Snow covered cherry blossoms

      Годжо Сатору родился в один зимний декабрьский день. Точнее, он снова родился.       Его родители были счастливы получить такого здорового, милого и ласкового ребёнка. Сатору вспоминает дни, проведённые вместе с каждым из них. Как же они были рады, что их сын получился таким красивым и талантливым мальчиком — всё, о чём они могли только мечтать. Включая его не супер приятную личность.       Но у Сатору всегда было ощущение, будто что-то тут не так.       Порой он что-то видел, и его захлёстывала волна дежавю. Но ни разу так и не получилось полностью вспомнить, где мог испытать это прежде.       Иногда чего-то не хватало, но Сатору также не мог понять, чего именно.       Так продолжалось много лет, пока, наконец, он не встретил в старшей школе Сугуру и Сёко снова.       Сатору стоял перед школьной доской, пытаясь найти свой класс, когда почувствовал вес руки на своём плече. — Ты уверен, что ты — Сатору? — Заткнись, Сугуру! Как насчёт тебя?! — Сатору прокричал, даже не задумываясь. Мгновенный рефлекторный ответ, которого он раньше явно не выдавал. Осознавая, что он сказал, Годжо шокированно поворачивается, стряхивая руку с плеча.       Перед ним стоит Сугуру, подняв обе руки со знаком «мир». — Йо, Сатору, — говорит тот, ухмыляясь.       Быстрое сканирование взглядом показывает отсутствие следов на лбу, но глупой чёлки и беззаботной улыбки было достаточно, чтобы узнать.       В это мгновение в голове голубоглазого проносится поток образов и ощущений. Ошеломленный, из его рта слетает недоверчивый всхлип. Он использует этот момент, чтобы нанести сильный удар в бок Сугуру. — Ой, эй! — кричит Сугуру, хватаясь за поражённый участок и уворачиваясь, чтобы избежать следующего выпада. — Какого хера, Суруру, — Сатору делает глубокий вдох, успокаивая себя, прежде чем мягко спросить, — Сёко? Что насчёт Сёко?       Гето утешительно кладет руку на плечо Годжо и отвечает, — Она ждёт нас там, — показывает в сторону.       Девушка стоит в паре метров от них, прислонившись к дереву и размеренно покуривает сигарету. Увидев, что на неё показывают, она подняла руку в знак приветствия.       Сатору усмехнулся, не веря дерзости его двух идиотов.       Годжо почувствовал себя чуть более цельным, чуть больше тем, кем он был до смерти и реинкарнации. Некоторые вещи до сих пор не вернулись к памяти, но чем больше он проводит времени с Сугуру и Сёко, тем больше проблесков о прошлой жизни удаляются.       Сатору был благодарен второму шансу, который ему дали. Жить в мире, не захваченном Проклятиями и властолюбивыми старикашками. Жить в мире, в котором он со своими друзьями поседеют и состарятся, станут морщинистыми и мудрыми из-за возраста.       Годжо думает, что этого вполне достаточно для счастья, если бы не потерянная половина его сердца       Имя «Юджи» впервые промелькнуло в голове с наступившей весной, когда розовый цвет сакуры напомнил ему о мягких взлохмаченных волосах гораздо более молодого мальчика. Сатору мучили мысли каждую секунду бодрствования.       Где он сейчас? Он ведь переродился, как Сатору? Вспомнит ли он его, как Годжо?       Несмотря на желание Сугуру и Сёко помочь, голубоглазый начинает медленно падать по спирали в бездну, беспокоясь и тоскуя по Юджи в мыслях.       Он находит спокойствие в том, о чем никогда не думал — рисовании.       Сатору не был даже близок к искусству в прошлой жизни, если не считать несколько стрёмных каракулей от безделья. Но теперь он часами сидит, размышляя над освещением и пропорциями, чтобы изобразить Юджи насколько можно реалистичнее.       Как раз идею с рисованием подкинула Сёко, мол один из методов терапии. — Врач прописал, — она даже близко не была к квалифицированному специалисту в этой жизни.       Но Сатору всё равно взял совет на заметку. Записался на уроки рисования в старшей школе, даже вступил в соответствующий клуб. Он вообще не был талантлив в этом, но желание увидеть Юджи каждый раз подталкивало его не сдаваться. Медленно, но верно, он стал настолько хорош, чтобы нарисовать лицо коротышки.       Облегчение захлестнуло его, как только он увидел свою законченную работу — простой портрет слегка улыбающегося Юджи. От тонких морщин его глаз до вечно светлых веснушек на лице — он был прекрасен.       Спустя почти три года совершенствования навыков в рисовании, терзаний себя, чтобы вспомнить лицо розоволосого как можно лучше, сейчас он чувствует, что перед ним именно его «Юджи».       Сатору залился горькими слезами. Видя Юджи таким, это только напомнило ему, в чём он нуждается на самом деле, что он потерял в своей жизни. Он не знает, как скоро они увидятся снова. Годжо переживает, что может случится с Юджи, пока они не рядом. Он не мог защитить розоволосого, вообще ничего не мог, и это заставило в памяти всплыть ошибки прошлого.       Сатору не мог что-либо делать, кроме как плакать, показывая эмоции портрету, что стоит перед ним.

***

— Ты должен выложить это в интернет. — В интернет? — Да, всё верно, — ответила Сёко. Она смотрит на него, как на идиота.       Раздражённый Сатору надулся и зыркает на неё.       Они вдвоём сейчас в квартире Годжо. Если Сёко и Сугуру решили пойти учиться в колледж осознанно, то голубоглазый просто увязался за этими двумя, не зная, кем хочет стать. Являясь сыном миллионера, у него не было вообще проблем с деньгами, да и имелись свои несколько источников дохода от недвижимости и фондового рынка.       Поэтому он посещал некоторые занятия в учебном заведении, после проводя большую долю времени в своей арт-студии — полностью переделал кладовую под эти дела. — С чего бы мне выкладывать в сеть? Эти картины довольно личные для меня.       Что бы он не рисовал, для него всё является личным. Только для него и людей, которые жили в магическом мире. И именно эту картину хотелось бы меньше всего выкладывать.       На картине, которую Сёко сказала выставить в интернет, изображено его тюремное царство, в котором он когда-то был. Его наказание, его просчёт. Итог его высокомерия, напоминание обо всём, что пошло не так.       И, всё же, несмотря на то, что он изначально собирался нарисовать только коробку, заметил, что каким-то образом пририсовал руки Юджи, обнимающего «его» как любовник. Сатору еле сдержал себя, чтобы не уничтожить картину после завершения. — Именно, — говорит Сёко. На её лице мимолетно появилась грустная улыбка, — Скажи мне, Сатору, как много времени пройдёт, пока вы не встретитесь снова?       Сатору напрягся от её вопроса, не желая отвечать.       Вздохнув, девушка хлопает по своим карманам, после доставая пачку сигарет. — Мы с вами встретились в том же возрасте, что и в прошлой жизни, — начала, — Также мы встретили Нанами и Хайбару, — она протянула руку, на что Сатору даёт зажигалку рядом с ним, — Но только подумай, мы до сих пор не встретили Мегуми. Получается, что в наших встречах есть некоторые несоответствия. А, значит, Сатору, — Сёко делает акцент на его имени, удостовериваясь, что тот её слушает, продолжает, — Есть возможность, что встретишь Юджи на несколько дней позже, а то и лет. Это также значит, что, возможно, и десятилетием позже. А может вообще не встретишь в этой жизни.       Сатору ненавистно услышанное. Помрачневший, он понимает, к чему она клонит. — Как думаешь, он вспомнит? — робко спрашивает, что совсем не в его характере суперуверенного человека. — Думаю, будет намного лучше выложить, чем нет, — отвечает Сёко, затягиваясь сигаретой, — Чем лучше мы всё подготовим, тем больше вероятность, что он увидит.       Ладно, Сатору готов. Он создаёт аккаунт в Твиттере, отдавая полный контроль девушке. Первым постом стало обычное фото картины в высоком разрешении с такой же обычной подписью «Theos».       «Бог»       Некоторые могут подумать, что он поставил себя, или, в данном случае, коробку, на один уровень божеством, но для Сатору это ничто иное, как постыдное напоминание, кем он себя считал. Бог, который даже не смог спасти любимых людей.       Как только выложили пост, Годжо пошёл спать, надеясь забыть. С одной стороны он думает, что это не поможет, другая же надеется, что пост взорвёт Интернет. Чтобы Юджи смог увидеть. Чтобы не пришлось ждать десятилетия перед их встречей.

***

      Каким-то образом удача была на его стороне, ведь желание исполнилось — пост разошёлся по всей сети, набрав тысячи людей, увидевших его картину. Среди этой тысячи мог бы быть Юджи.       Но и также среди них могло и не быть его. Поток сообщений был настолько ошеломителен, что пришлось заручиться помощью Сёко и Сугуру, дабы прочитать их все. Однако, они не находят сообщений, кто мог бы быть мальчиком. — Как насчёт выставки? — в один день спрашивает Сугуру, просматривая сообщения. — Звучит дорого, — отвечает Сёко. Оба поворачиваются, пялясь на Сатору. — Это должно помочь, — говорит Сугуру, — Даст прекрасную возможность вам двоим встретиться в жизни. Плюс можно подзаработать.       Сатору не знает, что думать о новой идее. Это выходит за рамки их частной жизни. Это означает, что придётся расстаться с картиной. Поэтому он отвечает: — Не хочу. Картины останутся со мной.       Но Сёко встревает в разговор как посредник: — Знаешь ли ты, что есть такая вещь, как всплывающие экспонаты?       Сатору нахмурился. Он думает, как это пойдёт ему на руку — Юджи может увидеть картины в интернете, после чего посетил бы выставку, на которой голубоглазый и встретил бы его. Как же он молится, чтобы всё именно так и произошло.       Так как Годжо всю свою жизнь поступал, как советовали его лучшие друзья, он соглашается с ними и в этот раз.

***

      Выглядит ли жалким, что Сатору посещает свою же выставку каждый день? Время, проведённое вдали от своих картин — было временем, когда он чувствовал тревогу и страх. После всего, через что Годжо когда-либо прошёл, он ненавидит только мысль, что тот может быть вдалеке от дорогих ему вещей. Сложнее всего было расставаться с его новой серией «Reverie».       Воплощение его любви к Юджи. Он был всем, что Сатору когда-либо помнил, кульминацией всех воспоминаний о мальчике. Сатору молится. Он молится любому божеству, которое услышит его, дабы Юджи появился в один из дней.       Но прошло почти три года, Сатору скоро будет 25. Он боится того дня, когда ему исполнится 28, и того, что же будет делать, если Юджи не придёт.       Вздыхая, Сатору возобновил просмотр картин. Он знает каждую из них, знает их историю вплоть до мельчайших мазков кисти.       По мере приближения к последней картине, он не перестаёт молиться, повторяя мантры и мольбы.       «Пожалуйста, появись».       «Пожалуйста, будь тут, Юджи».       «Прошу, Юджи».       «Юджи».       Всё выглядит так, как если бы он закончил свои молитвы в предыдущие дни, но Сатору замечает розовую копну волос, стоящую рядом с последней картиной.       «Не может быть», — думает тот, не веря своим глазам.       Напротив его искусства стоял Юджи во всей своей красе. Ему около 13, на пару лет младше их первой встречи. На нём красное худи с капюшоном, расслабленно стоит с явным трепетом на лице, смотря на изображение. При более внимательном рассмотрении видно, что не осталось шрамов после Сибуи, как и вырезов, появившиеся после поглощения пальца Сукуны.       Там стоит Юджи, незапятнанный проклятием того мира.       Как только Годжо громко разрыдался, мальчик вышел из потока своих мыслей, поворачивая голову в сторону Сатору. Прекрасные оленьи глазки встречают такие же поразительные голубые, от чего у Юджи появляется улыбка. — Здравствуйте, — изящно произносит тот. Его голос похож на хрупкие лепесточки цветов, которые так напоминают Сатору волосы мальчика. — Привет, — говорит Сатору, задыхаясь и пытаясь сдержать слёзы. — Ам-м… — начал младшенький, — Ты же… Годжо-сан… Верно? — Сатору еле как сдерживает себя, чтобы просто не упасть на землю, плача. — Ага, — успокаивается, — Да, это я, — всё-таки, он не может держать себя в руках, от чего всё самообладание снова теряется. — Юджи. Юджи, прошу… — Сатору открыто позволяет себе плакать, слёзы текут по его лицу. Он старается подавить рыдания рукой, но звук всё равно звучит громко в пустом зале.       Зажмурив глаза, ему остаётся только надеяться, что Юджи помнит об их когда-то проведённом вместе времени.       Пара рук, что обняла, вырывает Сатору из своих мыслей. — Юджи?       Розоволосый совсем немного отстраняется, чтобы Сатору лучше увидел его выражение. — Пожалуйста, не грусти, — говорит тот. Лёгкая улыбка украшает его лицо, как только он подносит свою маленькую ручку к щёчкам старшего. — Извини, что я так долго. Извини, что я не всё помню, но… — он делает паузу прежде, чем взять себя в руки. — Но теперь я тут, Годжо-сан.       Юджи приближается к лицу Сатору, стукаясь лбами и вытирая слёзы у голубоглазого.       Сатору уставился на мальчика. Его Юджи здесь и сейчас, стоит прямо перед ним. — Ты здесь… — шепчет. Снова рыдая, Годжо ярко усмехнулся. — Ты здесь. — обвивая руками, держится за куртку того словно маленький ребёнок. — Да! — сияет Юджи, чья улыбка не знает равных, даже сам Сатору не смог бы повторить. — Давай создадим много новых воспоминаний, ладно?! — Хорошо, — шепчет в ответ. Повторяет снова, но с большим пылом, — По рукам! — светясь от счастья, он прижимает лицо мальчика ближе к себе. — Давай же сделаем новые воспоминания.

***

      Киёко не знает, что делать с двумя мужчинами, обжимающимися на выставке.       Она ходила вокруг, чтобы дать каждому понять, что выставка скоро закроется, так что представьте ее удивление, когда она видит загадочного мужчину, рыдающего в объятиях другого парня.       Ситуация максимально неловкая, и она не знает, как должна поступить.       Вздохнув, Киёко чешет затылок и разворачивается. Как никак, ей не платят столько, чтобы она разбиралась с подобными вещами.       Однако на её лице появляется улыбка. У неё никогда не было и шанса, так ведь?       По крайней мере, она может перестать беспокоиться о загадочном мужчине и, наконец, избавиться от этого эмоционального багажа. Может быть, пришло время сказать «Да» Кей из туристического отдела.