Услада быть заколотым Клинком Чидори

Агония, жар — все это может вызывать непредсказуемые реакции у хрупкого пожилого тела. Не стоит воспринимать это всерьёз. Орочимару обливался холодным потом, не в силах даже покинуть постель. Удивительно, каким беспомощным приходится быть, чтобы стать в итоге непобедимым. Ничего… эти мучения, эти мысли… То, что я получу после — оправдывает эту боль. Карин знает толк в красоте. Стоило ей обратить внимание на то, что у Саске-куна красивая чакра, как Орочимару стал сам не свой. Сложно было представить еще более совершенное тело, но Саске-кун не прекращал удивлять. Бедолагу преследовали навязчивые фантазии о световом мече ученика, и они помогали скрасить этот постельный режим. Не силой воли единой, как бы. После того, как Орочимару убрал тот единственный изъян Саске-куна, его сексуальное воображение утратило всякий стыд. Это были всего лишь шутки уставшего мозга, но они всплывали так резко, что наш герой уже просто нервно хихикал. То, что сейчас происходит — реакция разрушающегося организма в неблагоприятных условиях, который настроен на размножение и… и… — мыслительный процесс приостановился, потому что Орочимару разошёлся чахоточным кашлем. Именно это и отвлекло его в тот самый миг, как сильный электрический разряд пронзил его живот. Синий луч света озарил комнату, и чей-то клинок начал неистово рубить дверь на тысячи мелких кусочков. Кто бы там ни был — он явно очень зол… Знакомая чакра… Никогда не видел, чтобы она принимала такую форму. Стоп, НЕУЖЕЛИ??!… — Несмотря на то, что я ожидал такого исхода, тебе все равно удалось меня удивить. Чакра в виде… полового органа? Когда годами идёшь к своей мечте, такое быстрое исполнение желаний немного шокирует. — Тебе больше нечему меня учить. Проведя тут три года, я кое-что понял. Мой брат был тебе не по зубам, поэтому ты подобрал меня — глупого птенца. В гробовой тишине стрекотали молнии Чидори. Либо этот звук так гипнотизировал помутившийся ум Орочимару, либо Саске-кун действительно оголил сегодня грудь немного больше, чем обычно. — Вот уж не думал, Саске-кун, что ты настолько комплексуешь из-за брата, чтобы протыкать меня чакрой в виде… — Орочимару не смог закончить шутку, как его снова настиг этот невыносимый кашель. — Заткнись. Я мститель. — Несмотря на дерзость, Саске-кун был все еще уязвим. Поэтому он убрал свое Острое Копьё Чидори. — Я помог тебе обрести силу, я помог тебе разобраться с одним маленьким изъяном. И вот она, благодарность??? — Мне противны твои методы. Рядом с величием клана Учиха, они, по меньшей мере, смешны. — Хоть в этом и было что-то абсурдное, издевка Саске-куна казалась кокетливой. — Если бы не мои методы, ты бы так и остался недомерком Учиха! — У тебя наверное член короткий… Раз язык такой длинный. — Очень забавно наблюдать, как ребёнок, подобный тебе, Саске-кун, обладающий совершенным телом, продолжает комплексовать. — Я больше не тот недомерок, что пришёл к тебе три года назад. — Учиха начал нервно расстегивать ширинку, как бы в доказательство своих слов. — Если бы я знал, через что мне придётся пройти, я бы непременно нашёл способ победить Итачи без твоей помощи. — Можно узнать, что именно в наших тренировках так сильно тебе не понравилось? — Заткнись. Ты слаб. В конечном итоге я не вижу смысла жертвовать тебе своё тело. Ты мне отвратителен! Саске в несколько шагов преодолел расстояние до кровати и нагромоздился сверху на Орочимару, задыхаясь от гнева и сексуальной агрессии. — Тебе необязательно снимать штаны и доказывать, что с твоим телом все в порядке, ведь будь это не так — я бы считался никудышным ученым... Ааах... Услада клинка Саске-куна атаковала его змеиную пещеру. Орочимару потерял дар речи, ведь он получил-таки желанное тело, но не проникнув в него, а дав ему проникнуть в себя. — ... И что, это вся твоя благодарность учителю? По-хорошему, после всех этих нестерпимых ночей, это Орочимару должен был чувствовать благодарность. Как гласит народная мудрость: «Хотел шаринганом в глаз, а получил в жопу раз... » — Ты мерзость, а не учитель. Как ты себя чувствуешь теперь, всеми признанный гений, великий саннин? — Саске вошёл не только в Орочимару, но и в безумный азарт, двигаясь все быстрее. — ... — Пробыв в этой дыре несколько лет, я понял… Родившись Учихой, я стал не только избранным, но и недостижимой мечтой для тараканов вроде тебя. — В процессе долбежки Саске-кун испытывал катарсис. На самом деле он понял, что 3 года копил в себе запретное сексуальное напряжение, и теперь благоговейно может его испустить. — Долго это репетировал..? — Голос учителя стал уже не таким контролирующим, как привык Саске-кун. Испытывая последние дни чудовищные боли, 3 года воспитывая подростка и грезя при этом о сексе с ним, Орочимару закрепил в себе мазохистские наклонности. А манера поддразнивать окружающих была сейчас особенно уместна. — Рождённый ползать — летать не может. Ты всегда был ползучим гадом, который изо всех сил рвал жопу, чтобы отхватить крупицу величия клана Учиха. — Саске подтверждал свою унизительную метафору на практике. — Как бы ты не старался, тебе никогда не превзойти никого из нас. — Он менял угол, темп и интенсивность, подсознательно пытаясь произвести впечатление полового гиганта. Такое удовлетворение от унижения учителя могло бы даже поспорить с победой над Итачи… — Слишком смелые слова для нед... — Чувствительная точка заставила Орочимару закрыть глаза и протяжно застонать. — Глупый птенец вырос в парящего ястреба. — Лицо Саске было уже критически близко к лицу Орочимару, а губы тихо шептали: «Какой угодно гений блекнет перед нашим именем. Даже ты, великий саннин». Учиховский взгляд дырявил похлеще, чем его пенис. — Тебе никогда не победить Итачи с такими… Кхе, кхе… — Орочимару прервала уверенная рука Саске, что сдавила ему шею. — А тебе никогда не овладеть мной! Сколько бы ты не пичкал всякой дрянью своё тело, сколько бы невинных жизней не погубил, тебе никогда не приблизиться к… — КХЕ КХЕ КХА КХКХКХХХХ… — внезапно прервал монолог Гамлета Орочимару, случайно харкнув ему в лицо. — Ты мерзок. Мне отвратительны даже твои капли крови на одежде. — Поморщился Саске. По правде говоря, он был дезориентирован. Он сильно замедлил темп, пока разбирался, что же чувствует на самом деле. — Прости, Саске-кун, ты прекрасно знаешь, в каком я состоянии. Но несмотря на это, я не намерен и дальше терпеть твое поведение. Немного подгнившее, но все ещё прекрасное, тело Орочимару скукожилось, став похожим на крайнюю плоть, и что-то стремглав вылетело из его растянутого рта. Не успел Саске среагировать, как увидел перед собой огромную зловещую тень. — Так вот, каков ты на самом деле. Саске обернулся, и перед ним предстало продолговатое нечто, внутри которого струились тысячи белых змеек. Их движение было подобно импульсу, что бежит по вене взбухшего мужского достоинства. Внезапно Саске осознал, что белые змейки — вовсе не змейки… Орочимару принял красивый изгиб, медленно покачиваясь над непокорным учеником. Его величие и резкая смена обстановки возбуждали, но в полном отрицании Саске пошёл в оборону: — Годами ты видоизменял своё тело, в попытках угнаться за превосходством Учих. И все, чего ты добился — это стал похожим на пальму. Орочимару завис в воздухе, подобно призраку, и прошипел: — Сейчас ты узнаешь, недоносок Учиха, почему Змей — это истинное воплощение фаллической мощи…

***

Продолжение следует …