Она ассоциировала падение

В жизни у всех разные ассоциации. Можно придумать бесчисленное количество совершенно разным вещам. Все имеет тонкую связь, порой бессмысленную, на первый взгляд для других, но очевидную для вас. Вам никогда не понять, почему песня «Courtesy Call» ассоциировалась у нее с въевшейся в пальцы черной тоникой для волос. Так же как и ей не понять ваших тонких нитей, что связывают несовместимые вещи. Многочисленные пятнышки на ее ветровке медленно превращались в одно мокрое пятно, а накрапывающий дождь в сильный ливень. Но это совсем не казалось проблемой, скорее наоборот. Стало намного легче дышать, даже легче думать. Наверное, он смывал все эти тревожно нарисованные каракули мыслей. Теперь все отрывки всплывали ясной картинкой один за другим. Конечно же, не в целях переосмысления, не для того, чтобы найти надежду, с которой можно двигаться вперед скорее, чтобы просто занять себя чем-то. Исправлять что-то уже не было нужды. Впрочем, она никогда этого и не хотела, все шло своим чередом, и она верит, что все это было правильным, даже необходимым. Мимо проноситься машина. На удивление, брызги от колес ее не задевают, лишь расстилаются шлейфом перед ее ногами. Капот был не слабо изогнут, а левая сторона бампера и вовсе отсутствовала, открывая вид на внутреннее строение машины, ее ржавые органы. В мыслях мелькает очередная ассоциация, последнее время они посещали ее слишком часто. Можно ведь сравнить эту картину с человеком? Красивые черты, чарующие манеры, яркие слова - это ведь как дорогая, модная и сверкающая стеклами машина. А потом случается авария и все видят твои травмированные внутренние мысли, они ржавые, совсем не для всеобщего обозрения. И ты бы никогда их не показал, но все решили за тебя, резко выехав на встречную полосу. Она нащупывает в кармане чупа-чупс, дешевая конфета, которую она вчера вечером купила в магазине, достает и срывает обертку. Едкий голубой цвет, которым потом окраситься весь язык говорил о вкусе: «голубика» - ее любимом. Стоя вчера на кассе, она стала свидетелем очень забавного диалога между дочкой и ее матерью. Маленькая девочка, ее голубые банты так сильно напоминали тот самый чупа-чупс. Белокурая принцесса, топая ножкой, возмущалась, что шоколадка - слишком сладкая. Лакомство в ее руке было откусано лишь пару раз, в другой ладошке разместился мандарин, пару его долек были съедены. Мама непонимающе смотрит на нее, а зачем спрашивает, почему же ей не нравится эта шоколадка, ведь раньше она всегда ела их и никогда не считала слишком сладкими. Дочка говорит, что это все из-за кислого мандарина, после него шоколадка и кажется чересчур сладкой. Женщина забирает эту больше не кажущуюся вкусной шоколадку и предлагает доесть хотя бы мандарин. Дочка берет в рот одну дольку и неприятно морщиться, ведь тот слишком кислый. Мама недовольно забирает мандарин и пробует сама, отмечая, что тот вовсе не кислый. «Мама, после шоколадки он кажется кислым». Теперь она не хотела ни то, ни другое. Надо же, многочисленные ассоциации сами всплывают в голове. Ведь она так любила заботу и так радовалась свободе, но встретив их вместе, вкус неприятно изменился. В поле зрения уже появляется нужное место. Небольшой мост, что соединяет два берега реки, кажется, чей то зонт только что упал вниз, она услышала громкие ругательства. Доходит до середины и опирается на мокрые перила, краска которых потрескалась и неприятно щекотала пальцы. Вспоминается шершавая стена колледжа, прижимая к ней свои ладони, она чувствовала тоже самое, что и от трещин. Тогда состоялся ее первый поцелуй, она отчетливо помнит эти ощущения крыльев позади. В тот момент она еще думала, что каждое перышко было совсем невесомым, ведь состояло исключительно из любви. Кто бы мог подумать, что подняться выше на них невозможно, несбыточные надежды, покрытые металлом из ложных обещаний, на таких не воспаришь. Она поняла это слишком поздно, на последней секунде до падения. Кажется, эта ассоциация слишком сентиментальна, но других у нее не было. Ноги перекатывается через перила и встают на бетонный край моста. Вспоминается цитата: «Краткость – сестра таланта». Она могла бы сравнить это со своей жизнью? «Краткость – сестра жизни». До чего дефектно это звучало. Чупа-чупс во рту с треском ломается, она всегда нетерпеливо разгрызала его, липкие кусочки застревают в зубах. Нет, она не колеблется, просто пытается придумать ассоциацию падению. Рождение? Звучало глупо, какое же это рождение? Полная противоположность. Освобождение? От оков, что переплетались вокруг нее все эти годы, многочисленные цепи событий. Появление своеобразного катарсиса? Такого холодного, мокрого, но несмотря на это - приятного. Пальцы отпускают перила и тело чувствует поток ледяного ветра. Кофе, которое она выпила перед выходом было по-настоящему особенным, хоть это и была все такая же безвкусная масса, как и в предыдущие дни. Оно отличалось чем-то. Наверное тем, что было последним? Как-то слишком просто, но времени на появления новых мыслей не осталось. Лишь на последнюю ассоциацию. Апофеоз ее краткого существования? Нет, нет, нет. Нет! Стойте! Поверните время вспять, прошу! Ее последняя ассоциация болезненно поздно пронзает все прошлые мысли. Ошибка.