From Now On, Look at Me

      Боль в боку у Уёна, наконец, настолько сильная, что ему приходится остановиться, и он грубо врезается в кирпичную стену в грязном переулке, чтобы отдохнуть. Он скулит и трет бок, пытаясь размять мышцы, его сердце колотится, а мозг работает со скоростью миллион миль в час, когда его адреналин опасно подскакивает. Горячие слезы щиплют его глаза, затуманивая зрение, когда он опускает голову, стыд и вина клокочут в его груди. - Черт, - шипит он, ударяясь головой о кирпичную стену, дрожащие рыдания срываются с его губ, - блядь, блядь, блядь! Почему? Почему я должен был его найти? Почему это он?       Уён вонзает ногти в линию волос, скользя вниз по грубой кирпичной стене на грязный асфальт переулка. Это был его худший кошмар, наконец-то найти своего Единственного, и это произошло в самом невероятном месте: в ковене вампиров. Его единственный - пугливый, дважды обожженный вампир, талантливый музыкальный продюсер, с нежным сердцем и острым языком. Уён никогда не чувствовал себя таким сытым и энергичным после еды, как с Хонджуном, и он чертовски напуган.       “Единственный” Инкуба - это их родственная душа, но с таким же успехом это может быть смертный приговор. Инкубы и суккубы считаются низшими, меньшими, чем грязь, в иерархии демонов из-за их потребностей в еде, обычно их держат в качестве домашних животных или хуже. Иметь кого-то, кто идеально подходит им, их идеальную еду, которая их может кормить в течение нескольких дней, даже недель, было хорошей частью. Уён, когда впервые услышал это, был взволнован встречей со своим Единственным.       Пока он не узнал о другой половине легенды. Единственный Инкуба или Суккуба был их идеальной едой, да, но этот Инкуб или Суккуб стали одержимы своим Единственным, не думая ни о чем, кроме своего Единственного, и становились угрюмыми и расстроенными, когда их Единственный не обращает на них никакого внимания. Так много таких, как он, умерло от отвержения, от самореализующихся пророчеств о неудачных отношениях, и тогда Уён решил, что никогда не найдет своего Единственного. Он держал своих партнеров на расстоянии вытянутой руки и не утруждал себя знакомством с ними.       А потом он встретил Ким Хонджуна.       Интровертный, талантливый, язвительный, странный, милый и заботливый Хонджун, который привлек внимание Уёна в том дурацком клубе, в который хотел пойти Сонхва. Просто сидел в баре, спокойно пил вино и выглядел так, словно его кто-то нарисовал. Отгораживался от Уёна на каждом шагу, но не грубо; он боялся открыться, узнать, почему он чувствовал себя после стольких лет неспособности. Хонджун, единственный, кто понимал, что Уён не был шлюхой, что секс был его едой, и он был достоин того, чтобы его любили. “Пока ты возвращаешься ко мне в конце ночи, делай то, что тебе нужно, чтобы выжить”.       Уён был так рад это слышать, и после этого он был на седьмом небе от счастья в течение нескольких часов. Сонхва был рад услышать, что кто-то принял Уёна за каждую его замечательную причуду и… Уён начал надеяться. Он начал надеяться, что с вампиром было что-то большее, с этим надутым, странным, остроумным и красивым вампиром, который начал впускать его. Поя с ним в студии, Уён увидел настоящего Хонджуна, того, кто не прятался за угрюмостью или язвительностью, того, кому... возможно, тоже нравился Уён.       Его Единственный тоже любил его.       И Уён уже начинает чувствовать себя отстраненным от того, чтобы не быть рядом с ним. Он вздрагивает, сжимает руки и дрожит. Внезапно Уён вскакивает на ноги и отталкивается в переулок, как будто он может физически убежать от боли в своем сердце, которая поднимается и проникает в его вены. - ...Уён?       Инкуб вздрагивает, узнав голос, которого он давно не слышал. Медленно он поднимает голову и видит обеспокоенный пурпурный взгляд Ёсана, товарища Инкуба: - Ё-Ёс? - шепчет он.       Блондин придвигается ближе, осторожно касаясь руки Уёна: - что случилось? Ты выглядишь как кто-то... Кто-то пытался...?       Уён качает головой: - нет, это хуже… Ёс, я нашел его. Я нашел своего Единственного.       Как он и опасался, что-то похожее на жалость пересекает прекрасные черты лица Ёсана, но это быстро проходит: - Уён… он отверг тебя? - Я не пробыл там достаточно долго, чтобы он узнал, - признается Уён, - он… он вампир, и я просто… Я провел с ним Полнолуние и я... Да, это было идеально. Просто все было… Это было... идеально.       Оглядевшись, Ёсан обнимает Уёна за плечи и уводит его подальше от более живописного района. Инкуб с лавандовыми волосами держится поближе к своему старому другу, вздрагивая, когда они проходят мимо кого-нибудь, кто не Хонджун. В конце концов, Ёсан загоняет Уёна в ресторан, который они часто посещали, в котором продаются японские блюда с говядиной, и занимает столик в дальнем углу. - Мне было интересно, где вы с Сонхва были, - бормочет Ёсан, пододвигая чашку чая к младшему инкубу, - где он? - Наверное, вернулся в Ковен, - бормочет Уён, - Сонхва провел Полнолуние с действительно милым вампиром по имени Сан. Сан действительно хороший..., - он шмыгает носом, его губы дрожат, - они все действительно милые.       Ёсан хмурится: - Уён… тебе нужно вернуться и поговорить со своим Единственным. - Ёс, я не могу! - восклицает Уён, - ты же знаешь, что я не могу! Ты… ты слышал эти истории! Мы видели, что случилось с Минкю! Его отверг Единственный, и он... - его голос падает до низкого шепота, - он умер от разбитого сердца!       Болезненный выдох срывается с губ Ёсана в форме сердца, и он потирает лоб: - я знаю эти истории, Ву, но ты должен поговорить с ним. Ты пойдешь тем же путем, если не вернешься в его ближайшее окружение.       Уён качает головой: - Ёс, я не могу… Я не могу... Я справлюсь с болью, я, я просто… Я найду других партнеров! Как я делал раньше, и... что ты делаешь?!       Ёсан отрывает взгляд от того места, где он набирал контакт, и прижимает телефон к уху: - я звоню Сонхва. - Нет, ты не можешь...! - Сонхва, - говорит Ёсан, обрывая младшего демона, - я столкнулся с Уёном. -- Да, он сказал мне, - наступает пауза, и Уён хочет заползти в нору и умереть. Глаза блондина расширяются, и он широко моргает, приоткрывая губы от удивления, - он...? Хорошо, я приведу Уёна, - его глаза вспыхивают, и он хватает младшего Инкуба за запястье, когда Уён собирается убежать, дергая его на свое место.       Блядь. Он забыл, насколько на самом деле силен Ёсан.       Уён дико трясет головой, - Ёсан! Я не могу! Пожалуйста! Я просто хочу забыть об этом и...       Он подпрыгивает, когда старший Инкуб впивается в него убийственным взглядом: - не будь гребаным дураком, - шипит Ёсан, - тебе нужно поговорить с ним! Я не позволю тебе покончить с собой из-за каких-то старых историй и того, что случилось с другими людьми, Ву! - Но он...! - Он беспокоится о тебе. - Ч-Что?       Ёсан вздыхает и включает громкую связь: - ты на громкой связи, - говорит он. - ...Уён? - раздается голос Хонджуна, и сердце Уёна делает прекрасное сальто, - ты в порядке? Прости, если я сделал что-то, что напугало тебя прошлой ночью...       Уён жует нижнюю губу и чувствует слабость. Не было ничего, что наполнило бы его большим облегчением и большей тревогой, чем услышать беспокойство в голосе Хонджуна о нем:- все в порядке, я просто... не собираюсь возвращаться в ковен, если ты не против. Я просто… Я думаю, что злоупотребил гостеприимством.       Глаза Ёсана вспыхивают беспокойством: - Уён...” - Ты не мог бы сообщить лорду Чимину, что я действительно ценю его гостеприимство? И если... если Сонхва хочет остаться там, я не против. Я думаю… Я думаю, что Санни действительно классный вампир и будет очень добр к нему, - продолжает Уён, чувствуя, что он говорит вне себя, глядя мимо Ёсана на стену позади него. - Что ты делаешь? - шипит Ёсан.       На другом конце провода долгая пауза: - ты полон дерьма, Чон Уён.       Это выводит Инкуба из его спирали: - ч-что? - Я сказал, что ты полон дерьма, - снова говорит Хонджун, и Уён дрожит, так как он так ясно видит морщину на лбу вампира, маленькую складку на его губах, - Сонхва рассказал мне об Единственном. Это...       В панике, Уён наклоняется вперед к телефону Ёсана: - ...Не беспокойся об этом! Я больше не собираюсь тебя беспокоить! - Заткнись! - огрызается Хонджун и тяжело вздыхает, - извини, просто... замолчи на секунду. Я собирался сказать, что это... - ты помнишь, когда я сказал тебе, что плохо себя чувствую? - А? Д-Да? - Уён хмурится, гадая, к чему клонит вампир. Он помнит разговор с Хонджуном в Большой библиотеке, когда вампир сказал, что он боролся с болезнью, причину которой пытался найти, - какое это имеет отношение к чему-либо?       Хонджун тяжело выдыхает: - это была не болезнь как таковая, но… это нечто очень необычное и... очень рискованное. - Х-Хонджун?” - У вампиров нет сердца, это довольно общеизвестно, - вместо этого говорит Хонджун, сбивая Инкуба с толку, - "кол в сердце" - это больше, чем дерево, сделанное из дерева святого здания, и это то, что убивает нас. Дело в том, что у нас нет бьющихся сердец… мы не чувствуем. Мы помним, каково это, но со временем это исчезает, как приятное воспоминание. Когда мы спариваемся, чувства возвращаются, но кажется, что мы играем роли в пьесе, воссоздавая то, что мы помним.       Уён хмурится: - я не понимаю... - Есть феномен, называемый фантомными сердцами, - продолжает Хонджун мягким голосом? - это редкость, почти миф… где вампир находит человека, который является хранителем их сердца, того, кто пробуждает то, что когда-то было мертвым. Пробуждающий… но также и контролер. Пробуждающий имеет большое влияние на этого вампира и его сердце. Это… довольно пугающая перспектива, не так ли? Это звучит знакомо?       Инкуб едва может поверить своим ушам: - это звучит так же, как Единственный...       Хонджун издает смешок: - странно, не правда ли? Я чувствую, что это была бы ужасная ситуация. Судя по всему, мы должны быть слишком ошеломлены, слишком одержимы, слишком не в своем уме, чтобы быть вместе, но так ли это должно быть? - Ты не понимаешь, - шепчет Уён, - все становится так плохо, Единственному Инкуба так быстро и легко надоедает, и он выбрасывает нас, потому что мы такие прилипчивые... - Уён, - мягко отчитывает Хонджун, - ты и так прилипчивый. И я не хочу сказать, что у меня есть все ответы, у меня их нет. Нисколько. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты уходил.       Ёсан протягивает руку и кладет ее на руку Уёна: - давай, я пойду с тобой в Ковен. - Минги и Юнхо уже едут, чтобы перехватить вас, ребята, - говорит Хонджун, когда на другом конце провода раздается болтовня, - сегодня вечером было много дел, и хотя я уверен, что вы двое справитесь сами... - Нет, я ценю это, - говорит Ёсан, улыбаясь, - как мы их узнаем?       Хонджун фыркает: - о, не будет никакой путаницы. Они оба выше 180 сантиметров, громкие и очаровательные, - наступает пауза, - у Юнхо светлые волосы, а у Минги разноцветные волосы. Мне нужно поговорить с лордом Чимином и остальными, сообщить им, что с тобой все в порядке. Юнхо и Минги позаботятся о том, чтобы вы добрались сюда в целости и сохранности. Ёсан, не так ли? - Д-Да? - Ты тоже можешь остаться здесь на ночь, - говорит Хонджун, - я уверен, что Уёну понравится компания. Сонхва тоже пристально смотрит на меня, так что считай это дикой догадкой с моей стороны.       Уён не может сдержать глупой улыбки, которая появляется на его губах, - я, эм, отправлю адрес Сонхва. - Ладно. Скоро увидимся.       Звонок заканчивается прощальным словом Сонхва, и Уён закусывает губу, когда Ёсан смотрит на него. Уён избегает его взгляда, когда достает свой собственный телефон, отправляя сообщение с адресом ресторана Beef Bowl на телефон Сонхва: - он звучит мило, - предполагает Ёсан, как только тишина затягивается на минуту слишком долго. - Он странный, - бормочет Уён, - он трудоголик, и он действительно язвительный, и полный интроверт. Но он… действительно талантливый и милый, и хотя он ненавидит свои чувства, он никогда не бывает нечестен в них, - он смотрит на Ёсана, - он сказал… когда я впервые заговорил с ним, он сказал, что… ему было все равно, если бы мне пришлось спать с людьми, чтобы поесть, что… пока я возвращался к нему домой, это все, что имело значение.       Фиолетовые глаза Ёсана расширяются, и он смотрит вниз на их руки, - похоже, он действительно понимает.... Я думаю, тебе следует дать ему шанс.       Уён жует губу: - почему? - Он в той же лодке, - указывает Ёсан, - по телефону он говорил довольно спокойно, но я уверен, что он нервничает так же, как и ты. Вы двое приняли участие в скоростном пробеге от незнакомцев к влюбленным, издание "Родственная душа". Просто... не торопись и доверься ему.       Младший Инкуб медленно кивает: - ...Я постараюсь, - в конце концов говорит он. Дверной колокольчик громко звенит, когда она открывается, и Уён оборачивается, чтобы увидеть двух очень высоких мужчин, одетых небрежно, но они абсолютно точно знали, что хорошо работает на их тонированных кадрах, - Минги? Юнхо? - осторожно пытается он.       Вампир с каштановыми волосами, подсвеченными розовым и зеленым в красивых пастельных радужных лучах, и Уён поворачивает голову к Ёсану, когда слышит, как его друг давится слюной. - эй! Уён и Ёсан, верно? - говорит Минги, махая рукой, когда они с Юнхо подходят, - я Минги, а это Юнхо. - П-привет, - шепчет Ёсан, его обычно язвительный и спокойный уверенный фасад рушится в одно мгновение. Глаза Уёна широко раскрыты, как блюдца, и он не знает, помочь ли ему быть ведомым для своего старого друга или записать это для потомков, - приятно… приятно познакомиться, я Ёсан. Это Уён.       Уён ухмыляется, соответствующим образом отвлекаясь этим новым событием от своего собственного внутреннего смятения: - эй, Минги, вы с Юнхо не хотите немного посидеть? Мы как раз собирались перекусить.       Глаза Минги сверкают, и Уён чувствует, как феромоны Ёсана выходят из-под контроля: - да? Я думаю, мы сможем. Хён просто хочет, чтобы мы доставили тебя в целости и сохранности, когда ты будешь готов уйти, так что, если ты хочешь немного побыть здесь, это круто, - говорит вампир, ярко улыбаясь.       Юнхо ухмыляется и садится рядом с Уёном, в то время как Минги счастливо сидит рядом с Ёсаном: - я не видел тебя таким нетерпеливым уже несколько десятилетий, Минги.       Минги дуется на него: - миски с говядиной - это здорово. Я ел их все время, когда был человеком. - Ты не испытывал такой жажды, когда был человеком. - Заткнись!       Уён не может сдержать пронзительный смех восторга, который покидает его, когда он понимает, что Минги тоже интересуется Ёсаном. Он поворачивается к Юнхо, который заговорщически смотрит ему в глаза, и они оба разделяют одну и ту же идею. Он слышит голос Юнхо в своем сознании: давай поиграем в сваху, а? Уён кивает в знак согласия, и они обращают свое внимание на двоих напротив них за маленьким столиком. - Эй, я помню, Хонджун говорил, что ты ищешь кого-нибудь, кто споет на твоем треке, Минги? - говорит Уён, ухмыляясь, когда голова Ёсана вскидывается, глаза предупреждающе вспыхивают, - Ёсан - лучший вокалист, которого я знаю, и он все время твердит о том, что не находит интересных песен для работы.       Красные глаза Минги восхитительно сияют, и Ёсан становится примерно такого же оттенка красного: - в самом деле? Если тебе удобно, я бы с удовольствием послушал, как ты поешь. Все в Ковене могут петь, но это неподходящий голос для трека.       Ёсан нехарактерно нервничает, когда возится со своей одноразовой оберткой от палочек для еды: - я немного заржавел, - признается он, - я выполнял внештатную работу в качестве танцовщика на заднем плане, потому что мне не удалось получить ни одной вокальной работы. Он прикусывает нижнюю губу и поднимает глаза, и Уён с невероятным трудом заставляет себя молчать, поскольку феромоны Ёсана окрашены сладким желанием. - Минги работает продюсером у многих андеграундных рэперов и в настоящее время заключил контракт с одной из крупных компаний-идолов, - говорит Юнхо, ухмыляясь, когда Минги бросает на него взгляд, - если вы находитесь на одном из его треков, вы определенно получите интерес! И в отличие от Хонджун-хёна, Минги действительно выступает!       Молодой вампир сгорбил плечи, восхитительно смущенный, и Уён прикусил губу, чтобы не ворковать над тем, как смягчается выражение лица Ёсана: - хён выступает, - протестует Минги, - он просто предпочитает, чтобы мы делали это всей группой, потому что он ненавидит быть в центре внимания.       Когда приносят миски с говядиной для Ёсана и Уёна, Уён спрашивает официанта, не могли бы они взять несколько дополнительных палочек для еды: - кстати, о хёне, - говорит Юнхо, бросая взгляд на Уёна, - мы здесь, чтобы помочь; Я знаю, что это... эм, ну, это своего рода дерьмовое шоу.       Уён моргает, глядя на него, рот набит рисом и говядиной. Он тщательно пережевывает и глотает, не торопясь, выпивая треть своего стакана воды: - что… что ты имеешь в виду? - осторожно спрашивает он. - Хонджун-хён, он был тем, кто действительно помог нам привыкнуть к тому, чтобы быть вампирами, - говорит Минги, лениво складывая обертку от палочек для еды в маленькую подставку, - мы были лично обучены нашими Сирами - гм, лордом Хосоком для меня и лордом Чонгуком для Юнхо, - но после этого мы были как бы предоставлены сами себе. Хонджун-хён взял нас под свое крыло и позволил нам повсюду следовать за ним, как маленьким готическим утятам.       Юнхо улыбается и кивает, воруя отборный кусок говядины из миски Уёна, ухмыляясь, когда Инкуб визжит на него: - с годами он стал более замкнутым, так что это было действительно большое дело, когда ты появился. - Он не казался человеком, способным находиться в подобном клубе, - соглашается Уён, отправляя в рот еще одну порцию своей миски с говядиной. Хонджун выделялся среди толпы в клубе, красивый и недоступный, одетый элегантно и стильно, где все были одеты, чтобы привлечь ебаря… Включая Уёна.       Ёсан моргает, - тогда что он там делал?       Минги слегка улыбается ему: - охотники в последнее время были очень активны, так что мы некоторое время не могли охотиться самостоятельно. Сан хотел пойти в клуб на охоту, но лорд Чимин не хотел, чтобы он шел один, поэтому он попросил Хонджун-хёна пойти с ним. - Спросили, сказали, та же разница, - говорит Юнхо, со смехом махая рукой, - сан похож на лорда Чимина, когда как Хонджун-хён похож на лорда Юнги.       Уён моргает, - тогда почему лорд Чимин обратил его? - Тебе придется спросить его об этом, - говорит Минги, - мы понятия не имеем. Лорды действуют по своим собственным прихотям. - Спросить кого? Хонджун-хёна? - Лорда Чимина.       Уён замолкает, глядя на свою миску с говядиной, с молниеносной скоростью приканчивая ее. В то время как он все еще мучительно полон энергии от Хонджуна, Уён - абсолютная шлюха в еде, и они с Ёсаном рыщут по городу в поисках лучших мест для еды. Сонхва присоединяется к нему, когда он в настроении, но по большей части это Уён, таскающий Ёсана за собой.       Он задается вопросом, понравится ли это Хонджуну. - Хорошо, давайте начнем это шоу в дороге, - говорит Юнхо, поднимаясь, - Минги, заплати за своего парня”. - Юнхо! - визжит Минги, широко раскрыв глаза, - это...       Ёсан машет рукой: - я уже заплатил, не волнуйся об этом, - говорит он, но он сильно краснеет от того, что его называют парнем Минги, и Уён хочет обнимать его вечно. Сосредоточение на Ёсане и Минги дало Уёну подходящее отвлечение от его собственных проблем, и это отвлечение, которое не работает по мере приближения к Ковену: - ...ты в порядке? - Эм, это первый раз, когда я вижу мир снаружи, - признается Уён, - когда мы пришли сюда в первый раз, Хонджун использовал заклинание или что-то в этом роде? И мы просто были внутри все это время… когда я выбежал, я не… Я не оглядывался назад, - он смотрит на обширное поместье, которое больше похоже на слияние архитектуры династии Чосон и современной эстетики Сеула.       Это действительно красиво.       Минги улыбается и сжимает его плечо, когда они направляются внутрь, по-видимому, уже зная, куда им нужно идти. Уён пытается запомнить, куда они идут, но это бесполезно; все коридоры выглядят одинаково, и все так красиво и хорошо спроектировано, что он постоянно отвлекается на декор. Внезапно они входят в своего рода гостиную, и когда дверь открывается, и они входят, Уён видит Чимина, Хонджуна, Сана и Сонхва.       Немедленно Сонхва вырывается и заключает Уёна в объятия, целуя лавандовые волосы младшего Инкуба: - О, Уён, - шепчет он, крепче обнимая его, - я так рад, что с тобой все в порядке. - Я не знаю насчет в порядке, но я постараюсь, - бормочет Уён, обнимая Сонхва в ответ. Он отстраняется и слабо улыбается, - и смотри, я нашёл Ёсана, а он нашел нового парня. - Ву! - шипит Ёсан.       Чимин хихикает со своего места, задрапированный в красивые шелка, и сегодня вечером он больше похож на императора Чосона, чем на модель высокой моды, на которую он обычно похож: - у тебя был довольно драматичный вечер, не так ли, Уёни? - спрашивает он с игривой ноткой в голосе, - ты перевернул все здесь с ног на голову, когда здесь должно быть спокойно после Полнолуния.       Уён краснеет и пожимает плечами, смущенный, так как все еще остается в объятиях Сонхва: - мне очень жаль, лорд Чимин, я...       Повелитель вампиров улыбается и качает головой: - мы смогли собрать воедино то, что произошло, с помощью Сонхва и Хонджуна. Твоя реакция вполне понятна, - он идет вперед, грациозный, как лебедь, скользящий по воде, и нежно касается челюсти Уёна своими тонкими пальцами, - но я бы не делал свою работу, если бы немного не угрожал тебе… позаботься о сердце Хонджуни, ладно? Если я услышу, что ты его сломал...       Уён выпрямляется, широко раскрыв глаза: - я бы не стал этого делать, честное слово! - Хорошо, - бормочет Чимин, проводя своими полуночно-черными ногтями по гладкой загорелой коже Уёна, - Хонджун очень важен для меня, и хотя я тоже очень люблю тебя, я должен выполнять свою работу как Сир и говорить с тобой. Ты понимаешь, мм? - Д-Да, сэр! - Хороший мальчик. Если ты намеренно причинишь ему боль, я прикончу тебя.       Уён сглатывает и остается неподвижным, пока Чимин оценивает его, ничего не говоря, но наблюдая за ним и изучая его своими острыми малиновыми глазами. Никто не собирается останавливать это, прекрасно зная, что Чимин, как один из Семи Лордов ковена, является здесь высшей властью, и Уён в его власти. Он чувствует странное давление в своем сознании, и ему внезапно приходит в голову мысль, что Чимин исследует его разум: - э-эм?       Чимин внезапно отпускает его и одаривает ангельской улыбкой: - я вижу, теперь все это имеет смысл, - он складывает руки вместе, длинные, красивые рукава его мантии скрывают его руки, - я поговорю с другими Лордами, но я думаю, что они тоже не будут возражать, если ты останешься здесь, Ёсани. Вы не могли бы пойти со мной?       Ёсан моргает, пораженный тем, что его внезапно втянули в разговор, и послушно кивает: - д-да, конечно, сэр, - он низко кланяется. - Хонджун, - начинает Чимин, привлекая внимание самого старшего вампира в комнате после себя, - я думаю, вам с Уёни нужно немного побыть наедине, чтобы обсудить все, что произошло, да?       Уловив намек, который пропустил Уён, Хонджун кивает и делает шаг вперед, предлагая Уёну руку: - давай поговорим где-нибудь наедине, - предлагает он, слегка улыбаясь Уёну. Сердце Инкуба подпрыгивает, и он тупо кивает и берет Хонджуна за руку, позволяя вывести себя из комнаты.       Даже просто держа Единственного за руку… Уён на Луне.       Хонджун молчит, когда ведет Уёна в свою комнату, где кровать была полностью заменена, и порыв смущения, но также и вихрь гордости поражает Уёна, что именно из-за него Хонджун потерял контроль настолько, чтобы разрушить свою кровать. Они сидят на новой кровати, все еще неподвижной, так как ее явно доставили только в тот день: - Уён... - Мне жаль, - выпаливает Уён, хмурясь, глядя на красивую ткань одеяла Хонджуна, - я не должен был убегать от тебя после всех моих громких разговоров, но...       Его глаза широко распахиваются, когда Хонджун зажимает рот рукой, прохладный металл его колец ощущается чем-то удивительным на раскрасневшемся лице Уёна, - тебе действительно нужно позволить мне хоть раз заговорить первым, - говорит Хонджун, но в его голосе нет и намека на настоящее раздражение, - все в порядке. Я понимаю, почему ты это сделал, и, честно говоря, я мог бы сделать то же самое на твоем месте. - Но ты на моем месте, и ты этого не сделал, - протестует Уён, - и т-ты не понимаешь, это как… Я ошеломлен просто желанием быть рядом с тобой, и я просто хочу этого и ничего, кроме этого, и это странно, и ты будешь злиться из-за этого, потому что я злюсь из-за этого и...       Хонджун резко выдыхает и кладет руки по обе стороны от лица Уёна, обхватывая его щеки. Он на мгновение ловит взгляд Инкуба, прежде чем притянуть его к себе для медленного, глубокого поцелуя. Его клыки слегка царапают мягкие губы Уёна, ровно настолько, чтобы Инкуб почувствовал трепет от короткого, тонкого пореза на краю бумаги. Однако Хонджун осторожен, наклоняя голову ровно настолько, чтобы его зубы больше не причиняли Уёну боли.       Когда поцелуй прерывается, Хонджун прижимается лбом к Уёну, - я тоже напуган, - тихо признается вампир, - это много, и мне действительно не нравится идея, что кто-то просто... получит такой контроль и доступ к моему сердцу, но..., - он замолкает, тихо выдыхая и ненадолго закрывая глаза, - но я хочу попытаться заставить это работать. - ...Ты правда? - Это... странно романтично, не так ли? - Р-Романтично? - Да, - подтверждает Хонджун, сглатывая, - что есть кто-то, кого нам посчастливилось найти, кто может... позаботиться о нас так, как никто другой не может. Мы не идеальны, Уён, и никогда не будем идеальными, но... - ...Мы можем попробовать, - соглашается Уён, кусая губу, - мМожет… Я останусь здесь на ночь? Я ничего не хочу делать, но если тебе нужно поесть, все в порядке, я... просто хочу остаться здесь.       Хонджун удивленно моргает, и на мгновение Уён задается вопросом, не переступил ли он черту. Страх охватывает его сердце, и он уверен, что это отражается на его лице, потому что Хонджун целует его в лоб, - эй, все в порядке, - тихо говорит он, - мне просто нужно сходить в Службу кормления. Я сейчас вернусь, хорошо? Если, конечно, ты не хочешь пойти?       Хочет ли он смотреть, как Хонджун пьет у кого-то другого? “Пока ты возвращаешься ко мне, делай то, что тебе нужно, чтобы выжить”.       Уён сглатывает и качает головой: - я... буду в порядке здесь, - он наклоняется к прикосновению Хонджуна, когда вампир нежно гладит его по щеке, - у-уходи, пока я не передумал, - он пытается выглядеть дерзким, но в итоге становится похожим на пугливую лису.       Он подпрыгивает, когда Хонджун протягивает руку и запускает пальцы в волосы Уёна, его черные ногти едва царапают кожу головы Инкуба таким приятным образом, что Уёну очень трудно не застонать от счастья, - я сейчас вернусь, - обещает Хонджун с искренней улыбкой на губах. Он встает и нежно целует Уёна в лоб, прежде чем выйти из комнаты.       Теперь, когда он наедине со своими мыслями в совершенно другой ситуации, Уён плюхается обратно на кровать Хонджуна и стонет от того, насколько она мягкая. Это почти несправедливо, как матрас соответствует его телу, как будто он обнимает его. Он открывает глаза и смотрит в потолок, на красивый светильник, который висит высоко и ярко светит. Все, о чем он может думать, это о том, как скоро Хонджун вернется, в его голове проносятся странные мысли о том, действительно ли Хонджун имел в виду то, что сказал, действительно ли он не будет раздражать… ...подождите.       Медленно, Уён протягивает руку и касается своей груди, прямо над сердцем. Хонджун... не лгал о том, что он чувствовал, Уён мог это чувствовать: - правильно, - бормочет он, лениво пересчитывая хрустальные самоцветы на люстре, - он тоже беспокоится, - Уён издает легкий смешок, - отлично, мы будем двумя невротическими придурками из-за этого. “Мы здесь, чтобы помочь; Я знаю, что это... эм, ну, это своего рода дерьмовое шоу”.       Правильно… остальные. Юнхо упомянул, что они были там, чтобы поддержать их обоих, что Хонджун был важной частью их жизни. На обратном пути в поместье Уён теперь вспоминает, что Минги рассказывал Ёсану о всевозможных проделках, в которые он, Юнхо, Сан, Чонхо и Хонджун попадали на протяжении многих лет. Что ж, Хонджун был бы тем, кто выручил бы их из беды, но он всегда был рядом с ними. “Хонджун часто жалуется, но я вижу, как он улыбается, когда мы с Юнхо учим молодых вампиров танцевать тверк”. “Однажды нас вызвали на бой команды, и их лидером был рэпер. Хонджун пришел и уничтожил их! Я имею в виду, он сделал это, чтобы мы уже могли вернуться домой, но это было так круто!” “Я помню, как однажды Сан был очень расстроен, когда его потенциальная пара отказала ему. Хонджун провел с ним всю ночь, просто… обнимая его. Хонджун ненавидит объятия. Я видел, как он закатил истерику, когда Юнхо не переставал его обнимать”.       Легкая улыбка появляется на губах Уёна, и он приподнимается в сидячее положение. Он оглядывается, когда открывается дверь, и в нее входит Хонджун, выглядящий немного более полным лицом, с румянцем от только что кормления: - Хонджун! - невольно восклицает Уён, инстинктивная радость проносится сквозь него, когда он снова видит своего Единственного. Он моргает и, кажется, берет себя в руки, сгорбив плечи, когда его охватывает смущение.       Хонджун слегка улыбается и закрывает за собой дверь, возвращаясь к Уёну на кровати: - извини, это заняло немного больше времени, чем обычно; Мне пришлось использовать смесь свежего питания и пакет с кровью из-за платы, которую Полная Луна взяла на Службу. - Пакеты с кровью? О, ты упоминал о них, когда притащил меня и Сонхва сюда, - говорит Уён, поджимая ноги. - Они похожи на пакеты с донорской кровью, в которых находится донорская кровь, но это... ну, я думаю, это похоже на Capri Sun. Несвежий, но сойдет, - объясняет Хонджун, потирая шею, - я думаю, это все равно, что есть фаст-фуд, когда уже 3 часа ночи, и подойдет все, что угодно.       Хонджун начал говорить менее натянуто, замечает Уён, и он слегка улыбается; он начинает говорить так, как выглядит, а не так, как есть на самом деле. Чувствуя себя смелым, Уён протягивает руку и хватает Хонджуна за руку, тянет его на подушки на кровати, счастливо погружаясь в нее вместе с ним: - лучше, - говорит он в объяснение. Есть что-то такое замечательное в объятиях Хонджуна, и Уён счастливо прижимается к нему. Такое чувство, что в кои-то веки кто-то хочет обнять Уёна, утешить его и позволить ему быть самим собой. Хонджун никогда не вешал ему лапшу на уши, скорее, он был слишком прямолинеен, но Уёну это нравилось.       Глаза вампира широко раскрыты, тонкие губы приоткрыты в кратком удивлении: - все в порядке? - спрашивает Хонджун, нежно проводя пальцами по подбородку Уёна, - Сонхва говорил, что помогает любой физический контакт, а не только секс? - Никто не любит говорить об этом, так что это своего рода спекуляция, - объясняет Уён, наклоняясь к прикосновению Хонджуна, - я был так напуган, что не хотел знать больше. Сонхва… Сонхва всегда хотел знать все, чтобы знать, что делать. Если он так сказал, то… возможно, он прав.       Медленно Хонджун кивает и нежно целует в уголок рта Уёна, прикосновение легкое, как перышко: - хорошо, - говорит он. - ...Хорошо? - Хорошо.       Инкуб медленно моргает и в замешательстве наклоняет голову: - что значит ”хорошо"?"       Хонджун моргает в ответ: - я имею в виду "хорошо". Меня это устраивает, если тебе это нужно. Я имею в виду, что иногда мне нужно будет побыть одному, но если это поможет тебе, я могу с этим поработать, - он нежно проводит пальцами по мягким волосам Уёна, давая ему мягкое поглаживание. Слабый, довольный звук слетает с губ Уёна, и он слегка дрожит, вполне довольный, когда Хонджун целует один из его рогов у основания, - все еще хорошо? - Ага, - подтверждает Уён, крепко прижимаясь к Хонджуну. Он может слышать это, он может слышать ритмичное биение фантомного сердца Хонджуна, - ...у тебя действительно бьется сердце. - ...Из-за тебя, - тихо говорит Хонджун, - с тех пор, как я встретил тебя в том клубе, у меня оно бьется постоянно.       Умом Уён это понимает. Он помнит, как разговаривал с Хонджуном в Большой библиотеке, где вампир сказал, что чувствует себя плохо. Но есть что-то такое прекрасное и романтичное в том, чтобы услышать, что именно он разбудил мертвое сердце вампира. В глубине души Уён любит романтику, может быть, даже немного больше, чем Сонхва, но он скрывает это под дерзостью и легкомыслием.       Никто не хочет заводить роман с Инкубом. Это то, чему их учили, когда они были маленькими, как вооружать фантазии и желания, но Уён всегда хотел большего. Ему хотелось куда-нибудь вернуться домой.       Он хотел "дом". - Даже несмотря на то, что я...? - Уён даже не может это произнести, и он судорожно сглатывает.       Теплая улыбка появляется на губах Хонджуна, и это искренняя улыбка, которая окутывает целебную мазь и теплое одеяло вокруг пугливого сердца Уёна: - потому что ты - это ты, - честно отвечает Хонджун, нежно поглаживая один из изогнутых рогов Уёна. Это отличается от того, когда он прикасался к ним в последний раз, не сексуально, а успокаивающе, и Уён чувствует себя действительно эмоционально. Он крепко держится за Хонджуна, позволяя себе утонуть в его объятиях, позволить себе почувствовать то, чего он отчаянно желал в течение многих лет.       Он чувствует себя в безопасности.

💜

      Уён сглатывает, приближаясь к Чимину, случайно заметив Повелителя Вампиров, когда тот проходил через один из многочисленных залов в поместье Ковена: - Лорд Чимин! - зовет он, спеша к нему. За долгое время, проведенное в Ковене, он понял, что Повелители Вампиров способны ходить днем, и по очереди наблюдал за Ковеном в течение дня, пока остальные спали. Он надеялся, что столкнется с Чимином, и он не собирается упускать этот шанс теперь, когда он нашел неуловимого вампира. - Добрый день, лорд Чимин!       Чимин улыбается ему и наклоняет голову: - Добрый День, Уён. Чем я могу тебе помочь?       При этих словах Инкуб закусывает губу: - это… я понимаю, если это что-то действительно деликатное, но мне было бы интересно, не могли бы вы рассказать мне, почему вы обратили Хонджуна?, - теперь он нервно покусывает губу, - я спросил самого Хонджуна, но он говорит, что понятия не имеет, и никто другой тоже не знает. Они говорят, что Лорды делают то, что хотят, и только другие Лорды знают, почему. Я, эм, я хотел знать, потому что это... это кажется действительно важным, и я не хочу, например, ненароком сказать что-то, что причинит боль Хонджуну...       Удивление окрашивает прекрасное лицо вампира, и на мгновение Уён боится, что он перешел все границы: - ...Да, я полагаю, тебе нужно было бы знать, не так ли? Если ты Пробуждаешь сердце Хонджуни, тебе нужно знать об этой тени, чтобы убедиться, что она не поглотит его. Пожалуйста, следуй за мной, Уёни. Мы можем поговорить в моей комнате. - Д-да, сэр!       Он быстро следует за Чимином, и его приводят в покои Повелителя вампиров, которые потрясающе великолепны и стильны; внезапно он чувствует себя довольно плохо одетым: - пожалуйста, присаживайся, Уён, - он указывает на один из диванов с красивой обивкой, садясь рядом с ним, - я хочу быть предельно ясным в отношении условий, на которых я расскажу тебе об этом, - мягко начинает Чимин, - Хонджун ничего не может знать о том, что я собираюсь тебе рассказать, Обстоятельства, связанные с его превращением, были довольно травмирующими, и если он узнает об этом, это будет… Я боюсь, что это будет иметь серьезные психические последствия. Превращение не стирает память о том, как это произошло, совсем наоборот. Поскольку это случилось с Хонджуном, это означает, что его разум пытается защитить себя.       Уён сглатывает, его глаза широко распахнуты: - я понимаю.       Чимин кивает в ответ: - хорошо, - он резко выдыхает, и печальное выражение искажает его прекрасные черты, - это был 1721 год, я был новичком в качестве Повелителя вампиров и, честно говоря, довольно безрассудным. Тэхен и я... мы бы скитались по всему Карибскому морю, сеяли хаос; морякам нравилось называть нас Сиренами Востока. Такое восхитительно расистское, мм? - Совсем чуть-чуть, - ошеломленно соглашается Уён.       Повелитель вампиров проводит изящными пальцами по своим мягким волосам, его взгляд с малиновыми глазами становится отстраненным, когда он погружается в воспоминания: - в те дни Хонджун был пиратом, капитаном корабля под названием Горизонт. Уёни, когда я говорю тебе, что он был самым успешным и плодовитым мужчиной-пиратом Золотой эры пиратства, я имею в виду именно это. Он был настолько хорош в этом, что другие пираты назначили его своим королем в их борьбе против королевы Англии и в их войне с пиратством.       Глаза Уёна широко раскрыты, плюшевые губы приоткрыты в шоке: - ни за что! Хонджун… он действительно был пиратом? Подождите, но..., - он надувает губы, пытаясь вспомнить, - я не помню, чтобы слышал о короле пиратов Хонджуне. Я слышал о Короле пиратов, но не знал его имени.       Чимин улыбается ему: - это потому, что тогда у него его не было. Он был сиротой, и они не потрудились дать имя ребенку, поэтому он не потрудился дать его себе; он хотел, чтобы его знали за то, что он сделал. Вот почему вы слышали о Безымянном Короле пиратов; это было не потому, что его имя было потеряно для истории, а потому, что на самом деле у него его не было. - Боже мой, - шепчет Уён, - но подождите, как вы с ним связалась?       Повелитель вампиров грустно улыбается и касается своей груди: - однажды ночью был совершен налет на Порт-Роял, сверкающую жемчужину пиратского мира. Тортуга была информационным центром, но Порт-Роял был самым важным портовым городом на Карибах из-за своего местоположения и того факта, что там находилась база Короля пиратов. Тэхен и я... мы подумали, что было бы забавно быть там, когда налет закончится. Мы этого не делали… Я не думал, что там будут охотники на вампиров. - О, нет...       Чимин на мгновение закрывает глаза, его плюшевые губы изгибаются в хмурой гримасе: - я действительно был глуп тогда. Тэхен удалился на ночь, зная, что в ту ночь солнце взойдет довольно быстро, но я чувствовал себя непобедимым. Я практически кричал, что я вампир, бросаясь на всех... и я почти скосил всех претендентов, за исключением одной группы, они вышли из тени, - он сжимает свою шелковую рубашку, останавливаясь, чтобы собраться с мыслями, - они чуть не убили меня; у них было все необходимое для этого – святые колья, кровь мертвеца, все. Я был почти мертв, и вот тогда появился Хонджун.       Уён прижимает руку ко рту: - что? Он... - Да, этот дурак прыгнул сам, не имея ничего, кроме своей сабли и короткого меча, и отбил их достаточно, чтобы они решили прожить еще один день, чем пытаться убить меня, - подтверждает Чимин, - Хонджун затащил меня в то, что было борделем, и попросил мадам позволить мне остаться там до следующей ночи. Он позволил мне практически осушить его досуха, а когда я проснулась следующей ночью, его уже не было. - ...У этого нет счастливого конца, не так ли? - Нет. - ...Что случилось?       Чимин хмурится и смотрит на него сейчас: - эти охотники знали, что Хонджун ослаб, и они поймали его, когда он пытался вернуться к своей команде на закате. Они избили его так сильно, что он едва мог защищаться. Они практически пытали его за то, что он помог вампиру, - он сжимает пальцы в кулаки, каким-то образом умудряясь не наткнуться ладонями на острые ногти, - я следил за ним, чтобы поблагодарить его, и когда я увидел, что происходит, я... честно говоря, я не совсем помню, что я сделал, но я знаю, что их не было в живых, когда я пришел в себя. - ...А как насчет Хонджуна? - Он умирал, практически стучался в дверь Смерти, - отвечает Чимин мягким голосом: - я не колебался; Хонджун спас мою жизнь, чтобы я спас его. Я развернул его и потащил туда, где мы с Тэхеном остановились. Недолетки обычно остаются без сознания в течение трех дней, выходя из коматозного состояния, голодные и непредсказуемые. Хонджун был голоден и непредсказуем в своем поведении, но когда я поблагодарил его за мое спасение, он уставился на меня так, словно у меня было пять голов. - ...Он не помнил? - тихо спрашивает Уён, - совсем ничего? - Вообще ничего, - подтверждает Чимин, - с того момента, как он спас меня, и до этого момента он понятия не имел, что произошло. Я пытался сказать ему, но у него случался психический срыв всякий раз, когда я упоминал охотников и Порт-Роял, - он выглядит подавленным, бледные кровавые слезы щиплют его глаза, которые он вытирает краем рукава своей мантии, - вот почему никто не знает, почему я превратил Хонджуна… он не может знать, что произошло в момент его смерти, потому что это вызвало бы психический срыв. Другие Лорды знают, потому что они навязали бы своим потомкам негласное правило не спрашивать. Я назвал его Хонджуном, и он начал жить своей новой жизнью вампира; это подводит нас к настоящему моменту.       Уён в недоумении. Неудивительно, что Хонджун понятия не имеет, почему Чимин обратил его, почему никто другой тоже этого не делает; что-то в этом роде… он, вероятно, тоже постарается изо всех сил забыть об этом. В этом было так много смысла: способ, которым обращение обычно работало в ковене, заключался в том, что Лорды предлагали это, обсуждали, кто обратит их и наставит их. Хонджун не был типом Чимина, он определенно был типом Юнги или Намджуна, чтобы превратиться, основываясь на других вампирах, порожденных теми двумя, которых он встретил.       Но Хонджун без колебаний спас Чимину жизнь, не заботясь о том, что он вампир, а Чимин был в долгу перед наглым Королем Пиратов. Он обратил его и спас ему жизнь. Вот почему Чимин так защищает Хонджуна, и Уён наконец-то понимает это.       Инкуб отвлекается от своих мыслей, когда Чимин вкладывает что-то ему в руку. Когда он раскрывает ладонь, он с удивлением видит, что теперь держит золотой кулон с черепом и скрещенными костями, на черепе которого надета корона. Он немного потускнел от времени, но находится в удивительно хорошем состоянии, - что это такое? - Это было его, - отвечает Чимин, - пришло время ему вернуть его. Возможно, он не сможет вспомнить, как его обратили, но я думаю, что он на грани того, чтобы стать тем, кем он когда-то был. Нет, кто-то более сильный. Его команда возродилась, теперь все части на своих местах. - Я не понимаю... - Все в порядке, Уён, - ласково говорит Чимин, - просто позаботься о сердце Хонджуна; это самое главное.       Уён вздрагивает и кивает: - правильно! Вы правы, - он медленно встает на ноги и низко кланяется, засовывая кулон в карман, - благодарю вас, лорд Чимин. Я больше не буду отнимать у вас время.       Чимин улыбается, поднимаясь, и нежно целует Уёна в голову: - не за что, Уён. Пожалуйста, приходи ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. - Я так и сделаю, спасибо, - как только он освободился и покинул покои Лорда, Уён достал кулон из кармана, проводя подушечкой большого пальца по потертому золоту. Ему приходит в голову мысль попытаться заставить ее сиять ярче, но каким-то образом он знает, что то, как она выглядит сейчас, будет лучше всего смотреться на загорелой коже Хонджуна.       Он должен отдать его Хонджуну в самое подходящее время.

💜

- Эй, Джек Воробей был основан на тебе?       Хонджун давится своим напитком, Кровавой Мэри, приготовленной из настоящей крови, и смотрит на Уёна. Он сидит с Хонджуном, Сонхва, Саном, Юнхо, Минги, Ёсаном и Чонхо в баре в собственном "ресторане" Сокджина. За последние несколько дней Уён поставил перед собой задачу собрать всех восьмерых вместе, и неудивительно, что самым трудным из них был сам Хонджун.       Чонхо с трудом протягивает Хонджуну салфетку, изо всех сил стараясь не хихикать и не навлечь на себя гнев старшего вампира: - что заставляет тебя так думать? - спрашивает Чончо, ухмыляясь.       Уён немного надувает губы, постукивая по губе накрашенным ногтем: - ты был пиратом, когда был человеком, верно? - Чимин сказал не упоминать охотников на вампиров и Порт-Роял в одном предложении, но упоминание его прошлой жизни было в порядке вещей. И Уён не был бы Уёном, если бы не попытался найти границу,- Король пиратов?       Черные, как боба, глаза Сонхва сверкают, и Уён знает, что он его понял. Сонхва всегда интересовался пиратской мифологией, жадно читая книги о них: - действительно? - с любопытством спрашивает он, его голос мягкий, а плюшевые губы приоткрыты от удивления, - ты был пиратом, Хонджун?       Старший вампир медленно кивает, к большому удовольствию Сонхва: - да, - подтверждает он, рассеянно потянувшись за чем-то, чего нет у него на шее, и сердце Уёна подпрыгивает; он думает о своем старом ожерелье, - я был активен примерно с 1715 по 1720 год или около того, я действительно больше не помню, - отвечает Хонджун, почесывая ключицу, ногти царапают нижнюю часть черного кружева колье, которое, по мнению Уёна, является целенаправленной атакой именно на него. - Золотой век пиратства закончился около 1730 года, так что ты был прямо в его центре! - говорит Сонхва, задыхаясь и взволнованный.       Ёсан моргает и смеется: - я никогда не видел Сонхва таким взволнованным. - Это мило, - говорит Сан, и Сонхва быстро понимает, насколько он неэлегантен, и становится ярко-красным, его феромоны окрашиваются острой сладостью от его смущения. Улыбка Сана становится шире, и он нежно почесывает шею Сонхва сзади, радуясь, когда Инкуб прижимается к нему, уткнувшись лицом в его шею, - давай, все в порядке. Хонджун никогда не говорит об этом, ты должен слушать.       Минги мягко подталкивает Сонхва локтем: - твой корабль назывался Горизонт, верно? Какой была твоя команда?       На лице Хонджуна появляется отстраненное выражение, и на мгновение Уён задается вопросом, не заходит ли это - каламбур не предназначен - в опасные воды: - ни были сумасшедшими, - наконец отвечает он, но на его губах появляется улыбка, - полные и законченные сумасшедшие, но они были невероятны. Мы могли бы сделать все, что угодно: разграбить крепости Короны, проникнуть в особняк губернатора, раздать украденное людям… мы все это сделали. - Почему ты остановился? - спрашивает Сонхва, и Уён вскакивает. - Расскажи нам о них, - перебивает Уён, привлекая к себе внимание, когда он вцепляется в руку Хонджуна, - держу пари, никто там не был так красив, как я.       Хонджун ухмыляется, - может быть и были. - Эй! - Уён дуется на него, раздраженно кусая за плечо. Хонджун шипит и толкает в лицо Уёна, заставляя Инкуба скулить, а остальных разражаться дружным смехом, - но давай, расскажи нам о них.       Вампир вздыхает и потирает шею, проводя пальцами по тому месту, где должен был лежать кулон с черепом и скрещенными костями: - они были… очень похож на всех вас, - наконец говорит Хонджун, - громкие, страстные, веселые, умные, преданные… они продали бы друг друга за фунт стерлингов, но если бы кто-нибудь пришел за кем-то еще на Горизонте, мы бы начали драться тут же, - он улыбается, немного задумчиво, - прошло действительно много времени, но это... снова начинает казаться старыми временами. Спасибо тебе за организацию этого, Уён.       Сердце Уёна колотится в груди, по венам разливается волнение; он делает что-то, что приносит радость его Единственному: - всегда пожалуйста! Я тоже хотел, чтобы все были вместе, - говорит он, сияя, - так мне теперь называть вас высочеством? - Боже, никто из нас не хочет знать о твоих кинках, - бормочет Ёсан, мужественно стараясь не наклоняться к прикосновению Минги, пока вампир возится с одной из висячих сережек Инкуба, пытаясь получше рассмотреть их. - Ты уже знаешь их всех! - Уён надувает губы.       Ёсан стонет: - это не значит, что я хочу, чтобы мне напоминали!       Хонджун фыркает и делает глоток из своего стакана: - это пробуждает воспоминания, - бормочет он, но на его губах появляется улыбка, - Вонже сумел очаровать свой путь в особняк губернатора и почти уговорил приезжего герцога взять его в качестве партнера по роману, - он смеется, качая головой, я почти сказал ему, чтобы он продолжал это делать; у нас был бы постоянный доход, если бы все получилось. - Есть кое-что, что меня смущает, - говорит Юнхо, наклоняя голову, - я слышал, как вы говорили об этом раньше, но как у пиратов может быть Король? Разве они все не были независимыми и все такое дерьмо?       Глаза Сонхва сверкают, - они были, но с Королевским флотом, борющимся с пиратством по приказу Ее Величества, пираты знали, что им нужно сделать что-то радикальное; поэтому они назначили безымянного пирата, который был на переднем крае культуры, чтобы возглавить их. Если бы они объединились, они могли бы дать отпор. - Ты был там, Сонхва? - Хонджун дразнится, - нет, ты удивительно точен. Если бы мы были скоординированы, мы могли бы быть более эффективными. Король - это скорее церемониальный титул, на самом деле у него не было никаких полномочий, кроме объединения и координации рейдов.       Минги ухмыляется: - я бы пошел с тобой в плавание! Это было бы дико. - То же самое! - Сан соглашается, - в открытом море... плывем в темноте, потому что мы вампиры! Хм, может быть, нам нужны человеческие члены экипажа. - У тебя есть мы, - указывает Сонхва. Сан улыбается и целует его в нос, -мы могли бы это сделать. - На этом корабле было бы так шумно, - жалуется Чонхо.       Хонджун смеется: - Горизонт давно скрылся, и я больше не являюсь ничьим Капитаном. Это, как говорится… есть кое-что, что мы могли бы сделать. - Что? В чем дело? - спрашивает Уён, дергая Хонджуна за руку.       Его Единственный тепло улыбается ему, целуя в нос, - это песня, над которой я работаю. Я думаю, что у меня есть голоса, которые мне нужны прямо здесь. Неподходящая команда голосов, которые работают вместе, несмотря на то, что они такие разные, - он кивает, - это то, что мне нужно для этой песни. - Тогда нашему капитану это нужно! - говорит Уён, вытаскивая кулон из кармана, он тщательно протирает его рубашкой и плавно застегивает цепочку на тонкой шее Хонджуна.       Воздух застывает, когда пальцы Хонджуна медленно пробегают по одновременно потускневшему и сияющему золоту кулона, подушечки его пальцев скользят по бороздкам и выпуклостям, его дыхание становится немного прерывистым. На одно ужасающее мгновение Уён испугался, что сделал неправильный шаг, но Чимин сказал, что это будет хорошо! - Хонджун, прости, я... - ...Где ты это нашел?       Этот вопрос застает Уёна врасплох: - Лорд Чимин дал его мне, - честно отвечает он, - он сказал, что хранил его для тебя, когда ты почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы иметь его снова, - Уён жует губу, - он не сказал, когда это было, хотя... и я думал, что это было сейчас, но мне жаль, если это не так...       Его извиняющееся бормотание прерывается тем, что Хонджун захватывает его губы в страстный, глубокий и любящий поцелуй, который заставляет сердце Уёна радостно петь. Он чувствует, как сердце Хонджуна наполняется облегчением и счастьем, приливом эмоций, которых Хонджун не испытывал веками, - спасибо, - шепчет вампир, его большие пальцы нежно поглаживают щеки Уёна. - Х-Хонджун? - Уён прикусывает губу, - ты не злишься?       Вампир хихикает и качает головой: - нет… Я... удивлен, но я не должен удивляться. Я должен был догадаться, что это будет у лорда Чимина. Я думал, что потерял его столетия назад, - кажется, он думает о том, когда он встретил Чимина, когда выражение его лица становится болезненным, и он наклоняется вперед, прижимаясь лбом к плечу Уёна, - я не могу вспомнить, как.       Уён целует Хонджуна в голову: - ничего страшного, если ты этого не помнишь, - осторожно говорит он, - и ты можешь создать новые воспоминания вместе с нами! - он наклоняется и кладет руку на кулон, улыбаясь, когда он выглядит как дома на ключице Хонджуна, - это действительно тебе идет, - он по-волчьи ухмыляется, - кто это сокровище, которое вы ищете, ваше величество? Это я?       Хонджун фыркает и легонько щелкает Уёна по лбу, заставляя Инкуба пискнуть: - триста лет, а ты все тот же, - нежно бормочет он. - А? - Хм?       Минги наклоняется вперед: - когда ты хочешь начать запись, Хонджун?       Соответственно отвлеченный, Хонджун поворачивается к младшему вампиру: - всякий раз, когда вы свободны. Было бы полезно, чтобы там были все, но я могу собрать все воедино, если это будет записано отдельно.       Остаток вечера проходит в проработке деталей и выяснении графика работы студии. Уён слышит, как они разговаривают, конечно, он слышит, но его разум пуст, так как одна вещь снова и снова прокручивается в его голове: “Триста лет, а ты все тот же".       Что это значит?

💜

      Этот вопрос мучает Уёна в течение следующих нескольких ночей, его график сна хорошо и по-настоящему испорчен, потому что его Единственный - долбаный вампир. Он пытается поговорить об этом с Сонхва и Ёсаном, но они думают, что он просто неправильно понял. "Один туман" - так это называет Ёсан, но он всегда следует за этим, заверяя Уёна, что ему действительно следует просто спросить Хонджуна, если его это беспокоит.       Уён никогда не стеснялся спрашивать, что у него на уме; именно так он и познакомился с Хонджуном в первую очередь. Но что-то в этом есть такое, что пробуждает в глубине его сознания легкую тревогу. К тому времени, как он поднимает свою задницу, чтобы найти Хонджуна, его Единственного нет ни в одном из обычных мест. Сбитый с толку, Уён начинает искать в необычных местах и в конце концов находит Хонджуна в художественной студии.       Когда он входит, Хонджун находится с лордом Тэхеном, одним из немногих лордов, которых Уён не встречал вместе с Сокджином, Чонгуком и Юнги. Два вампира стоят перед совершенно массивным холстом, и кажется, что они работают над одной и той же картиной, но с двумя совершенно разными художественными стилями: Тэхен работает с традиционными красками, в то время как Хонджун добавляет аэрозольную краску и смешанные материалы в виде газет и различных других бумажных материалов, чтобы добавить текстурированную разницу.       Лорд Тэхен - это… честно говоря, один из самых горячих мужчин, которых когда-либо видел Уён. Темные вьющиеся волосы, которые немного спускаются ниже подбородка, с лицом, вылепленным богами. Все Лорды Ковена были прекрасны, но в Тэхене было что-то особенное. Как только Уён входит в студию, Тэхен поворачивается и бросает на Уёна недоверчивый взгляд. Он делает паузу, наклоняет голову, и на его красивых чертах проступает узнавание. - Хонджун, - говорит он, и его голос глубокий, может быть, глубже, чем у Феликса, - твой Пробуждающий здесь. - Мой... ах, лорд Тэхен, его зовут Уён, - говорит Хонджун со смешком, когда видит, как Тэхен мило морщит нос.       Тэхен дуется на него: - ты не можешь ожидать, что я не буду использовать такое интересное название, - протестует он.       Уён сглатывает: - вы можете называть меня как хотите, сэр. - Не поощряй это, - вздыхает Хонджун. - Нет, я серьезно, - бормочет Уён, - он мог бы назвать меня крышкой от мусорного бака, и я бы ответил на это.       Хонджун поднимает бровь: ты что, запал на лорда Тэхена? Неужели лорда Чимина тебе было недостаточно?       Уён густо краснеет, когда Тэхен заливается смехом, обнимая Хонджуна за плечи. Он тычет в щеку Хонджуна ногтем, выкрашенным в черный цвет, который в свете студии становится темно-зеленым: - твой любимый очень забавный, - говорит Тэхен, и на его губах появляется широкая улыбка. Не двигаясь со своего места, когда он был накинут на плечи Хонджуна, Тэхен смотрит на Уёна острыми глазами, идеальные губы окрашены в красный цвет, и Инкуб выпрямляется, - тебе нужен был Хонджуни?” - Эм, я просто, на минутку? - Уён заикается, путаясь в словах под пристальным взглядом Тэхена, - я хотел спросить его кое о чем - я не задержу его надолго, обещаю! (Лорд Тэхен был с лордом Чимином в Порт-Рояле, когда Хонджуна обратили... конечно, он тоже защитил бы его.)       Тэхен задумчиво мычит на мгновение и поворачивает голову к вампиру с фиолетовыми волосами, который одет во все черное, с пирсингом в брови и выглядит так, как будто он вышел из журнала idol: - иди и помоги мне, Чонгуки. Возлюбленный Хонджуни собирается забрать его на некоторое время.       Чонгук, один из других Лордов Ковена, смеется - немного пронзительно для его роста - и подходит, его тяжелые ботинки громко стучат по земле: - конечно, но ты ведешь себя так, будто Хонджун собирается бросить тебя, - дразнит он.       Старший Повелитель Вампиров надувает губы: - так и есть. Он нашел своего возлюбленного, а теперь бросил нас с Чимини, - настаивает он. - Вы оба такие драматичные, - мягко отчитывает Чонгук, забирая у Хонджуна баллончик с распылителем, - тебе лучше поторопиться, пока Тэхен действительно не начал испытывать чувство вины. - Я обещаю, что вернусь - говорит Хонджун, смеясь, когда Тэхен дуется на него и хлюпает щеками, - Лорд Тэхен! Серьезно!, - с драматическим вздохом Тэхен отпускает его и отмахивается, делая вид, что он только что сказал, что собирается отказаться от Короны ради простолюдина или чего-то в этом роде, - ну, я думаю, что от меня только что отреклись, - говорит он Уёну, подходя к другой стороне пустой студии, где тихо и есть прекрасный диван, - все в порядке? -- ты голоден?       Уён моргает, - немного, но я могу подождать, пока ты не закончишь. Эм, нет, я хотел спросить тебя о том, что ты сказал в ресторане лорда Сокджина. Ты... ты сказал, что я не изменился за триста лет.       Удивление окрашивает плутовато красивые черты лица Хонджуна, прежде чем он выглядит немного виноватым: - ах, извини... - извиняется он, - это, должно быть, звучит странно для тебя. Я обещаю тебе, я не имел в виду ничего грубого, просто..., - он отводит взгляд, дотрагиваясь до своего ожерелья, - ты... ты - это ты, я знаю, что ты - это ты, и я люблю тебя за тебя, но..., - Хонджун поднимает голову, чтобы поймать взгляд Уёна, - тогда, любовь, с которой я так и не смог попрощаться, я был уверен, что в этой жизни ты - это он.       Уён чувствует себя так, словно кто-то выбил из него весь воздух: - твоя... прошлая любовь? - Все еще моя любовь, - поправляет Хонджун, - ты - это ты, но..., - он выглядит нерешительным, - ваши души, они чувствуют то же самое. Я знаю, что ты вернулся ко мне после всех этих лет. - ...Как его звали?       Хонджун моргает: - это не имеет значения, ты... - Как его звали? - снова спрашивает Уён, его голос становится резче.       Вампир выдыхает: - Вонджэ. Он был Парусным Мастером на Горизонте, мог вывести нас из водоворота и никогда не ошибался. Просто продолжал упрямо преследовать меня, пока я не сдался, а затем… Я потерял его, - Хонджун хмурит брови, стряхивая боль от надвигающейся головной боли, - но, Уён, я не пытаюсь намекнуть, что забочусь о тебе только потому, что узнаю твою душу. - Вот на что это похоже, - протестует Уён, паника нарастает. Его Единственный любит его только потому, что он похож на своего бывшего парня. Вот и все, вот и все, что это такое...! - Это не так, - возражает Хонджун, качая головой, - Уён, когда я говорю, что у тебя одна и та же душа, я не имею в виду внешность. Здесь..., - он касается груди Уёна, прямо над сердцем, - наши сердца связаны с течением времени. Я должен был найти тебя, а ты должен был найти меня. - Но ты хочешь его, - шепчет Уён. - Я хочу тебя, - поправляет Хонджун, - больше никто, - он прижимает руку Уёна к своей груди, над своим фантомным сердцем, - я лгу? Ты можешь сам заглянуть в мое сердце и увидеть. Мне нечего скрывать от тебя.       Уён хмурится и смотрит туда, где Хонджун прижал ладонь к сердцу, и он может чувствовать сердцебиение, он может чувствовать эмоции своего Единственного. Он опускает голову и хмурится: - ты действительно видишь только меня? Ты его не видишь? Я тебе не замена?       Хонджун долго смотрит на него и качает головой: - ты - это ты, - повторяет он, заключая Инкуба в крепкие объятия, - Чон Уён, никто другой, разбудил мое бессмертное сердце. Ты заставил меня снова чувствовать, ты заставил меня снова захотеть чувствовать. Я тоже буду повторять это столько раз, сколько тебе понадобится. - Я так боюсь, что ты возненавидишь меня, - тихо признается он, - я ненавижу это глупое "Единственный". (Что, если ты решишь, что хочешь Вонже, потому что я недостаточно хорош? Тьфу! Черт возьми. Я ненавижу это!)       Руки Хонджуна немного расслабляются, хотя бы для того, чтобы сдвинуться и усадить Уёна на колени вампира: - ты сам себе злейший враг? - предлагает он, получая в ответ тихий кивок, - мы разберемся с этим, чтобы тебя не запугивала эта штука. Я уверен, что ты не хочешь быть привязанным к этим страшным мыслям. - Я чертовски ненавижу это, - соглашается Уён, уткнувшись лицом в шею Хонджуна, -я зол на себя, и я не знаю, как ты не злишься. - Ну, ты раздражаешь и в других отношениях, так что что-то подобное, что сейчас выходит из-под твоего контроля, на самом деле не то, из-за чего я могу злиться, - объясняет Хонджун и смеется, когда Уён игриво бьет его в грудь, - мне триста лет; если я так легко разозлился, значит, за это время я ни черта не узнал.       Уён молчит, пальцы лениво играют с подвеской Короля пиратов, которая уютно висит на шее Хонджуна: - значит, ты мудр, потому что стар, понял, - дерзко говорит он, а затем взвизгивает, когда Хонджун бросает его на пол, - эй!       Хонджун ухмыляется ему со своего "более высокого" положения, и Уён сглатывает; на самом деле не должно быть так жарко, как когда на тебя смотрит вампир сверху вниз: - я собирался предложить пригласить тебя на ужин, но, похоже, ты хочешь справиться с этим в одиночку.       Жар приливает к щекам Уёна. О нет; Хонджун действительно хорошо справлялся со своей озорной энергией. Это было одновременно удивительно и ужасно: - ты действительно так поступишь со мной? - Уён надувает губы, лавандовые волосы падают ему на глаза, - ты знаешь, что у меня твое сердце. - Точно, - серьезно говорит Хонджун, и Уён моргает, чувствуя, что испытывает лучшую форму хлыста. Он краснеет и поднимает глаза, когда Хонджун встает, протягивая руку Инкубу. Удивительно, но Уён чувствует себя застенчивым, когда берет вампира за руку, пискнув, когда Хонджун притягивает его в объятия, - как ты себя чувствуешь, на самом деле?       Уён долго думает об этом, прежде чем ответить: - лучше, - признает он, - но.... Я хочу узнать об этом больше, я не … Я не хочу просто пассивно справляться с этим. Я не хочу, чтобы меня предупреждали, понимаешь?       Хонджун кивает, улыбаясь: - это звучит как хороший план. - Посмотри, не сможешь ли ты найти лорда Сокджина; его пара была Суккубом до того, как ее обратили. Возможно, она сможет тебе помочь, - предлагает Тэхен, стоящий рядом с Инкубом, поражая Уёна и заставляя Хонджуна закатить глаза, - что? - Извини, я пытался остановить его, - извиняется Чонгук, застенчиво улыбаясь, - ты же знаешь, каким становится Тэхен, когда его что-то интересует. Я пытался уговорить лорда Юнги помочь, но ты же знаешь, какой он.       Юнги фыркает с того места, где он развалился на соседнем диване: - сердце хочет того, чего хочет сердце. - Это я и делаю, - вздыхает Хонджун, закатывая глаза, но вскоре улыбается, - Лорд Тэхен действительно прав. Лорд Сокджин обычно находится на кухне, будучи помешанным на контроле, как обычно, с меню, - он не приглашает себя с собой, и Уён чувствует прилив нежности; его Единственный знает, что он может справиться с этим самостоятельно.       Уён улыбается и кивает: - увидимся позже! - он замолкает на секунду, прежде чем обнять Хонджуна и поспешить прочь, направляясь прямиком на кухню. Верный слову Хонджуна, лорд Сокджин на кухне, волнуется из-за... чего-то, Уён не может сказать, потому что этот человек говорит быстрее, чем его разум может понять, - ч-что случилось? - Все в порядке, - раздается женский голос рядом с ним, и Уён подпрыгивает, поднимает глаза и видит красивую женщину, стоящую рядом с ним, одетую так же, как Чонгук, - он просто не научился доверять своим сотрудникам за 800 лет. Ему нужно разжать кулак, прежде чем он лопнет кровеносный сосуд. - Эй! - кричит Сокджин, оскорбленный, когда его гнев обращается на женщину и Уёна, - я дал им очень конкретные инструкции!       Женщина смеется: - любовь моя, ты говоришь слишком быстро, - говорит она, качая головой, - и я сказала им не слушать, пока ты не выдохнешься. - ЭЙ! - Сокджин роняет ковш, который держал в руках, и указывает на нее пальцем, - предатель! Что это за поддержка такая?! От моей собственной пары! Какая наглость! - Пожалуйста, их семьи хотят, чтобы они вернулись домой с войны, - говорит вампирша, смеясь в ладонь, - извините, вы, должно быть, пришли сюда перекусить. У шеф-повара нервный срыв, так что это может занять некоторое время.       Уён ухмыляется: - это намного интереснее, чем то, о чем я пришел спросить… Я хотел поговорить с подругой лорда Сокджина об инкубах/суккубах, но это намного веселее.       Брови женщины удивленно поднимаются, прежде чем она смотрит на него более пристально: - а, так ты Уён, - говорит она. Ее длинные ногти скользят по его челюсти, и она приподнимает его подбородок, - мне было интересно, когда ты придешь, чтобы найти меня, - она улыбается и тычет его в нос, - я Анжали. Однажды убийца для короля Индии, а теперь... спорщик Лорда-вампира-изгоя. - Убийца?! - восклицает Уён высоким голосом, - ты должна поговорить со мной об этом, но... но… о, мне нужно спросить тебя о твоем Единственном.       Анжали хихикает: - давай пойдем куда-нибудь потише. Я могу себе представить, какие у вас есть вопросы.       Вампирша приводит Уёна в комнату, расположенную недалеко от кухни, в гостиную с удобным диваном и столом, окруженную красивыми полками, заполненными книгами: - что бы ты хотел знать, юноша?       Уён ерзает и кусает нижнюю губу: - я не знаю, - признается он, - никто не хочет говорить об этом "Единственном" деле, и все, что я знаю, - это истории и мифы, распространяющие страх, и то, как мой друг умирает прямо от отказа от своего.       Анжали кивает и вздыхает, подпирая подбородок ладонью: - да, мои собственные друзья были совершенно бесполезны, и у нас не было преимуществ Интернета, - соглашается она, - обращение немного смягчило ситуацию, но до этого..., - Анжали замолкает, вспоминая, вероятно, сотни лет назад, постукивая ногтями по своим рубиново-красным губам, - когда вы все это сводите к минимуму, это похоже на любые другие отношения, это требует работы, проб и ошибок и терпения. Поначалу это ошеломляет, никто из вас не знает, как справиться со всеми быстрыми потоками эмоций. Но тогда… это похоже на то, когда вы строите плотину, когда вы учитесь контролировать то, как вы едите. Ты учишься, ты приспосабливаешься. Ты растешь. - Нет никакого плана, да? - Я бы хотела. Это сделало бы все намного проще.       Уён медленно кивает и смотрит на свои руки, - что… но что же мне делать? У меня такое чувство, что я переживаю отступление, а он даже не так далеко.       Анжали улыбается и ерошит его лавандовые волосы, - не торопись, - советует она, - проводите время вместе, но также проводите время порознь, тренируйте себя, чтобы поддерживать себя в эти моменты вместе, а не зацикливаться на том, чтобы иметь это все время. - Контроль порций! - восклицает Уён, хлопая в ладоши, - о, как тогда, когда мы учились есть в детстве! Ах, это круто! - Ах, ты все еще ребенок, - счастливо вздыхает Анжали, ущипнув его за щеку. Уён краснеет, ссутулив плечи.       Уён сглатывает и смущенно поднимает глаза: - когда ты решила обратиться? - О, он обманул меня. - Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ.       Уён подпрыгивает, когда Сокджин появляется рядом с ним, уперев руки в бедра: - я просто... это кажется таким важным решением, быть бессмертным и все такое, - бормочет Уён.       Сокджин щиплет Уёна за щеку: - это не то, что можно сделать легко, - соглашается он, - но сделай это до того, как ты покроешься морщинами; только так много магии может исправить. - Сокджин! - Что?! Никто не упоминает об этом! - Честно говоря, - вздыхает Анжали, качая головой, - приходи ко мне, если у тебя возникнут какие-либо вопросы, Уён. У вас есть время, чтобы изучить это, и Хонджун… он очень высокого мнения о тебе, даже если и не показывает этого все время.       Глаза Уён расширяются, и он кивает: - благодарю вас, леди Анжали! - он низко кланяется, - пожалуйста, извините меня, я уверен, что вы очень заняты! - с кивком вампирши и подмигиванием Сокджина, Уён покидает гостиную, чувствуя себя намного лучше. Твердых ответов не было, но он почувствовал себя увереннее: появилась надежда. - Ву? - Ах! Да! - Уён оборачивается и улыбается, обнимая своего самого старого друга, - все будет замечательно, Да!       Ёсан моргает, глядя на него: - это большое изменение по сравнению с твоим грандиозным, драматичным уходом. Что случилось?       Уён ухмыляется, размахивая руками Ёсана из стороны в сторону: - я разговаривал с леди Анжали, она была суккубом до того, как ее обратили, и мы говорили о Единственных! Это как бы в каждом конкретном случае, но... если она сможет заставить это работать, я знаю, что смогу! - Что она сказала? - Я имею в виду то, чего я вроде как ожидал, и вроде как то, что ты сказал, - признается Уён, - работайте над этим, будьте терпеливы. Это немного утешает - знать, что нет никакого большого секрета, который я должен знать. Это похоже на все остальное, просто… с дополнительным дерьмом, посыпанным сверху. - Ты действительно мастер слова нашего поколения, - сухо говорит Ёсан. Однако на его губах появляется улыбка, и он обнимает своего друга, - я рад за тебя, Уён. Хонджун… он действительно заботится о тебе, когда не выглядит так, будто собирается тебя задушить.       Уён ухмыляется, гордость струится по его венам от того, что он был одобрен Ёсаном: - и, и? А как насчет Минги? Есть прогресс?       Ёсан закатывает глаза: - я ни за что не стану тебе ничего рассказывать, - однако он улыбается и ерошит волосы Уёна, когда младший Инкуб надувает губы, - дела идут хорошо, мы продвигаемся медленно. В отличие от Сана и Сонхва, они практически женаты. - Ты хочешь сказать, что они...?! - Нет, он не был обращен или что-то в этом роде, но я почти уверен, что Сонхва не перестал приставать к Сану, чтобы спариться с ним, с тех пор как он узнал, что это было, - говорит Есан с ухмылкой, - ты же знаешь, какой он безнадежный романтик. -- Ты собираешься спросить Хонджуна?       Уён мычит. - я не знаю! Я просто хочу посмотреть, к чему это приведет. Хотя я действительно хочу превратиться до того, как стану старым и морщинистым. - Вау, какая удивительная причина, - категорично комментирует Ёсан. - Заткнись! Кто хочет быть бессмертным и морщинистым?! - Уён фыркает.       Чонхо вздыхает с того места, где он идет позади них: - ты такой громкий, - жалуется он, и Уён застенчиво улыбается, - весь замок может услышать, как ты болтаешь об этом, - однако он слегка улыбается, - и если это поможет, Хонджун-хен действительно хочет пару. - Он знает? - нетерпеливо спрашиваетУён. - Да, я слышал, что он собирался спросить Бан Чана. - Чонги-и-и-и!       Чонхо смеется и легко отскакивает в сторону, ‘прячась’ за Ёсаном: - прости, прости, - извиняется он, хотя совсем не выглядит виноватым. - Грубо! - Уён фыркает.       Ёсан выглядит задумчивым: - они действительно выглядят так, как будто были бы хорошей парой. - Да!! - Разожми свои сиськи; ты же знаешь, что Хонджун застрял с тобой.       Уён фыркает: - я расскажу Минги обо всех твоих кинках! - Не смей, черт возьми,...!

💜

      Хонджун попросил Уёна прийти в студию, и он практически вибрирует. Его песня почти закончена, и пение с остальными было одним из лучших вечеров в его молодой жизни. Хонджун, кажется, чувствует себя более комфортно, чем больше он общается с остальными семью, а Ёсан привыкает практически жить в Ковене. Он несколько раз пытался вежливо уйти, но ни Минги, ни лорд Чонгук не позволят ему уйти, будучи положительно влюбленными в него. - Хонджуни! - кричит Уён, с размаху входя в студию, - где ты~? - Ты знаешь, что должен называть меня хён, - указывает Хонджун, поворачиваясь в своем кресле. Тем не менее, на его губах появляется улыбка, и он одет скорее как 20-летний в эту эпоху, чем раньше, и Уён сглатывает; его одежда немного более облегающая, Уён может видеть, насколько мала талия Хонджуна, и несправедливо, что он не может прикоснуться к ней прямо сейчас, - ...ты думаешь о моем теле, не так ли? - Н-Нет! - Я знаю, что это так, не лги мне. - Можешь ли ты винить меня? Ты такой горячий, - жалуется Уён, плюхаясь рядом с вампиром. Хонджун давится своим напитком и издает забавный звук, снова поворачиваясь к компьютеру, - Хонджун! Прекрати игнорировать меня! - Заткнись и послушай это! - смущенно огрызается Хонджун, надевая пару наушников на голову Уёна.       Инкуб моргает, когда песня, над которой они работали, Mist, звучит в его ушах, полностью законченная и отполированная. Выражение его лица меняется с удивления на восторг, а затем на мириады эмоций, которые он не может выразить, когда появляется его часть песни. Медленно он стягивает наушники с ушей, встречаясь взглядом с Хонджуном: - эЭто звучит красиво. - Ты звучишь красиво, - тихо уточняет Хонджун, - твой голос сделал эту песню идеальной, Уён. Как только я услышал эту часть, я понял, что она предназначена для тебя, - он нежно берет руки младшего демона в свои, сжимая их, - я рад, что ты побеспокоил меня той ночью в клубе своим дерьмовым пикапом. - Это была не дерьмовый пикап! Это было наблюдение, - протестует Уён, розовея, - ты действительно был там самым горячим парнем!       Хонджун приподнимает изящную бровь, но ухмыляется и украдкой целует: - ак это было, разговаривать с леди Анжали? - Она потрясающая! И... она сказала то, что я думал, она собиралась сказать, так что... это вроде как отстой, но приятно знать, что есть...например, надежда? - говорит Уён, теребя одно из колец на пальцах Хонджуна, - мы будем отстойны в этом, хотя и на некоторое время. - Хорошая ободряющая речь. - Заткнись! - Ты заткнись!       Уён выглядит оскорбленным на секунду, прежде чем внезапно рассмеяться, высоко и неэлегантно, когда он падает на Хонджуна, крепко обнимая его: - ты такой странный, - хихикает он, прижимаясь ближе, - но ты мой Единственный.       Хонджун моргает и смеется, целуя в макушку Уёна: - заноза в моей заднице, - бормочет он, смеясь, когда Уён бьет его, - я шучу! В основном.       Его единственный - странный, замкнутый, раздражающий, но он также милый, талантливый и понимающий. Триста лет назад они бороздили Семь морей, не имея ничего, кроме молитвы и веры друг в друга. Теперь они снова вступали в неизведанные воды, но им предстояло вместе встретиться с неизвестным.       Их сердца были в безопасности друг с другом.