Лала Петловна

      — БЛЯТЬ, ИГОРЬ, ТОРМОЗИ!       Игорь вдарил по тормозам, уперевшись руками в руль. Петя на соседнем сиденье чуть не влетел лбом в лобовуху, истошно вопя. Колеса агрессивно заскрипели по мокрому асфальту.       Когда машина остановилась, Игорь повернулся к Хазину и чуть ли не заорал в лицо:       — Хули ты орешь, болезный?!       — Не матерись при ребенке! — заорал в ответ Петя и, придерживая небольшой кругленький животик, выкатился из машины в лесную темень.       Игорь тут же вышел за ним, громко хлопнув дверью, и успел лишь заметить, как Петя бухнулся коленями на мокрый асфальт, заползая под капот машины.       — Ты совсем рехнулся, что ты делаешь? — сначала Игорь подумал, что за полтора часа дороги от дачи Прокопенко беременного Петю укачало, но в каком бы коматозном состоянии Хазин ни был, лезть блевать под машину было даже для него в его положении слишком.       Из-под машины раздался тихий бубнеж:       — Ну, дуреха, выползай давай, я дальше не могу, сама видишь, не то состояние… а, ну да, как ты видишь-то, тут же темно. Да выползай ты уже, ой, блять! — Петя пискнул, когда его молча за полы перепачканного пальто из-под машины вытащил Игорь, а потом также молча полез обратно и, кряхтя, вытащил маленький серенький комочек.       Серенький комочек таращился на них испуганными глазами и не ссался от страха только потому, наверное, что ни пил, ни жрал примерно никогда.       — Такая махонькая, — разулыбался тут же Петя, потянув к кошке перепачканные в мокрой грязи пальцы. «Махонькая», видимо, совсем очумев от происходящего, забарахталась в руке Игоря и на каких-то своих кошачьих эмоциях укусила его за палец.       Гром замычал, перекладывая кошку в другую руку. Петя обтер грязь об и так грязные штаны и наконец протянул к кошке руки, аккуратно беря ее поперек хилого тельца и кладя себе на ладонь. Кошка тут же зашипела и прыгнула обратно на Игоря, но не рассчитала силы и полетела бы вниз, если бы Гром ее не поймал.       — У меня просто ладони холодные и влажные, — обидчиво буркнул Петя.       — Все равно у тебя на руках будет сидеть, я с ней за руль не сяду, — ответил Игорь, делая шаг в сторону водительской двери. — Поехали, холодно.       — То есть мы ее заберем? — уже совсем не обидчиво спросил Петя, ныряя в теплый салон машины.       — Ну, хочешь, здесь оставим, — Игорь захлопнул дверь и выкрутил печку на максимум. Кошка решила сползти с руки и чуть не шлепнулась куда-то ему в ноги.       — Нет, не хочу! — тут же запротестовал Петя, пристегиваясь. — Давай ее сюда, я ее в шарф положу.       Кошка без лишних криков транспортировалась в мягкий шарф, позволила почесать себе животик и тут же уснула пузом кверху.       Петя сфотографировал уснувшего котенка вместе со своим округлившимся животом и выложил в инстаграм, подписав: «+1,5 в семье».       Дурпетровна в перевалочку осматривала свои новые владения, игнорируя предложения Пети сходить в туалет в новый лоток или поесть из новой мисочки. Сам Петя игнорировал уговаривающего его переодеться и помыть руки Игоря. Игорь же игнорировал побаливающий после укуса палец.       Только соседи внизу не проигнорировали их поздний приезд и однозначно постучали по батареям.       Хазину наконец надоело ползать за кошкой, поэтому он развалился на диване в грязных шмотках и залип в телефон. Игорь одним движением поднял пронзительно мяукнувшую Дурпетровну, как ее ласково назвал Петя еще в машине, за шкирку и ткнул мордочкой в корм.       — Петь, — позвал Игорь, разобравшись с кошкой.       — А, — заторможено отозвался тот, завалившись на бок на диване.       — Мыться и спать, — Игорь вывалил на кухонный стол все кошачьи приблуды, которые им впаяли в круглосуточном зоомагазине.       — Не манди, — фыркнул Петя, но с дивана поднялся.       Прошлепал в спальню, оттуда прошлепал в ванную. По дороге что-то уронил, споткнулся и, побухтев себе под нос, залез под воду. Игорь хотел было к нему присоединиться, но Дурпетровна уселась жопой ему на ногу и принялась тыкать лапкой в дырку на большом пальце. Стряхивать животинку было как-то совестно, поэтому в таком виде Петя его и застал: посреди кухни, с разбросанными кошкиными вещами на столе и дыркой на носке. У него по круглому животу стекали капельки воды прямо под обернутое вокруг бедер полотенце. Дурпетровна как-то странно поелозила жопой ему по ноге, соскочила и начала метаться по кухне.       — Только не на новый ламинат, — заверещал Хазин, подхватил кошку и унесся в ванную.       Игорь наконец выдохнул и доразбирал завал на кухонном столе. Хотелось в душ и спать.       — Эта дуреха затащила мой черный бадлон в раковину и улеглась там спать, — пожаловался Петя, заходя обратно в кухню.       — Он все равно тебе маленький стал, — Игорь устало улыбнулся и обнял притершегося к его боку Петю. Полотенце съехало вниз по бедрам.       — И кто в этом виноват? — Петя тыкнулся носом Грому в плечо и шумно засопел.       Игорь только тихо засмеялся, опуская руку с талии ниже.       Уже через пару секунд они оказались на диване в наезднице. От Грома все еще пахло дачей и немного потом, Петя же благоухал каким-то персиком и уже сидел без полотенца. Наклонился, присосался губами, оперативно расстегивая ремень на джинсах и сами джинсы. Игорь наминал пальцами теплые после душа бедра и ни о чем не думал.       — А знаешь, — выдохнул Петя, насадившись до конца. — Кошка — это ведь… ааах… нет, не так… да, вот так, да, да, да… это ведь как подготовка к ребенку. За ней… хыы… м… Игорь!.. тоже нужно ухаживать. К лотку… блять, да, да!.. приучать, кор… бляблябляблябля… мить. Быстрее, Игорь, ну! К врачу… хааааа… ходить. Сука, а!       — Да когда ты таким пиздливым стал, — пропыхтел Игорь, прижимая к себе Хазина за взмокшую спину и надавливая ему рукой на поясницу. Петя вцепился зубами ему в плечо, потерся стояком о живот и задергался в оргазме, мыча и пыхча ему почти в ухо. Игорь вышел, приподнимая обмякшего Петю, и кончил себе на живот, мешая свою сперму с Петиной.       — Ну вот, опять в душ идти, — сонно пожаловался Петя ему в ухо и отключился.       Дурпетровна отлично прижилась у них в квартире. Ее любимым местом был Петин живот, на который она забиралась, когда он полулежал на кровати и читал книгу или залипал в телефоне. Выманить ее оттуда мог только Игорь, подставив свою ладонь. Кошка скатывалась с кругленького живота, плюхалась в теплую ладонь и там баюкалась, нежно покусывая Игоревы пальцы.       Петя стал слишком часто умилительно вздыхать, а еще у него появились щечки.       Это первый заметил Дубин. Точнее Цветков, который поделился с Димой соображениями, а Дима с дуру ляпнул Грому. Игорь лишь нахмурил брови и ласково посоветовал пойти и перепроверить свеженаписанный рапорт. Диму как ветром сдуло.       Положение Хазина в управлении не обсудил только немой. Сучий характер, правда, не изменился, Петя не стал вдруг резко добрым и всепрощающим, орал также, только мата меньше использовал. Это тоже все заметили. Сложно не заметить, когда привычное «уебки припизданутые» сменилось на почти ласковое «ушлепки малахольные».       Предпочтения в еде тоже изменились. Теперь вместо литров кофе Хазин глушил чай и подъедал все доступные печеньки. Игорь как-то вскользь пожаловался Федору Ивановичу, что Петя теперь «жрет все, что не приколочено», и даже ненавистную им раньше квашенную капусту. Федор Иванович пожал плечами, а вечером притарабанил им несколько банок пресловутой капусты. И еще маринованных грибов, бруснику с сахаром, фирменную аджику теть Лены, домашний компот из яблок и соленые огурцы. Петя чуть не разрыдался от счастья, пока ел капусту прямо из банки руками. Игорь хрустел солеными огурцами, смотря, как совершенно трогательно теть Лена воркует над Дурпетровной, тыкая Федора Ивановича в бок локтем каждый раз, когда кошка на ее коленках переворачивалась и подставляла другой бок, чтобы почесали.       — Игорек, — начал дядь Федя после пары рюмок коньяка, — а кто будет-то? Пацан? Или принцессу ждем?       — Ты не сказал?! — возмущенно прочавкал капустой Петя с дивана. — Принцессу ждем, — от праведного гнева изо рта вывалилась капуста, но Петя этого не заметил. — Я посылал его к вам, чтобы сказал! Честно, дядь Федь, теть Лен, мы уже неделю как знаем, — он наконец заметил упавшую капусту и оперативно сунул ее себе в рот.       — Да забыл я, — Игорь почесал за ухом. — Еще эта Дурпетрвона на голову свалилась, там вообще было не до новостей.       — Эх ты, Игорек, — Федор Иванович покачал головой, закидывая в рот дольку яблока.       Гром зыркнул на Петю, Петя зыркнул на Игоря. Хазин посверлил его тяжелым взглядом пару секунд, а потом не без труда поднялся с дивана. — Мы тут это, — он встал рядом с Игорем, неловко разглаживая футболку Грома на животе. Прямо по центру было пятно от упавшей капусты. — Мы тут думали, короче, — он вздохнул, пошевелил щеками и обошел стол, подходя к тете Лене и беря ее руку. — Это же не только у нас ребенок родится, — рука теть Лены с легкой Петиной подачи легла на выпирающий живот. — Это же и у вас, получается, внук родится.       Тетя Лена как-то задушенно вздохнула и прижалась щекой к Петиному животу, обнимая того за поясницу. Федор Иванович крякнул, выпил залпом рюмку коньяка и занюхал Игоревой макушкой. Петя переглянулся с Громом и улыбнулся, осторожно гладя тетю Лену по голове.       — Ну, дядь Федь, ну, чего ты, — забормотал Игорь, обнимая мужчину за крепкие плечи.       — Дедом буду, — счастливо сказал Федор Иванович, смаргивая влагу с глаз.       — Конечно, будешь, а кто ж еще-то, — Гром разлил им еще коньяка по рюмкам.       Тетя Лена отлепилась от Пети, глядя на него снизу вверх влажными глазами. Хазин мог лишь широко улыбаться, потому что слова казались жутко лишними.       Люльку с сопящим, сморщенным комочком Дурпетровна очень долго обходила стороной. Петя первое время после рождения Лизаветы Игоревны на кошку внимания совсем не обращал, мог часами наяривать круголя вокруг кроватки и игнорировать весь остальной мир. У Дурпетровны остался только Игорь, да и то только наполовину, потому что, когда тот приходил домой, его руки всегда были заняты пахнущим молоком свертком. Дурпетровне доставалась только одна рука, в которой она уже не помещалась как раньше — отъела жопу, как говорил Петя.       Вкусно-пахнущий сверток иногда издавал громкие звуки, от которых Хазин превращался в один сплошной воспаленный нерв, а Гром хмурил брови и поджимал губы. Дурпетровна не могла найти себе место и решила забраться в маленькую кроватку, где все было пропитано молоком.       Как только она пригрелась рядом со свертком, сверток замолчал и уставился на нее круглыми голубыми глазами.       — Дурпетровна на то и Дурпетровна, — прошептал Петя с выпученными глазами. — Чего она раньше к ней не залезла?       — Так она в ахуе была от нее, — фыркнул Игорь, на цыпочках спиной вперед выходя из комнаты. — Принесли, не объяснили, бросили, так еще и орет.       Петя тихонько закрыл дверь в детскую и выдохнул. По квартире были разбросаны игрушки Лизы вперемешку с игрушками кошки, посудомойку, как и стирку, надо было бы уже давно разобраться, а на кухонном столе неровными стопками лежали материалы дел. Игорь стоял рядом и также рассматривал бардак.       — Может, свалим на целый день к дядь Феде на дачу и вызовем клининг? — предложил он, проходя к дивану и легко пиная какой-то мячик.       — Долго ехать, давай лучше к Пчелкиной.       — Олега не испугается?       — Я его сам испугаю, если он Лизу пугать начнет.       Игорь тихо рассмеялся, садясь на диван. Резиновая уточка издала пронзительный стон под его жопой.       — Твоя жопа заставляет стонать даже резиновых уток, — фыркнул Петя, плюхаясь на диван поперек Игоревых коленей.       Гром лишь погладил его по спутанным волосам, смотря, как Петя мило жмурится.       Дурпетровна была старше Лизы всего на полгода, но вела себя порой как неразумное малолетнее дите. Лиза к двум годам стала очень серьезной барышней с круглыми щеками и губами уточкой. Каждое утро строила бедных родителей, сидя в кроватке и поглаживая Дурпетровну по спинке. Петя безбожно подыгрывал, а Игорь все нашептывал на ухо, что Лизавете Игоревне нужен помощник в лице младшего брата или сестры. Помощник чего — чтобы третировать родителей или захватить мир? Так это у нее и так прекрасно получилось. Два майора питерской полиции ходили по струнке и делали все, на что указывал маленький пальчик. Их мир, состоящих из работы и ближнего круга людей, тоже был безвозвратно покорен. Петя один раз нарушился и притащился к Игорю в отдел с Лизой на руках. Отдел вымер на полдня, выстроив очередь из желающих познакомиться с дочкой Игоря Грома. Сам Гром смотрел на это как баран на новые ворота и дернулся лишь, когда Цветков, под четким руководством Димы, протянул свой указательный палец. Лизавета Игоревна чмокнула губами и со всей серьезностью вцепилась в палец маленькой ручкой. Умиление на лице Кости, по мнению Игоря, было просто отвратительным.       — Меня зовут Костя, — в край очарованный Цветков лыбился как придурок.       — Лизавета Иголевна, — чопорно представилась в ответ Лиза, крепко сжимая мозолистый палец.       Все стоящие рядом благоговейно зароптали.       Цветков попытался аккуратно высвободить палец, потянув руку на себя. Лиза нахмурилась и потянулась следом. Игорь и моргнуть не успел, как его дочь оказалась сидящей на руках ошалевшего Кости.       — Гром, а я нравлюсь твоей дочурке, — счастливо пробормотал Костя, бережно держа в руках маленькое тельце.       Петя поправил задравшееся на попе платье и сложил руки на груди.       — Это тебе взамен на то, что обоим ее отцам ты не нравишься, — сказал Петя.       — Не дай Бог что — и ты труп, — буркнул Игорь, вставая рядом.       — Ты смесной, — сказала Лиза, тыкнув пальчиком Косте в щеку. А потом схватила за нос.       — А тебе идут дети, Цветков, — Зайцева засмеялась, наводя на него камеру.       В объектив попал Дубин, смотрящий на Костю с Лизой на руках в тупом восхищении.       Если Лизавета Игоревна была в их семье главнокомандующим, то Дурпетровна была серым кардиналом, с высоты своего опыта и возраста направляя маленького начальника на истинный путь проказничества. Они вместе грызли резиновых утят, вместе прятали носки Игоря под диван и ели и спали только вместе. Лизе замечательно елось на полу, но Петя быстро смекнул, что по полу тянет, поэтому строил из себя грозного папаню и все время сажал ее на детский стульчик. К Пете Лиза испытывала снисходительную любовь, воспринимая все его потуги в воспитании как прихоти барина, который покупал ей куклы, поэтому особо не возмущалась. Игорем же вертела как хотела: ела только на полу, засыпала только попой на подушке, мылась только с мультиками и гулять ходила с целым выводком игрушек, который через десять минут сгружала Игорю, которому приказывала их выгулять. Игорь обычно сажал их рядом с собой на скамейку и, когда Лизавете Игоревне приспичивало проскакать мимо них, делал вид, что рассказывает игрушкам истории с работы. Иногда упоминал Цветкова, чтобы Лиза благосклонно кивнула и поскакала дальше. Петя на это смотрел со смешинками в глазах, но потом его тащили к песочнице лепить куличики, и смешинки сменялись завистью.       — Дурпетровна, — медленно говорил Игорь, поглаживая разлегшуюся на его коленях кошку.       — Лала Петловна, — повторяла за ним Лиза.       Игорь начинал по новой:       — Игорь, — указывал на себя. — Петя, — указывал на готовящего пюре Петю на кухне. — Лиза, — показывал на дочку.       — Иголь, Петя, Лиза, — повторяла девочка, играясь со своими пушистыми волосами.       — Дурпетровна?       — Лала Петловна, — бодро отрапортовала Лиза, широко улыбаясь.       — Да что ж ты будешь делать, — вздохнул Игорь, отдавая кошку на руки Лизы.       — Может оно и к лучшему? — спросил Петя с кухни. — Не будет знать плохих слов.       — Лала Петловна, — счастливо заверещала Лиза и попыталась ткнуть кошке пальцем в жопу.       — Определенно лучше, — улыбнулся Игорь.       Петя, стоя к гостиной спиной, невесомо провел по еще плоскому животу рукой. Уж этот-то ребенок явно не будет любить больше всех их кошку и дурацкого Цветкова.