный ритм по столу, и это раздражало Антона ещё сильнее:       — Ты тут демон или как?       — Чума была, — резко выпалил тот, скрещивая руки на груди и чуть сползая со стула вниз, старательно избегая пытливый взгляд человека, — Люди дохли, как мухи, и попадали во все стороны со своей заразой. Вот и сидели по котлам от греха подальше. А там не до учёбы было… Очистительный огонь, все дела…       — Ты шутишь? — осунулся Шастун, уже во всех красках представляя, как будет ходить с ручным демоном в институт. Или в душ, мысленно добавил, краснея. А дома он как объясняться будет? Знакомься, мама, это Арсений, и он будет жить со мной всю оставшуюся жизнь?       — Если бы, — неловко улыбнулся тот (Антон искреннее надеялся, что он не умел мысли читать), — Ладно, не расстраивайся. Мне тоже особого интереса сидеть здесь с тобой нет. Есть одна идея…       Не объясняя свой хитроумный замысел, демон встал с места и двинулся к выходу из кухни. На пороге замер, цокнул недовольно и показательно рукой дёрнул, отчего Шастун чуть со стула не соскочил.       — Прости, — ещё сильнее краснея, произнёс тот, подходя ближе, — Я не подумал…       Они буквально в пару шагов очутились в комнате друзей, где Дима в наушниках почти в полной темноте читал томик «Патологической физиологии». Ночник над его головой мигнул, стоило Арсению снять одну перчатку, что и привлекло внимание Позова.       — Шаст? — парень близоруко прищурился, отчётливо замечая рядом с долговязой фигурой соседа ещё одну, чуть менее высокую, но чуть более весомую, — Это кто?       «Это» не разменивалось на любезности. Демон схватил со стола ножницы и, не теряя ни секунды, набросился на всё ещё лежащего студента, занося блестящие красным светом лезвия над его головой.       Антон не успел испугаться. Он только зажмурился, чтобы закричать, как почувствовал тёплый толчок воздуха в лицо. В следующую секунду комнату наполнили крики и вспышки света.       — Какого хера?! — кричал Дима. Ночник над его кроватью окончательно перегорел, и комната погрузилась в кромешную тьму, что не помешало Антону различить ещё одну фигуру рядом с уже знакомой.       — Ты чего творишь?! — истерично орал низкорослый мужчина с отвратительным пучком на голове. Одет он был в ослепительно-белый костюм, от которого и исходило еле заметное свечение. Из глаз его летели острые искры.       — Добрый вечер, Серёж, — отозвался на это Арсений, щёлкая пальцами и возвращая ночник к жизни, после чего незамедлительно надел перчатку обратно.       — Ты совсем берега попутал моего человека трогать?! — продолжал кричать мужчина, отталкивая демона в сторону и закрывая собой Диму.       — Твоего? — отозвался тот из-за его спины, — Я не понял…       Арсений, казалось, вообще на это никак не реагировал. Только кинул взгляд на всё также замершего на пороге Антона, чуть улыбнулся, разглядев что-то невероятно милое в его напуганном виде, и затем устало привалился на компьютерное кресло. Опять ногу за ногу закинул пафосно, будто он не в задрипанной коммуналке сидел, а на фотосессии в Милане. Произнес томно и тихо, без малейшего проявления сожаления:       — Мне нужна твоя помощь.       Сергей пыхнул белым светом глаз злобно, скрещивая руки на груди:       — С чего я должен тебе помогать?       — Арсений, — прерывая не шибко продуктивный диалог, подал голос Антон. Демон кивнул, благородно и вальяжно, будто давал разрешение продолжить, — Это кто?       — Это — ангел-хранитель твоего друга, — широко улыбнулся нечистый, с удовольствием наблюдая, как расширились от восторга зрачки юного волшебника, — Знакомьтесь, Сергей. И, отвечая на твой вопрос, пернатый, я к этому человеку привязан узами заклинания, — показательно рукой дёрнул, на мгновение проявляя цепь и невольно утягивая Шастуна вглубь комнаты, — Какого — не знаю. Прошу тебя слетать в вашу небесную библиотеку и найти книгу с призывами. А если не поможешь, — прервал ещё не начавшееся возмущение, — я останусь здесь до конца их жизней и буду регулярно, три раза в день, кидаться на твоего человека с различными колюще-режущими. Готов караулить будущее светило медицины ежесекундно?       Ангел недовольно сощурился, нервно потопывая маломерной ножкой. Обернулся на своего подопечного, окидывая беглым взглядом его охеревшее состояние, после чего выдохнул устало:       — Третий том?       — Пятый.       И пропал, будто его тут и не было. Только тёплый поток воздуха снова ударил в лицо.       — У них тоже дистант был? — не особо ожидая получить ответ, подошёл ближе к креслу Антон. Демон рядом ухмыльнулся, кивая и расслабляясь.       — Что тут вообще происходит?!

***

      Дима так и не смог смириться с тем, что в его комнате к утру поселился его же ангел-хранитель с огроменным пыльным томиком, окупируя подоконник. Тем не менее, долго возмущаться он не мог: главу по нарушениям обмена веществ надо было до начала пары дочитать. Вот и сидели они на пару, уронив взгляд в книги, пока Арсений умирал со скуки, вертясь на компьютерном кресле волчком.       Антон в конце концов не выдержал и утянул демона на кухню, чтобы не мешать трудящимся. И судьбу не испытывать. Мало ли что адское создание могло в таком состоянии натворить.       — Пирог допечь-то надо, — аргументировал юный маг-зельевар, неловко улыбаясь нечистой силе, — Вспомнить бы ещё, как…       Демон замялся, обескураженный настолько очаровательным человеком. Никогда бы не подумал, что эти преуспевающие в эволюции обезьянки смогут его хоть как-то заинтересовать. Такое обилие эмоций и чувств, бурлящие и кипящие, такой живой разум и острый ум вообще редко встречались. Это привлекало сильнее нужного.       Арсений хмыкнул, оглядывая беспорядок на кухне и глубокие чёрные круги под глазами парня беспокойным взглядом, после чего цокнул притворно-недовольно и снял перчатку. Щёлкнул пальцами, и вся посуда внезапно оказалась на своих местах, чистая и готовая к новым кулинарным подвигам.       — Если пернатый спросит, ни за что не говори, что я тебе помог по собственной воле, — бурчал мужчина, лишь краешком губ улыбаясь шокированному парню, — Я освежу твою память. В честь праздника. Хорошо?       — А тебе за это ничего не будет?       — Нет, конечно, — закатил глаза мужчина, подходя к Антону совсем близко, — К тому же ты не совсем человек. Помогая тебе, я помогаю восстановить магический генофонд Земли. Понял?       Антон не понял. Он вообще мало что понимал, когда его притискивали в углу и осматривали с таким вожделением, что возникало смутное ощущение, будто его собираются съесть.       Внезапно стало очень жарко, кожа на шее и щеках покраснела, а дыхание сбилось. Парень совсем растерялся, вцепившись в свежую побелку стены короткими ногтями, не отрывая взгляда от ледяных глаз напротив. В следующее мгновение губы будто обдало пламенем, и парень поплыл, ощущая, как с каждой секундой его тело покидали внутренние силы. Чужие руки подхватили за поясницу, не давая упасть и прижимая ближе, пока поцелуй только углублялся. Антон сквозь пелену жара почувствовал, как его лба коснулись горячие пальцы, и в следующее мгновение голову пронзила острая боль.       Парень замычал сквозь густой поцелуй, дёрнулся, но быстро расслабился в тесных объятиях. Воздуха катастрофически не хватало, но его это уже не заботило. Он мог только поддаваться вперёд и отвечать-отвечать-отвечать.       — Так вот как вы чувства забираете, — прошептал Шастун, стоило ему наконец оторваться от нечисти — Поцелуем?       — Это гораздо удобнее, чем подписывать контракт на душу, — с ухмылкой отозвался тот, — Меньше бумажной волокиты.       Они ещё какое-то время смотрели друг на друга завороженно, будто даже пытались что-то сказать, но почувствовали покалывание на запястьях и дёрнулись в стороны от неожиданности. Полуреальная цепь, до этого крепко связывающая их, исчезла, оставляя после себя лишь небольшое покраснение на уже натёртой коже.       Вопрос так и не был озвучен, потому что на кухню ввалился ангел, счастливо захлопывая книгу и громогласно заявляя:       — Я нашёл это заклинание!       — Это было заклинание на возвращение утерянного, да? — отозвался Арсений, с неохотой отстраняясь от человека окончательно.       — Как ты..? — недовольно прищурился Серёжа, но быстро подметил и растрёпанный вид парня, и довольную ухмылку коллеги, и следы рухнувших оков, — Ну и схрена ли ты меня звал тогда?! Ирод!       — Ты же думал о том, что хотел бы вернуть воспоминания о бабушке, когда пирог готовил. Так?       — Так, — зябко обхватывая себя за плечи, произнёс Антон, уже догадываясь, к чему всё вело.       — Видимо, на эмоциях ты неосознанно приготовил заклинание призыва для возвращения утерянного. Такое случается когда впадаешь в транс, — добродушно улыбнулся Арсений, — Это говорит лишь о том, что у тебя большой потенциал. Сейчас-то ты всё помнишь?       Антон хмыкнул, прислушиваясь к себе. На первый взгляд ничего не изменилось, но стоило хоть на чуточку приоткрыть дверцу воспоминаний о деревне и детстве, как они налетали на сознание огромной волной, сшибая всевозможными приёмами и нюансами, которым обучала Тошку баба Арина. Парень улыбнулся, еле сдерживая счастливые слёзы. Вместо ответа просто кивнул, то ли благодаря демона, то ли отвечая на вопрос.       — Отлично! — злобно отозвался ангел-хранитель, — Тогда самое время тебе нас забыть! У меня дел по горло, не могу больше тут с вами перья просиживать!       — Стой-стой-стой! — загородил собой парня Арс, — Иди пока Диму своего обработай.       Серёжа снова недовольно что-то пробурчал, ткнул демона в плечо, окинул Антона усталым взглядом и ушёл, громко захлопнув за собой дверь.       Арсений подошёл тихо. Улыбнулся мягко, и Шастуну почему-то стало очень тоскливо.       — Ты слишком добрый для демона, — невпопад озвучил он, просто чтобы заполнить чем-то тишину, — Это несправедливо. Я даже не успел с тобой нормально пообщаться.       — Ты мне просто понравился, вот я и не дьяволился, — медленно приближаясь ещё теснее, промурчал он, — Искра у тебя такая яркая. Однажды ты наберёшься силы, опыта и вспомнишь меня. И тогда я отвечу на все твои вопросы.       — Обещаешь? — доверчиво вперившись взглядом в голубые глубины напротив, прошептал парень.       — Обещаю.       Знакомый жар опалил губы, глаза закрылись и сознание поплыло темнотой.

***

      Когда Антон очнулся, рядом уже никого не было. Парень качнулся, с размаху садясь на скрипнувший стул. Долго пытался понять, что произошло и как на кухонной тумбе появилась эта огромная резная тыква.       Но так и не понял.       Зевнул глубоко и ушёл спать.       — Арс, каждый год одно и то же, — швыряя книгу на стол и поднимая в воздух столбы пыли, проворчал Серёжа, — Успокойся уже! Хватит своего человека трогать! И меня в это впутывать…       — Ты же видел его, — на ходу меняя цвет костюма на ослепительно-белый, мечтательно проговорил тот, — Такой яркий! Искристый!       — Чем больше ты отдаёшь ему воспоминаний о бабке, тем сильнее он становится. Скоро на него перестанет действовать забвение! И что тогда?!       — И тогда я смогу навещать его чаще раза в год, — ещё шире улыбнулся Арсений, еле сдерживая смех.       — Ты не исправим, дружище… Ты не исправим!