i want to be good // я хочу стать лучше

Январь полз медленно и тащил вслед за собой холодные пронизывающие ветра, бесконечный ливень и постоянные новости о нападениях пожирателей в «Пророке», после которых публиковались новости о рейдах авроров и стычках всех мыслимых тёмных существ с волшебниками. Все эти происшествия сыпались с небывалой частотой, было сложно даже запомнить все события — и уж точно Сириус не мог вспомнить ни одного дня, когда по коридорам не гуляли какие-то слухи об атаках пожирателей, после которых все испуганно перешёптывались. 1978 год, как оказалось, стал тем самым периодом, когда война стала не столько неизбежной, сколько рутинной. Ничего не поделать, осталось только ходить с одного урока на другой и пытаться переварить это всё, особенно напряжённым это казалось семикурсникам, потому что мир, который ожидал их там, за стенами школы, с каждым днём становился всё более враждебным. Никто не упоминал о том, что произошло в Кабаньей голове. Сириус был уверен, что Лили и Джеймс говорили об этом, судя по тому, как они выглядели, когда он заставал их шепчущимися друг с другом в гостиной или Большом зале, но он никогда не пытался присоединиться к этим разговорам. Он не хотел даже думать об этом, не только говорить. Поэтому он просто молча носил в себе знание о том, что где-то там разгуливает Волан-де-Морт, у которого теперь была возможность затаить личную обиду на него и его друзей. Эти мысли Сириус старался похоронить как можно дальше внутри своей головы. Римус тоже об этом не говорил. Наконец они сошлись хоть в чём-то. Как-то раз, когда мародёры все вместе возвращались в башню после чар и обсуждали ЖАБА, Сириус заметил, что Джеймс ведёт себя как-то странно. Он ничего не говорил, перебирал пальцы и бросал на Эванс взгляды, которые Сириус никак не мог трактовать. — Я просто хочу сказать, — рассмеялась Мэри, — что не вижу никакого смысла готовиться к экзаменам, если даже нет никакой гарантии, что мы найдём работу после школы. Это подрывает мою мотивацию. Лили поморщилась. — Потому что нет смысла готовиться ради будущей работы, только для себя, чтобы стать лучше. — Как хочешь, — отмахнулась Мэри. — У меня всё нормально с самооценкой. Мне не нужна никакая бумажка, чтобы поверить в то, что я реально хороша. Они подошли к Полной даме. Римус назвал пароль, открывая проход. Гостиная была наполовину заполнена — тепло от камина и тихий гул разговоров создавали её привычный уют. — Эй, а почему бы вам не зайти к нам? — сказал Джеймс с напускной небрежностью, пока все семеро один за другим пробирались через портрет. — Всем нам? — спросила Марлин. — Это ещё зачем? Джеймс глубоко вздохнул. — Нам с Эванс поговорить с вами наедине. Сириус напрягся и тут же посмотрел на Лили. Она встретилась с ним взглядом и мрачно кивнула, и Сириус понял, о чём пойдет речь. — Ладно, — пожала плечами Мэри, — поехали. Сириус поднялся с ними вместе, задрав подбородок и не позволяя себе смотреть на Марлин. Прямая спина, напряжённая челюсть — если не будешь показывать свою слабость, ты не будешь слабым. — Ну что, — начал Джеймс, когда дверь закрылась, и уселся на кровать, беспокойно зарываясь рукой в волосы. — Я, э-э, я на самом деле не знаю, как это сказать. — Выкладывай, Поттер, — ухмыльнулась Марлин, — что такое? Джеймс открыл рот, а потом закрыл. Это повторилось снова, но он так ничего и не сказал. И вот тогда он поднял глаза и беспомощно посмотрел на Лили. Она подошла и села рядом, успокаивающе кладя свою руку на его. — Очевидно, что война... сейчас в самом разгаре, — осторожно сказала она. Мэри и Марлин сразу выпрямились, их глаза насторожились. — Дамблдор обсуждал эту тему со мной и Джейсом, — продолжила Лили. — Теперь уже не секрет, что он принимает прямое участие и оказывает сопротивление Волан-де-Морту, но ему нужна помощь. Мы с Джейсом согласились присоединиться к нему после школы. И нам нужно знать, рассматриваете ли вы возможность сделать то же самое. — Дамблдору нужна наша помощь?— спросила Мэри с недоверием. — Ему нужна любая помощь, — дополнил Джеймс. — Вам необязательно решать сейчас, — быстро добавила Лили. — И вам необязательно соглашаться, никто не обязан сражаться, но мы... мы должны у вас спросить. — Я за, — гордо заявила Марлин, откидывая волосы назад. — У меня никаких сомнений, особенно если это значит, что я смогу надрать задницу некоторым чистокровным мразям. Сириус почувствовал, как его сердце сжалось, но не удивился. Он знал, что так и будет. Он знал, что Марлин согласится. Она никогда не отступит от правого дела. — Хорошо, — деловито сказала Лили. — Тогда пока что у нас четверо парней, я и Марлин. Мэри? Мэри тревожно прикусила губу. — Вы все уже согласились? — Да, — кивнул Римус. — Мы уже много говорили об этом, и… да, мы решили, что не можем отказаться. Мэри кивнула, нахмурив брови в задумчивости. — Если можно... Можно же ответить попозже? Мне... мне нужно подумать и поговорить с Аристоном... — Конечно, — ласково сказала Лили, — думай сколько угодно. Но если ты расскажешь Аристону, очень важно, чтобы он понимал — это секрет. Ладно? Он не обязан присоединяться к нам, но ему нельзя рассказывать об этом никому. Это подвергнет нас всех опасности. — Хорошо, — тихо сказала Мэри. — Я... я хочу сражаться, мне не нравится то, что происходит. Но я и так маглорождённая, не знаю, есть ли смысл вешать на себя ещё более крупную мишень. Я вообще мечтала просто уехать куда-нибудь в Америку, но не знаю... могу ли как-то помочь... На мгновение воцарилась тишина — никто не знал, что сказать. — Всё нормально, — понимающе сказала Лили, — я понимаю. Мы не обязаны участвовать в войне только из-за того, что мы маглорождённые, так ведь? Просто подумай об этом, хорошо? — И как давно Дамблдор ведёт с вами такие разговоры? — спросила Марлин. — С начала года на самом деле, — вздохнул Джеймс. — Теперь это начинает казаться реальным, — скорбно сказал Пит. — Когда Сами-Знаете-Кто только появился, я даже представить не мог, что всё это будет продолжаться, даже когда мы вырастем. — Ну, мы с ним разберёмся, Пити, — уверенно сказал Джеймс. — Они даже не представляют, что их ждёт. — Вот это дух, — ухмыльнулась Марлин. — Хорошо, — вздохнула Лили, — мы сказали всё, что хотели. Нам необязательно продолжать это обсуждать и дальше. Сириус с нетерпением встал. Когда Лили вышла, он вышел вслед за ней, стараясь не думать о том, что только что произошло. Вместе они провели остаток вечера. Они не упоминали этот разговор, но Сириус знал, что только Лили понимает, что он чувствовал. Только они с Лили считали их всех слишком наивными. И Джеймса, и Римуса, и Марлин. Пит и Мэри хотя бы понимали, что тут есть о чём переживать.

;; ;;;

Пару дней спустя Сириус сидел с Марлин на магловедении. По плану был практический урок — и всем раздали колоды магловских карт. Кто-то пытался разобраться в правилах блэкджека или рамми, но Сириус и Марлин выбрали другой подход — они пытались построить карточный домик. Пока что они продвинулись только на один этаж, но Сириус не особенно старался. — Ну, как дела с Доркас? — спросил он, аккуратно добавляя ещё одну карту. — Нормально, — протянула Марлин. — На днях она сказала, что Джейн Фонда в зачётной форме, мне кажется, это хороший знак. — Кто? — Американская актриса. — О, ну это же хорошо? — Да... Я, э-э, думала рассказать ей насчёт Дамблдора. Сириус стиснул зубы, но кивнул. — Если она никому не расскажет. — Да, конечно, — быстро сказала Марлин. — Мне кажется, она хочет что-то сделать, и я не хочу скрывать от неё такую возможность. И если Дамблдору реально нужна любая помощь... — Марлс, — прервал он, — всё нормально, можешь ей рассказать. — Спасибо, — искренне сказала Марлин. — Я просто не хотела поднимать эту тему при всех, понимаешь? Это не похоже на Аристона, Мэри и Лили захотели бы узнать, почему я вдруг подружилась с ней, и всё это было бы просто… — Да, — вздохнул Сириус. — Но я поговорю с ней. И если она согласится, то ты можешь передать Поттеру. — Уверена? — спросил Сириус, стараясь казаться равнодушным. — Ты точно хочешь сражаться за Дамблдора? — Ну, ясно дело, — удивилась Марлин. — Ты «Пророк» не читаешь? — Читаю, — проворчал Сириус. — Но ты же понимаешь, что если подпишешься на это, ты только повысишь свои шансы оказаться среди всех этих некрологов? — Понимаю. Но мы же должны помочь. — Да, просто... просто не делай глупостей, ладно? Будь осторожна. Она посмотрела на него и легко улыбнулась. — Это твоя фишка, а не моя. Они продолжали строить карточный домик, но Сириус не мог избавиться от чувства беспокойства. Страх поселился у него в животе, как какая-то болезнь, и не думал никуда уходить. Римус заметил его странное поведение за ужином, подтолкнул его ногой под столом и приподнял бровь. Сириус просто пожал плечами, продолжая жевать свою еду, и тот нахмурился. — Пойдём в комнату? — прошептал Римус ему на ухо, когда они вышли из Большого зала. — Не хочу торчать в гостиной, мне нужна тишина. Сириус не смог сдержать улыбку, огромная волна привязанности и благодарности заполонила его, и теперь он мог с радостью спрятаться вместе с Римусом от всего мира. — Хорошо, Лунатик. Если ты хочешь, то конечно. Он ухмыльнулся, и они сбежали от друзей. Как только они поднялись в комнату, Римус прижал его к себе. — Что такое? — спросил он, когда они улеглись рядом на кровати. — Просто... волнуюсь, — вздохнул Сириус. — Я переживаю о тебе, о Сохатом, об Эванс, о Хвостике, а теперь ещё и Марлс ныряет в это болото с головой. — Я понимаю, — прошептал Римус, — это всё ужасно хреново. Но ты не должен о нас беспокоиться, мы способны позаботиться о себе сами. Сириус простонал. — Но я же не могу просто перестать, да? — Конечно. Сириус потянулся за утешением и положил голову на грудь Римусу, делая глубокий вдох и слушая его ровное сердцебиение через потрёпанный свитер. Римус ласково перебирал его волосы, время от времени накручивая прядь на палец. — У тебя есть я, — сказал Римус в конце концов, — и я беспокоюсь о тебе так же, как ты беспокоишься обо всех остальных, иногда даже побольше. Вот насколько ты для меня важен. Но мы все беспокоимся друг о друге, и мы все заботимся друг о друге, и поэтому с нами всё будет хорошо. Это то, что вряд ли умеют на той стороне. Сириус наслаждался этим мгновением, тем, что он так важен для Римуса, слыша почти что эхо тех слов, которые он сам сказал пару недель назад. Это заставило его почувствовать себя немного лучше. — Ты прав, Лунатик, — пробормотал он.  — Как и всегда. — Спасибо, что беспокоишься обо мне, — Сириус поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я люблю тебя. Римус улыбнулся ему, в его глазах мелькнула искра счастья. — Я тоже люблю тебя, Бродяга, ну очень сильно.  

;; ;;;

  Остаток января тянулся так же долго, как его начало. После полнолуния в «Пророке» снова появились новости о нападениях оборотней и возмущённые комментарии членов Визенгамота о необходимости регистрации всех «тёмных существ». Атмосфера в замке была мрачной, дни короткими, а ночи — длинными. Непреодолимое чувство безнадежности начало распространяться, как инфекция. Тридцатое число должно было стать небольшой передышкой — это был день рождения Эванс, и все они с нетерпением ждали его, особенно Джеймс, который уже несколько недель готовил свой подарок. Но когда уроки закончились, Лили и Джеймса нигде не было видно. — Зелья уже давно закончились, — пожаловался Сириус. — Где они? Мэри закатила глаза. — Наверное, наслаждаются интимной жизнью, — ухмыльнулась она. — Не волнуйся, Блэк, они скоро будут здесь. Но когда Лили и Джеймс вернулись через несколько часов, их лица были измождёнными. — Где вы были? — требовательно спросил Сириус. — В больничном крыле, — простонал Джеймс, падая на диван и на мгновение закрывая глаза, — с Макгонагалл, Дамблдором и тремя маглорождёнными первокурсниками. Их несколько часов рвало, никто не мог ничего сделать с этим. — Что? — ахнул Римус. — Что случилось?! — Какой-то ублюдок проклял их! — сердито рявкнул Джеймс. — Это было так херово, и мы даже не знаем, кто это был и как они это сделали! — В смысле? — спросил Питер. — Нет такого проклятия, — медленно проговорил Сириус, перебирая в голове все тёмномагические проклятия, которые он знал. — Вызвать рвоту — это одно дело, но она должна прекращаться, как только в желудке закончится еда. Она не может продолжаться несколько часов. — Она только усиливалась, — пробормотала Эванс и немножко позеленела сама, — они… задыхались, и… чёрт, это было просто ужасно. — В итоге Дамблдору удалось это остановить, — вздохнул Джеймс, — но их прокляли сзади, они не видели, кто это сделал. Они не смогли ничего толком рассказать. — Ну, это не так уж сложно выяснить, — сказала Марлин. — Из всех, кого я знаю, только вы четверо научились изобретать свои заклинания. Имею в виду, будучи школьниками. Вряд ли среди нас так много одарённых. — Я... По-моему, у меня есть мысли на этот счёт, — слабо сказал Эванс. — Ты о чём? — спросил Джеймс. — Я... я думаю, может быть... это может быть Снейп. Сириус хрипло рассмеялся. — Это кто угодно, кроме него, — сказал он. — Я помню проклятие, которое он пытался придумать и испытать на Джеймсе на четвёртом курсе, и это было дерьмово. Ничего не сработало. — Я знаю, — сказала Эванс, она побледнела и выглядела виноватой. — Но когда вы посмеялись над ними и сделали своё собственное заклинание... он начал стараться ещё больше. Я помню, что он пытался придумывать заклинания на чётвертом и на пятом курсе. — Какие? — спросил Римус, поморщившись. — Ужасные, — ответила Эванс, — когда он пытался мне показать, я говорила, что он должен остановиться. Я говорила, что это отвратительно, и мы ругались из-за этого... Но он сказал, что больше не будет. Теперь я очень в этом сомневаюсь. — Ну, чёрт подери! — воскликнул Сириус. — Если ты думаешь, что это может быть он, то иди и скажи Дамблдору! Эванс покачала головой. — Я думаю, он мог это изобрести, — сказала она. — Но он точно показывал другим слизеринцам то, над чем работал. Он как бы покупал их дружбу таким образом. Даже если он это придумал, мы никак не сможем понять, кто именно это использовал. Сириус поник. — Пиздец. — Мне так жаль, — сказала Эванс, и её глаза наполнились слезами, — даже если не он наложил это заклинание, он всё равно виноват, и я... я должна была... — Всё в порядке, Лилс, — тихо сказал Джеймс и взял её за руку. — Это не твоя вина. И всё уже хорошо. Лили кивнула, её челюсть дрожала. — Слушайте, — сказал Римус, — может, тогда мы перенесём на другой вечер? Сейчас как-то странно отмечать. Прости, Лили, мне так жаль, что всё это случилось в твой день рождения. — Да, конечно, — быстро сказала Лили. — Честно говоря, я сейчас просто хочу пойти спать. Все пробормотали что-то в знак согласия и начали вставать. — Эм, ребята, — нерешительно спросила Лили, — вы не против, если я останусь сегодня в вашей комнате с Джеймсом? Римус любезно улыбнулся. — Конечно. Эванс улыбнулась, Джеймс приобнял её и повёл к лестнице.