Долг

— Руки прочь, от моего внука! — мой кулак отправил Сакадзуки в вольный полёт. Что наши, что пираты только и успели проводить его взглядами, а их глаза чуть не вылезали из орбит. Ха, ещё бы! Думают, небось, что им приглючилось, что вице-адмирал Морского Дозора спас пирата, которого должны казнить. Ага, как бы ни так. — Гарп, ты с ума сошел?! Какого черта ты творишь??? — а вот и Сэнгоку пришел в себя. Но мне сейчас не до него. Во мне бурлила ярость. Я больше не мог просто смотреть, как моих внуков раз за разом пытаются казнить кто ни попадя, и при этом косо поглядывают на меня, всё ожидая, что сорвусь. Не пошли бы они все! Думаете, что воинская присяга для меня пустой звук, что я предам дозор ради семьи?! Ну, так смотрите, как я держу клятвы! Помнится, я обещал Роджеру, что позабочусь о его сыне? Получите, распишитесь! И правда, если бы я дал сейчас его убить, я просто не смог бы посмотреть ему в глаза после встречи на том свете. Но сейчас не об этом. Эти два оболтуса!!! О чем они только думают, пусть только выживут и сбегут, я их потом найду, и они отведают настоящей силы кулака любви! — С-стар-рик… — Д-деда… А голоса то дрожат. Не ожидали такого от меня, да? Но ничего, сейчас вы тоже полетаете. Злобная ухмылка расползлась на моем лице и чертовы детишки — Луффи и Эйс — испуганно икнули. — Своё вы ещё получите! — схватил я обоих за шиворот, — а теперь валите, пока я не передумал! И швырнул их в сторону командира первого дивизиона Белоуса, не оглядываясь, поймал ли он этих оболтусов или нет. В груди кипела ярость, но я улыбнулся Акаину, который смотрел на меня с яростью, презрением и разочарованием. Я стал для тебя предателем, ха? Прости, сопляк, но мне плевать. Я ухмыльнулся шире и с рыком бросился в атаку первым. Только что я в один миг перечеркнул все, что делал все эти годы. Должно ли это ощущаться так легко? Ха!!! Обещание Роджеру? Долг дозорного? Да пошло оно все к черту! Эйс и Луффи — мои внуки; если кому что не понятно, пускай обдумает все на небесах! Устав мериться силой с магменным адмиралом, я схватил его за дышло и припечатал затылком в пол, добавляя чертовой площади трещин. Придурки-пираты и придурки-дозорные верещали со всех сторон, кого-то сшибло с ног ударной волной, вот детишки… что вы забыли-то здесь, если на ногах устоять не можете, а? Где-то там хмыкнул Белоус, явно согласный со мной. Одобрение от пирата, было бы чему радоваться… хотя, если уж смотреть правде в глаза, к ублюдкам с костлявым флагом я всегда больше вписывался. — Веселишься, Ньюгейт?! — проревел я, парировав очередной удар Сакадзуки и нанеся свой. — Роджер всегда говорил, что ты когда-нибудь сорвешься!!! — был ответ. — Целую пинту Оденова сакэ на это ставил!!! — Что, всего одну?! Я устрою ему, как умру!!! — Гу-ра-ра-ра-ра!!! Я даже не удивился, когда оказался с Ньюгейтом спина к спине. Вряд ли от Штаба ещё что-то останется после нашей манеры боя! К чести Сэнгоку, он не стал бить в спину убегающим пиратам, а далеко по ту сторону трещины Эйс и Луффи прекрасно давали раду ледяному адмиралу, пока Феникс сцепился с Кидзару. Выросли, засранцы… я никогда не печалился за них так, как в этот день. Я никогда не гордился ими сильнее, чем в этот день. Оно явно того стоило, предать дозор… теперь я понимал, что чувствует Белоус. Теперь было не грех спокойно умереть. — Не спеши на тот свет, Гарп, — пират едва дышал, но удары наносил сокрушительные, а стоял ровно, как скала. Ничто не могло бы его поколебать. И он-то пять минут назад отдать концы собирался? Держи карман шире! — Себе это скажи!!! Пират гулко рассмеялся и я ему вторил, пачками сбивая дозорных с ног. Как бы оно ни выглядело, этой войне уже пришел конец, и не было в ней ни победителей, ни проигравших. Я видел, многие это уже понимали: дозорные опускали ружья и мечи, отворачивались от бухты, а пираты спешили на корабли, поддерживая друг друга. Некому было бить их в спину или убивать своих за дезертирство: Акаину больше не вставал. Кулаки любви бывают страшной силой, если направлены на врага; интересно, поймут ли мои оболтусы когда-нибудь, что это название на самом деле значит… Когда в бухте непрошенным гостем высадился Шанкс, Ньюгейт наконец-то рухнул на колени, ну а я едва ли удержался на своих. Эта война забрала у него последние дни жизни и сотни сыновей; забрала мою прежнюю жизнь и чуть не отняла у меня внуков. Глупых, что с них взять, но любимых, и сколько бы я ни ждал сожаления за свой поступок, оно не накатывало. Кто его знает, что стало бы с ними, поступи я иначе. И что стало бы со мной. За что мы, дозорные, вообще сражались?.. — Пошли, старина, — я забросил руку Ньюгейта себе на плечи и повел сквозь толпу. Дозорные сжимали мечи и ружья дрожащими пальцами, но никто не посмел их поднять. Все как один расступались перед нами, и это было чуть ли не самое доблестное, что я видел на этой войне. Ха. Дожил уже, мыслю как гребанный пират… — Вице-адмирал Гарп, — услышал я оклик и обернулся на Аокидзи, потрепанного, но вполне себе живого; стоит сказать, я ведь и Сакадзуки не прибил, хотя стоило бы. Дозору было бы лучше без таких как он, но это уже не мое дело. Больше не мое. Аокидзи улыбался, и офицеры рядом с ним косились на него с недоумением — впрочем, как всегда. Если я вписывался хотя бы к пиратам, этот лохматый был чудаком абсолютно везде… — Здравия желаю! Я остановился: Аокидзи отдавал мне честь. Вот же глупый мальчишка, но тут… звон орудий о мостовую стал раздаваться тут и там, а дозорные и некоторые пираты вскидывали руки ко лбам, повторяя за ним, и даже более того — площадь заполнилась криками, часть из которых я совсем не ожидал услышать: — Здравия желаем, вице-адмирал!!! — Здравия желаем, Белоус!!! — Гу-ра-ра, вот идиоты, — хмыкнул пират еле слышно, и я ухмыльнулся в ответ: — И не говори, Ньюгейт, — повел я его снова, и вскоре смог-таки сгрузить на руки его сыновьям. Дозорные уже закончили нести околесицу и гоняли по всей площади с носилками и бинтами, только теперь я больше не мог туда пойти. А сожаление все не накатывало, и я поднял глаза к небу, что, наконец, начало проясняться. Как и смута у меня на душе. — Деда, — позвали слабо, и я увидел Луффи, что еле держал глаза открытыми и висел на плечах встревоженного Эйса несуразной сосиской. Второй тоже явно хотел что-то сказать, но я отмахнулся от обоих: обещал ведь устроить им кузькину мать, но не тогда же когда это дурачье даже на ногах не стоит… — Вас в таком виде даже бить жалко, — ухмыльнулся я. Пускай пока живут, чего поделать. — На корабль валите. И губы Луффи дрогнули в усталой улыбке, а сам мальчик тут же провалился в сон.