Тайный контакт.

      Когда Анна открыла глаза, её нос уловил раздирающий запах хлорки и спирта. Белые занавески слегка покачивались от ветра, и в тишине было слышно, как какая-то жидкость стекает по шлангу, и через тонкую иголочку проникает в её вену, а затем и кровь. Она была абсолютно одна; ни отца, ни Наото, ни Баджи-Майки. (Хотя это было и к лучшему, не знает Манджиро — не знает тот мерзкий тип, со шрамами, грозивший её убить, если не сможет его лидер.) В дверь постучали. — Наото. — Анна обрадовалась, — слушай, я хочу… — Ты мне противна. — Холодный взгляд напугал девушку до смерти. — У меня не укладывается в голове то, что ты выкинула. — Наото показательно схватился за сердце. — У меня вот тут болит. Как ты могла? — Она хотела что-то ему ответить, но он не дал ей шанса. — Ты мне противна, больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать. После него вряд-ли кто-то с тобой будет. — Смерив её высокомерным взглядом, он добавил: — Я бы точно не смог лечь с тобой после этого. — громко хлопнув дверью, он оставил одиноко рыдающую девушку в палате. *******       Наото уже месяц возился с "вероятным тестем", навещая его каждый день и выводя из алкогольной зависимости. Расталкивая убитое тело, гоняя его в душ, убирая пустые бутылки, но когда он приходил на следующий день, всё начиналось сначала: Сильный запах пота, перегар, бутылки, иногда рвота и с каждым разом он появлялся всё неохотней и неохотней, теряя надежду и силы. Иной раз ему казалось, что лучше оставить его так, но он всё-таки был неплохим человеком, и сочувствовал беде начальника. Изо всех сил он надеялся, что Анна умерла или была убита, или просто спит где-нибудь под мостом грязная, жалкая, несчастная, а потом он, как благородный рыцарь найдёт и спасёт её; ну или на крайний случай, она уехала в другой город; Для него любой вариант был бы предпочтительней того, что она будет с ним, с этим мерзким преступником.       Ему даже и думать было противно о том, что она с кем-то ещё, более того, какая-то брезгливость появлялась, когда он представлял её с Майки. Эта ревность и зависть кипела в нём, вызывая отвращение. Он медленно плелся по жаре к дому начальника. В этот раз у дома он заметил такси и открытую дверь. Тачибана подошёл к водителю и спросил почему он тут стоит, тот ответил, что девушка попросила не уезжать. Наото расплатился с водителем и вошёл в дом. В доме Кобаяши почти ничего не изменилось, кроме лежавшей без сознания девушки. Наото вызвал скорую и тут же растолкал начальника. Скорая приехала относительно быстро. Кобаяши отправился с дочерью, а детектив взял такси, по пути застряв в пробке. Когда он прибыл в больницу, его начальник заходил в дверь к доктору. Тачибана окликнул мужчину и тот кивнул ему головой, чтобы Наото зашёл следом. — Вы, Господин? — Доктор вопросительно посмотрел на детектива. Кобаяши, все же имея какую-то надежду на установления семейных уз с Тачибаной, перебив открывшего рот детектива, назвал его своим зятем, (хоть и будущим). — Муж значит? — Наото оставалось только утвердительно кивнуть в ответ. — Тогда я поздравляю Вас с прибавлением в семействе. — Лицо Наото перекосило от злобы, слизкий ком застрял в горле, ему стало душно и тесно. Он встал и вышел из кабинета. — Одну секундочку, доктор. — Кобаяши поклонился и выбежал из кабинета следом. — Наото, ты куда? — Поговорю с Госпожой Кобаяши, или Сано? — Начальник словно получил оплеуху. — Постой, это же поправимо. — Он процедил сквозь зубы, и показывая глазами куда-то вниз. — Господин Кобаяши, мне это не интересно. — Если не будет помехи, то можем мы вернуться к нашим договорённостям? — Наото отстранённо посмотрел на собеседника, искренне не понимая, почему он к нему привязался. — Сначала сделайте, потом посмотрим. — Только Анна не должна знать, она не согласиться. — Начальник, словно муха, потёр мерзкие толстые лапки. — Это я Вам обещаю. — Самое дорогое, что было у Наото, его самолюбие было задето, и он нуждался в том, чтобы насолить девушке, сделать ей также больно, как она сделала ему. — Господин… — Кобаяши перевёл взгляд на бейджик доктора — Ямашида, моя дочь не совсем совершеннолетняя. — Но у неё уже есть муж. — Ямашида развел руками. —Один ублюдок надругался над ней. — И что Вы предлагаете? — Я дам Вам некую сумму, а Вы сделаете так, чтобы ей ничего не напоминало об инциденте, понимаете о чём я? — Вы предлагаете мне нарушить закон? — Доктор встал с места. — Я же говорю, её изнасиловали. — Кобаяши был на голову ниже доктора, и смотря снизу вверх пытался успокоить здоровяка — Я должен всё выяснить у девушки. — Врач направился к двери. — Ладно, ладно, не надо, она не согласится. Хорошо, пусть рожает. Вырастим, выкормим. Это же наше дитя. — Как-то лицемерно улыбаясь, он пятился спиной к двери. Кобаяши перевёл взгляд на молодого интерна, раздражённо поправляющего постоянно скатывающиеся с носа очки. Полицейский покинул кабинет, и интерн отправился за ним. — Господин Кобаяши, я сейчас прохожу практику в абортарии, но мне этого не достаточно, так что думаю, что могу Вам помочь, если предоставите свою дочь мне для практики. Полицейский довольно улыбнулся, и не думая о последствиях, утвердительно кивнул. — Это надо сделать обязательно, хочет она или нет. _______ — Доча, тебе нужно провести кое-какую процедуру. — Кобаяши поддерживал ослабленную девушку под локоть. — Какую? — Анна пыталась выровнять дыхание, потирая красные от рыданий глаза. — Пару укольчиков, ты немножко приболела, и чтобы больше голова не кружилась, тебе надо пройти дополнительное обследование, для полной картины, так сказать. — Проходи сюда. — Они спустились куда-то в подвал, и он проводил дочь к двери без опознавательных знаков.       Полностью доверившись отцу, она прошла, и дверь с жутким скрипом, закрылась за её спиной. Доктор и два здоровых санитара, лица которых были скрыты медицинскими маской и шапкой, словно в самом говняном фильме ужасов, ждали её прихода. Свет зловеще моргал, нагнетая обстановку. — Проходите. — Доктор указал на шторку. "Зачем там ширма и столько людей? Чем же я таким больна? Надеюсь, ничего серьёзного." — Она шла медленно, словно чувствуя беду, покусывая до крови нижнюю губу. Анна остановилась перед старым гинекологическим креслом, куда Доктор жестом показал ей забраться. Она недоверчиво оглядела людей и приготовленные инструменты. — Чем я больна? — Тебе нужен небольшой осмотр. — Зачем тут санитары? — Девушка дрожала. — Прошу Вас, на кресло — повторил доктор. — Нет, пожалуйста, я не уверена, что хочу. Я боюсь упасть с него, оно не выглядит надёжным. — Резко повернувшись, она побежала к двери. — Вы больны, девушка, Вам нужно пройти эту процедуру. — Какую процедуру? — Ей никто не ответил, только интерн кивнул головой санитару, и тот схватил девушку огромными ручищами, с силой сдавливая рёбра. Она пыталась слезть с кресла, на которое её насильно посадили, но другой санитар с силой прижал её к спинке, а второй закинул её ноги на подушечки. Придерживая девушку одной рукой, санитар зафиксировал ногу с одной стороны. Девушка громко кричала и брыкалась, пока они пытались её усмирить, но в конце концов, им удалось зажать её с двух сторон. Интерн достал из пакетика шприц, и набрав какую-то жидкость, ввёл под тонкую кожу девушки. — Что это за гадость? — Это, девочка моя, анестезия. — Для чего? Что вы будете делать? — Паника усиливалась, а девушка разрывалась в истерике. Доктор, словно истязатель, достал похожий на пыточный инструмент. — В случаях беременности после изнасилования мы имеем право абортировать плод. — Она начала дёргаться, в попытке сползти с кресла. — Какой плод? Кого изнасиловали? Вы что? Отпустите меня. — Голова предательски затрещала, а по телу прошел озноб. Она, словно бабочка попавшая в банку, билась в страхе без единой надежды на спасение. Доктор попросил её расслабиться, но эта просьба показалась ей неуместной. Она хотела наброситься на мужчин и перерезать им глотки. Ей не верилось, что её отец, которого она так любила, пошёл на такую подлость. Привел её сюда и отдал в руки садистам. (Она даже не знала, что была беременна, а узнав это, обязательно бы сохранила жизнь этому ребенку, от человека, которого любила. (Она была единственной, кому было всё равно на его криминальную жизнь)).       Интерн, разведя половые губы девушки, резко засунул какой-то холодный инструмент ей в матку. Она дёргалась, пытаясь спасти жизнь своему ребенку, но все было бессмысленно. Мужчина менял инструмент за инструментом. Было больно, холодно, неприятно. Ей казалось, будто из неё вытягивают душу. Он резко вводил холодный металл в её лоно, и так же резко доставал. В этот раз инструмент был острым и он предупредил, что она не должна дёргаться. В этот момент хватка одного из санитаров ослабла, и она дернув ногой, попала в нос санитару, вероятно сломал его. Тут же от неожиданности, доктор полоснул её матку инструментом. Мир начал сворачиваться в какую-то чёрную, узкую трубочку. Перед закатывающимися вверх глазами, возникли усталые глаза Майки, потом видение сменилось и хорошенькая девочка с полными щёчками и светлыми волосами, называя её мамой, тянула её за руку, обещая показать что-то интересное. Кровь отлила от головы и она потеряла сознание.       Видя сильное кровотечение, интерн с санитарами переглянулись, и не говоря не слова покинули помещение. Кобаяши на выходе спросил как там обстоят дела, но они сказав, что туда нельзя заходить, и девушка в скором времени сама выйдет, вышли из больницы. Кобаяши ждал час, два, а потом решился зайти. Холодное тело его дочери с раскинутыми ногами лежало на гинекологическом кресле. Остатки крови уже редкими каплями стекали на пол, оставляя рябь в приличной, кровавой луже. Кобаяши схватился за волосы и сполз по стенке.       На похороны пришли школьные друзья девушки и немногочисленные родственники. Кобаяши усердно искал глазами Тачибану, но среди присутствующих его не было, словно он не являлся другом семьи, и не сватался к его дочери, не восхищался её красотой, и не возился с ней, когда та была маленькая. Ему показалось, что у храма он видел человека, которого ненавидел всей своей жалкой душонкой; которого проклинал и желал гореть в самой жуткой части ада, виновного в смерти его милой дочери. Светлая макушка незваного гостя, одиноко стояла вдалеке, наблюдая за церемонией. Сердце кольнуло от обиды. Тот, кто так много говорил о любви к Анне, и клялся, что на все ради неё готов, не пришёл. Но этот ублюдок, из-за которого её тело отправится в печь, нагло притащил свою тушу, и мысленно прощался с покойной.       Кобаяши сделал телевизор погромче, лишь бы не слушать эту раздражающую тишину. Ему всё казалось, что он слышит её сладкий голос в комнате, или как она готовит ужин на кухне, или тихо так зовёт его по имени.       —Папочка, папочка... — Кажется, он сходит с ума. Он слышит, будто половицы слегка скрипят под её маленьким телом, тихие шаги заполняют тишину.       Заливая алкоголь в очередной стакан, не в состоянии остановить поток слёз. Его пьяный взгляд фокусируется на телевизоре: Делает погромче, чтобы избавиться от наваждения. В новостях показывали беспрецедентный и показной акт терроризма, устроенной группировкой Бонтен. Члены группировки ворвались в больницу, и расстреляли каждого работника этого заведения, а тех, кто отсутствовал на рабочем месте вылавливали по одному и жестоко расправлялись.       "Так им и надо, сволочи. Лишили меня ребёнка." — Кобаяши отправил стакан с алкоголем в рот; Не удовлетворенный дозой, он залил в себя остатки алкоголя из горла. Ему показалось, что Анна позвала его ещё раз.        Не в силах справится с утратой, он решил, что нет смысла в его жизни. Потянувшись за пистолетом, он приставил дуло к виску, и одним выстрелом продырявил себе висок. Его несчастное, стариковское тело, по жизни принимавшее, по видимому, не правильные решения, упало на стол, оставляя этот мир, оставляя эту жизнь, оставляя эти страдания.