Кто сказал "сука"?

***

      Серый день за зашторенным окном напоминает о наступившей осени. О той поре, которую зовут золотой осенью. Это не так, золотая она лишь в сентябре. Дальше идет бронзовая, медная и ржавая. Она тосклива, и эта тоска нагоняет хандру. Никто из присутствующих даже и не думал о том, что принесет нам этот сырой день. Пусть и не было дождя, наоборот, светило солнце, ощущался он каким угодно, но только не солнечным.       Вокруг нет серых многоэтажек, уходящих ввысь бесцветной пелены, не укрывает туман ландшафт за относительно новым окном. На нем покоится замок, который сломали в тот же день, как его увидели наши стеклянные, бесцельные, потухшие глаза.       Ничего не предвещало беды. Но волнующая сердце и играющая с нервами тревога все же закралась в глубины моей давно порочной души.       Кругом шум. Их не беспокоит обязательства тишины и молчания, им все равно на возможные угрозы, которые находятся за тремя стенами комнаты. Они абсолютно бесстрашны. Ну или же грань их переживаний настолько высока, что невооруженным взором ее увидеть не получится, как бы ты не выбивался из сил в погоне за этой целью. Они бесстыдны и равнодушны к таким вещам, которые пока произойти не успели, из-за чего я облегченно выдыхала.       Гам, смех, споры, звук кулаков, бьющих ни в чем не виноватую парту, мешали мне и моим сторонницам. Может и не мешали, может мне это причудилось. Я бы не удивилась столь нередкому явлению.       Сквозь музыку в наушниках-капельках я слышала весь посторонний шум. Он не доводил до истерик, но и спокойствие он не нагонял также. — Да сука! — донеслось до моих ушей.       Я удивленно распахнула глаза. Как можно так громко выругаться? Неужели страх вас не накрывал по сей день?. Опасливо я затаила дыхание. И не зря. В тот же момент, когда кто-то выругался заходит она — моя опаска. Пусть и не самая страшная и нежелательная. Она также прибывает в шоке от услышанного. Нет, это не являлось чем-то, что выходит за дозволенные рамки, установленные старшим поколением. Они глупы, как и те, кто их установил. Что плохого кроется в мате? Только его переизбыток в речи человека и зависимость от него, хотя это не есть зависимость. По крайней мере для меня. — Кто это сказал? — слегка удивленное, потупленное, но в то же время абсолютно незаинтересованное выражение упало с узких губ женщины. — Аня! — кто-то крикнул из массы людей. Не понимаю "кто" я и по сей час. Не понимаю или не помню. — Аня? — повторила женщина. Послышались укоризненные завывания и насмешки. Я, мои сторонницы и еще пара человек разразились смехом. Смешного не было, однако из-за ситуации истерический смех все же вырывался из груди. — Вообще-то это София! — перебив всех смеющихся, заявила близкая моему сердцу подруга. Вторая вместе со мной засмеялись еще больше. Это уже был не просто истерический смех, а полноценная истерика. Я обернулась и посмотрела на обвиняемую в сей «преступлении». Она негодовала, даже малость возмущалась, но это возмущение пряталось за улыбкой. Искренней улыбкой, означающей замедленное осознание происходящего. — Это не я, — опровергла наивная девушка. В такой ситуации поверить во фразу «это не я» мог только наивный человек. Взгляд ее был устремлен на женщину. Мой же метался. Обвиняемая, подруги, женщина. — Да-да! — едко протянул Илья. — Как же! А вы не верили мне, когда я говорил, что София матерится! — он глуп и прекрасно знает, что слово «сука» матом не является. Да и как один из ярых сторонников ругани может кого-то презирать за нее? Никак. Если, конечно, это не делается в шутку, как это и было в тот момент. — София? Не стыдно ли? — с усмешкой утрировала женщина. Она не хотела застыдить ее, она так же, как и мы была под воздействием случая. - Но это правда не я! — последняя фраза срывается с уст, и женщина покидает сие пространство, оставив нас и дальше откровенно ржать над этим абсурдом. Мы ничуть не лучше тупого стада. Показал бы кто-то палец, смех нахлынул бы с новой силой.       Вскоре все стихло. Живот болел от истерики, дыхание пыталось восстановиться. — Кто сказал, что это я?! — набросилась на утихший коллектив София. Повернулась ко мне. В этот момент в глазах ее мелькнула молния, я нервно сглотнула ком в горле. Она несколько раз произнесла мое имя, пытаясь ударить. Тщетно. Ко мне снова вернулся смех. — Это сказала Эдита, — выдала подругу я. Возможно это покажется вам неправильным, но я так не считаю. Я уверена в ней и в том, что она сможет постоять за себя, ведь это всего лишь София, которая толком опасности никакой и не несет. А если бы опасность и была, то по краям от Эдиты сидим мы с Настей — вторая близкая подруга. Одной ее хватит сполна, чтобы обеспечить безопасность нам. — А разве это не ты? — удивилась подруга. — Нет! — в унисон ответили мы с Софией. Снова рассмеялась. Смеюсь слишком часто… — А кто тогда? — виновник расплылся в улыбке. — Настя…       Все снова зашумели, а вскоре позабыли о произошедшем. Дальше кабинета настоящий преступник известным стать не должен.       А я нарушу это с позволения действующих лиц…